Красные мальборо

Все тот же прокуренный, грязный подъезд, освященный блеклым светом старой лампочки, мерцающей в оцепеневших зеленых глазах Маши. — Ты чего застыла? — спросила Кира, все также изучая Машу своим взглядом. — Я стараюсь вспомнить, твои черты лица кажутся такими знакомыми, черт возьми, — вернувшись в реальность, Маша выхватила зажигалку и села рядом на холодный бетон. — Ефремова, не придуривайся: спортзал в белом здании, тринадцатый микрорайон. Ничего не припоминается? — Кира буквально восстанавливала нити памяти, что направлялись к детским воспоминаниям. — Настя?? — озарение вдруг пронзило разум Маши. — Кира. Настя в прошлом, — кратко ответила блондинка. Она помнила Медведеву, которая была помешана на гантелях и наградах в спорте. Медведеву с русыми волосами, с очаровательной улыбкой и сверкающим взглядом, уверенно смотревшим в будущее. Но сейчас она видела перед собой абсолютно другого человека: высокую, болезненно худую, бледную и с холодным, пустым, безжизненным взглядом и поражающим количеством тату и проколов. — Че молчишь, язык проглотила? — спросила девушка, выпуская дым прям в чужие пепельные волосы, нагло уставившись на собеседницу. — Я..я задумалась, — ответила Маша с комом в горле. Она сама не могла найти ответ на этот вопрос в голове, но рядом с Кирой буря эмоций внутри насильно утихала и рот замыкался, не выпуская нескончаемую болтливость Маши. — Давай попиздим про счастливое прошлое, потом задумаешься о своих мелочах, — закинула руку Кира на чужое плечо и еще шире поставила согнутые ноги, опиравшиеся на ступень ниже, чтобы выглядеть еще массивнее. — А ты.. — Маша начала говорить, как с грохотом из квартиры вываливается вся эта пьяная, безликая толпа и следом крик: — Все ребята, туса закончена, расходимся, — Маша узнала голос Саши, что явно был в плохом настроении. — Оу, мальчишку расстроили. Маша, ну что ж ты, приголубь Санька, — фыркнула Кира. Но тут Саша и сам вышел с квартиры следом за толпой. Этот шатающийся силуэт явно перебрал. — Какая милая картина. Вы че, эти..лесбухи? — ляпнул Саша с пьяного бреда и начал непроизвольно смеяться. — Санек, че ты несешь? — свела брови Кира, следом затушила об белую стену окурок, кинув его вниз, и резко вскочила на ноги. — Медведева, вся школа уже знает, что ты из этих. А к этой стерве Машуле вообще не лезь, она моя. — произнес с ухмылкой Саша. В воздухе витало давящее, удушающее напряжение, а Кира все ближе и ближе подходила к качающемуся парню. Маша сидела неподвижно, оцепеневши от происходящего. — Во-первых, моя ориентация не должна тебя ебать, во-вторых, Маша сама решит чья она, — спокойно и уверенно говорила блондинка, закатывая рукава кофты до локтя. Кофейные глаза смотрели на бедного парня со злобой, но вместе с тем и большой болью. Я никогда не видела этих глаза раньше. Что случилось с той Кирой? — Фу, блять, все-таки лесбуха, — продолжал провоцировать гомофобными высказываниями Саша. Кира без раздумий, метко ударила правой. Резко, без замаха. Точно в челюсть. Маша моментально подорвалась с места, со страхом, но с решительностью подбежала и схватила, замахивающуюся для второго жестокого удара тяжелую руку Киры. — Кир, успокойся, блять, он пьяный, — дрожащим голосом и с прерывистым дыханием вымолвила Маша, стараясь успокоить разъяренную девушку и панику, вспыхивающую в груди. Девушка перевела взгляд на бедного Сашу, который окончательно протрезвев, рукой держался за место удара и тихо хныкал, как избалованный мальчик, получивший по заслугам, как та считала. — Чтобы больше я вас не видел, — грозно скаля зубы парень зашел в квартиру и громко хлопнул железной дверью. — Правая рука из-за этого мудака разбилась, — жаловалась Кира, разглядывая руку с красными ссадинами на косточках, — значит сильный ударил был, заценила? — Мне больно смотреть на драку со стороны, — с не ушедшим страхом в глазах тихо сказала девушка со своей эмпатией. — Со мной привыкнешь, — усмехнулась Кира. Маша не придала значения этой фразе и достала телефон, дабы дозвониться Виолетте и узнать где она. Как только загорелся экран, в глаза кинулись 6 пропущенных от матери. Все, на что она решилась это отправить ей краткое сообщение: «Скоро буду дома.» Она терпеть не могла свою маму, но в это же время любила ее, как маленькая. Эти две эмоции слишком сложно держать воедино.

