Красные мальборо

Школьная нескончаемая меланхолия в зимнюю пору — время для апатии. Серые краски въелись в бесчувственную душу Маши, глядящую в окно со скуки, своей томной и мрачной атмосферой. — Ты где летаешь, Ефремова? — ворчливо произнесла учительница литературы с садистскими наклонностями, пронзая Машу своим сверлящим взглядом и поднимая криво нарисованную бровь вверх, всем видом показывая свое недовольство. Услышав этот звонкий, хриплый голос в ушах, Маша раздраженно вздохнула и пустила зеленую радужку глаз с расширенным зрачком в ход по глазному яблоку, протестующе закатывая глаза. В этот момент Маша отстукивала гелиевой ручкой по деревянной, обрисованной парте, качалась на стуле, вдавливая его в ламинат, и не впервые выдумывала в голове очередной заумный ответ, дабы привлечь внимание. — В ваших ночных фантазиях летаю, не отвлекайте! — сказала Маша, задравши гордо голову, наблюдая за реакцией школьных «товарищей». — Мария, «Портрет Дориана Грея» прочли бы лучше, нежели хамить преподавателю! — поджала тонкие, ярко-накрашенные бордовой помадой, губы Галя (так они звали ее между собой) подавляя в себе ненависть к 10-В. — Галина Юрьевна, простите, слишком нудно 13 глав изучать преступника и эгоиста. Маша хоть и не была в восторге от этой школьной рутины, но книги ее привлекали. Однако роман Оскара Уайльда не больше чем ограничение, oblico morale, а Маша ненавидела, когда кто-то ставил ей рамки. — Во-первых поднимись, когда говоришь с учителем, — властно говорила преподаватель, разложившись на своем стуле с мягкой обивкой, закинув ногу на ногу. Маша растопырила свои пальцы с потертым черным маникюром на парте и оперевшись на них, резко приподнялась. — Блять! — невольно, громким шепотом выронила мат девушка, заметив, что по черным, капроновым колготам пошла стрелка из-за гвоздя на этом обшарпанном стуле. — Мария, вы только и можете нецензурно выражаться и бездельничать. Может вам не место в этой школе? — женщина вспрыскивала свой яд на Машу, поправляя свои очки с черной оправой. Нога Маши непроизвольно дергалась от раздражимости, которая переполняла ее и с каждой секундой подходила к горлу. Вдруг школьный звонок разлился по школе, разряжая напряженную тишину и создавая улыбки на учениках. Еще бы секунда и накал внутри дошел бы до острого языка Маши, и она бы выплеснула все свое возмущение. — Сегодня просто не ваш день, — саркастично улыбнулась Маша и с грохотом свалилась на свой стул, с удовольствием глядя на то, как все морщины скукоживаются на разъяренном выражении лица Галины Юрьевны. Школьный колокол быстро сменил настроение девушки и привел ее чувства в позитивный лад, ибо перемена для Маши значит две вещи: встреча с Виолеттой и перекур. Обе — причины для бессмысленного существования девушки. Закинув все вещи в изношенный черный рюкзак, Маша в спешке накинула синюю парку и выбежала из класса первая, вприпрыжку пролетая лестничные проемы приземлилась на первый этаж к кабинету с номером 15, где немка проводила свои экзекуции с Виолеттой. Остановившись у класса, она наблюдала за шумной толпой детей, вырвавшихся по мгновению с урока. В миг девушка увидела татуированную руку низенькой Виолетты, тянущуюся вверх, да бы обратить внимание на ее место положение. Из толпы однотипных подростков с уставшими глазами, было легко заметить этот шагающий комок радости и легкомыслия с черной шапочкой на голове. Правда до сих пор Маша поражалась ее смелости, набить столько тату в тайне от матери в 17, для нее считай самоубийством. — Аааа, Машуля! — с приятным удивлением и распростертыми руками подбежала к Маше Виолетта и заключила ее в удушающих объятиях. — Вил, время! Время не теряем, у нас 20 минут, за школой лясы поточим уже, — подгоняла подругу из параллельного класса. — Так точно, капитан! — изображала военное приветствие девушка и после начала шагать к большим дверям школы. — Как меня выводит из себя Галя, только и делает что ебет мне мозг, проклятая садистка! — стала возмущаться Маша размахивая руками и играть бровями с мимикой. — Ей больше некого ебать, — изобразила грустную гримасу Виолетта, собирая воображаемые слезы со щек, — опа, подруга, у тебя стрелка на колготках! — перевела взгляд на бедро. — Да ты что, а я прям не почувствовала, как блядский стул зацепился за них, — сверкала сарказмом блондинка. — Та не парься, все рвется рано или поздно, — сжала губы Ви, чтобы сдержать смех от своего абсурдного юмора. Маша лишь улыбнулась и взглянула на жизнерадостную подругу. Вихрь холодного воздуха дунул девочкам в лица от резкого открытия скрипящей двери. Девушка сморщилась и зажмурила глаза от сухого зимнего ветра с мелкими кристалликами снега, царапающие ее бледную, нежную кожу. А Виолетта как истинная оптимистка высунула язык и кружилась, ловля снежинки. Весь этот романтизированный бред про красивую зимнюю пору, которая радует снегом и украшенной елью дома с подарками — намеренное искажение истины. Зима — это мокрый снег, смешанный с грязью, это пронизывающий до нитки холод, это город становящийся мрачнее, чем обычно. — Малышенко, погнали. Если раньше придем, то может повезет сидеть на лавочке, а не стоять в этой обкуренной толпе! — Маша схватила красную от мороза ладонь Виолетты и потянула за собой, быстро зашагав к месту назначения. — Опаньки! Маш, там на курилке кавалер твой — Санек из 11-Б, — озвучила очередную глупую шутку Виолетта. — Не неси хуйню, Саша для меня лишь знакомый с сигами и хатой для тусовок. — Бедный пацан, любит тебя же. — У него же вроде, девушка, — пытаясь вспомнить лицо темноволосой девушки, что бегала за парнем, будто преданная собачонка, выдала Мария. Тем временем, девушки уже приближались к этим довольным лицам старшеклассников, что с мерзкой ухмылкой глядели на Машу с Виолеттой свысока, оценивающим взглядом, а девушки на шпильках, уместившиеся на лавочке, возмущенно закатывали глаза и шептались за спиной. Объединяло весь этот сброд привязанность к никотину. — Машенька, ты наконец пришла в школу, скучала? — заметив Машу, Саша подорвался с места к ней и стал сиять своей самоуверенностью, которая лишь придавала нотку отвращения эмоциям Маши. — Да, привет, — сухо ответила девушка, не имея никакого желания «увлекательно» болтать. В ожидании чувства головокружения от дыма в легких, Маша стала рыться в больших карманах парки в поисках Красных Мальборо. Нащупав картонную пачку, она достала и вытянула одну из последних сигарет. Зажав сигарету обветренными, бледными губами она вымолвила: — Саш, дай зажигалку, я свою любимую проебала где то, — мямлила она с сигаретой в губах. — Держи, — парень приставил зажигалку к сигарете и поджог ее. — Спасибо. — Маш, приходи ко мне на хату вечером. Мы с пацанами мутим тусовку, пятница же! Ну и Виолетту бери с собой, — предлагал короткостриженый брюнет, стряхивая лишний пепел. Ви переглянулась с подругой, и увидев согласие в глазах той сказала: — Да мы будем, готовьте вино. — Ждём вас к 7 на хате. Маш, ты уж точно знаешь куда идти, — пустив загадочную фразу, Саша подмигнул и скрылся в кругу своих собутыльников, явно не друзей. Виолетта с поднятыми бровями и от изумления открывшим ртом, медленно повернула голову к Маше. — А что не так? Была дома у него, да, — лыбилась та, пальцами зарываясь в пепельно-блондинистые волосы. — Чеееееее? И почему об этом я не знала? — еще больше удивилась девушка. Вот и школьный звонок перебил их диалог. Это уже не сладкий колокол, освобождающий от мучений, это был колокол, означающий, что время для очередной каторги настал. — Ви, не придумывай, ничего не было, он хотел, но я не хотела и уж точно не с ним, — подытожила Маша, — а теперь пошли! — А что у тебя дальше? — Летта опрокинула руку подруге на плечо. — Следующая вроде физра, планировала уйти с нее, — говорила Маша. — Ура! Наши планы сошлись! — ответила татуированная и стала шагать в противоположное направление от школы, тем самым направляя меня, держа мое плечо. — Тогда пошли ко мне готовится к тусе, — предложила Маша, поправляя летящие во все стороны светлые волосы. Маша материлась как сапожник, когда не могла нарисовать эту черную стрелку и ровно накрасить губы коричневой, шоколадного цвета помадой. А Виолетта послужила для нее и успокоительным и психотерапевтом в эти моменты, успокаивая ее детские психи. Виолетта не красилась, носила мешковатую одежду, были пацанские повадки, но это была ее изюминка. Никто никогда не судил ее за такой особенный внешний вид, а кто судил — тот получал пару раз. А от Маши или Виолетты, это дело случая. Они были очень ценны друг для друга, они были единственными друг у друга. Их слоган — «Если прыгнешь с крыши, следом полечу и я». Снегопад засыпал весь двор снегом. Девчонки пробирались к автобусной остановке через сугробы. — Я же говорила, оденься тепло! Нет, ты надела эту юбку! — высказывалась заботливая Виолетта, став спиной к ветру со снегом, а лицом к Маше. На ней была объемная, дутая черная куртка, которая закрывала девушку от пронизывающего ветра. — Вил, спокойно, пару глотков горячего, пьянящего глинтвейна и моя кровь закипит от тепла и удовольствия! — посмеялась Маша, выглядывая 55-й старый автобус. — Свершилось, наш железный конь примчал! — заметила автобус Ви и взяв подругу под руку, потянула за собой.

19:36

Они быстро доехали до квартиры Саши, так как городок был маленький. Железная коричневая дверь открывается, и запах перегара, духоты, сигарет и пота пробирается по носовым пазухам девушек. — Нифига, какие люди, — буквально проорал (-а) незнакомая то ли девушка, то ли парень со светлыми волосами завязанные на макушке в пучок. — Мы знакомы? — заинтересованно спросила Маша, проходя в душную квартиру, а следом за ней и Виолетта. — Ну ты же эта, — вспоминая, он/она щелкала пальцами, — Маша, во! — Да, Маша, но знаешь то меня откуда? — пыталась добиться ответа Маша, глазами провожая Виолетту, которая уже скрылась в толпе. Попросту бесполезно было добиться ответа от человека, который не в состоянии стоять. — Помню личико твое, не помню откуда, но помню. Если ты не помнишь, то давай заново знакомится — Кира. — Буду знать! — Маша вежливо улыбнулась ей и стала уходить, как Кира ухватила ее за талию. — Машенька, куда ты? — медленно протягивала пьяная девушка. — Отъебись от меня! — выкрикнула Маша и вырвалась из ее грубых рук. На писк Маши уставились все находящиеся в квартире. В этот момент она увидела голову Виолетты, выглядывающую из чьего-то плеча, да бы, наверное, тоже узнать кто верещит. Девушка с отвращением отряхивала воображаемые остатки от прикосновений некой Киры и безоглядно шла в сторону Ви. — Че ты кричала, вроде же трезвая еще, — взяв Машу за плечо поинтересовалась Виолетта. — Ко мне липнула какая-то Кира, мерзость, — брезгливо вымолвила Маша. — Медведева? — девушка глазами указала на Киру. — Ты ее знаешь? — с недоумением спросила вторая. — Она вроде неделю назад к нам в школу перевелась, в 11Б учится. Ходят слухи, что она третью школу меняет, — внесла Маше ясность Виолетта. Пепельноволосая ловила себя на мысли, что слишком знакомое лицо у Киры, именно черты лица кого-то напоминали ей и фамилия Медведева не выходила из ее головы. Но все эти мысли убивало отвращение к этой персоне, после произошедшего. — Маша, дорогая, чего не пробуем горячее вино? — Маша увидела приближающегося хозяина квартиры. Саша был в большом черном худи, таких же черных спортивных штанах и белых, изношенных кроссовках Адидас. — Я кроме пьяной компании и стоящего дыма, ничего не вижу, тем более глинтвейна, — жаловалась Маша. — Пойдем на кухню, — изображая джентльмена протянул руку девушке и вел за собой сквозь танцующую толпу. Маша лишь успела обернуться, показывая неожиданность и удивление всей своей мимикой, взглянула на Виолетту. — Удачи! — с растянутой улыбкой крикнула подруга. Зайдя на кухню Маша чувствовала приятный запах пряного глинтвейна. Саша налил два стакана, кинул дольки лимона и протянул теплый стакан. Они уселись на свободный диван и болтали о чем-то неважном. Не думая, Маша заливала в себя порции одну за другой, и тепло приятно разлилось в груди. Каждая капля горячего напитка расслабляла все больше. Маша любила этот способ забыться о проблемах, опустошить голову от тягостных мыслей и нырнуть с головой в это медленное разрушение себя. — Маш, ты красивая такая, — произнес Саша и положил свою руку на девичью юбку. Саша стал пробовать свою тактику и на Маше, тактику как запорошить глаза девушкам и забрать желаемое. — И ты туда же, убери руку, блять! Иначе я уйду, а ты останешься с гематомами, — раздраженно вырвалось у Маши. Она была нежной и хрупкой девушкой изнутри и визуально, но в моменты вспыльчивости могла дать отпор, как и словесно, так и физически. — Ладно, прости, это все алкоголь, — Саша прибрал руки, так как по нему было видно, что Маша для него особенная. У Маши тем временем голова пошла кругом, ноги стали ватные, а в глазах все плыло. Единственная здравая мысль витала в ее голове — выйти из этого громкого места и покурить. Девушка накинула парку и вышла в подъезд. Не обратив внимание на блондинку, сидящую спиной на лестничной клетке, она нащупала сигареты в кармане, достав пачку и вытащив одну, собиралась ее зажечь, но недовольно цокнула, закатив глаза, не нащупав зажигалки. — Девушка, у вас зажигалки не найдется? — Маша подошла к блондинке и аккуратно тронула ее за плечо. Незнакомка обернулась и Маша обомлела: — Кира, опять ты? — Машенька, не будь так груба со мной, — взмолилась Кира, глядя прямо в глаза пришедшей и протянула зажигалку.

Сердце Маши забилось быстрее, то ли от неприязни, то ли от неведомого влечения.