22:11

Отойдя от Киры на пару шагов, Маша позвонила Виолетте: — Виолетта, ты где? — А мы.. — прерывисто говорила Виолетта из за сплошного смеха, — мы пошли к девке на хату продолжать, — Маша слушала крики и вопли на фоне голоса Виолетты. — Я еду домой, ты со мной? — спросила Маша. Они жили в одном районе, буквально в 200 метрах друг от друга. — Я не, я не хочу домой, — мямлила девушка в пьяной манере. *Виолетта бросила трубку* — Домой собралась? — поинтересовалась Кира, облокачиваясь плечом об стену, подняв голову и взглянув на Машу. — Да, — ответила Маша, одновременно собирая свои длинные светлые волосы в небрежный хвостик сзади. — Не страшно бродить одной в такое позднее время? — подняла бровь Кира, на которой был загадочный шрам. — Не страшно, доберусь как-то, —девушка закинула сумку на плечо и быстро побежала вниз ступенями. — Прощай, Машенька! — воскликнула Кира и по подъезду разлилось звонкое эхо. Маша быстро добралась до дома и бесстрашно ступила за порог дома ближе к 23:00. Она зашла в квартиру, где жила лишь с мамой. Ее мама была саркастичной, холодной женщиной, которая к тому же часто пропускала пару бокалов вина вечером за ужином, а следом все свое негодование вымещала эксцентричными способами на маленькой дочке. — Вот и пришла девка гулящая наша, сегодня даже рано. Чего с матерью не здороваемся? — плыла по коридору темноволосая женщина с бокалом спиртного в длинном синем халате. Маша прикусив непослушный язык, разувалась и снимала парку, глядя в одну точку дабы восстановить ощущение покоя и безмятежности. — Да ты еще и пьяная, и вся сигаретами воняешь. Какая низость для девочки, — мама взялась крепко пальцами рук за щеки Маши и прищуривая глаза, густо прокрашенные тушью, с отвращением смотрела на дочь. — Мне не 10 лет, убери руки, — Маша схватила руку мамы и с легкостью убрала ее от своего лица. — Мам, я ухожу, буду жить самостоятельно, — спокойно вымолвила девушка. Все-таки Маша решилась согласится на предложение Виолетты переехать к ней. Она была наслышана про жесткость Ефремовых поэтому давно еще дала запасные ключи на всякий случай. Виолетта уже жила сама, сбежав из родного дома в 15, снимая двухкомнатную квартиру с ремонтом времен СССР. — Какие мы самостоятельные, ну, иди, скатертью дорога, кому ты тут нужна, — даже не взглянув на дочь равнодушно сказала мама. Единственное, что держало Машу в этой квартире — это шанс налаживания отношений с родным человеком. Спустя столько лет та смирилась, что маму не переучить, не переделать, пора тратить время на себя, а не на вытягивания из мамы извинений или признания вины.

Морозное утро 7:56

Тоскливый, сонный взгляд, песни Алены Швец в проводных наушниках, морозный ветер и кроссовки в грязном снегу — рутинный путь к ненавистной школе. Маша шла от дома Виолетты в школу сама, так как подруга была не в состоянии встать и идти за «знаниями». Эти одинокие дни в школе тянутся очень долго и нудно. Она с класса ни с кем почти не общалась, точнее с ней никто. Кто-то ее боялся, кто-то ее презирал, кто-то лицемерно протягивал руку, чтобы списать литературу. Следовательно, каждый одноклассник раздражал и вызывал жуткий дискомфорт.

15:10

— Извините, я зайду? — ворвалась в кабинет Маша, где уже проходили совместные курсы 10-ых и 11-ых классов с английского после уроков. Все взгляды накинулись на стоящую в двери Машу. — Проходи, — сурово ответил учитель. Маша села на свободное место и стягивала промокшую от снега парку, восстанавливая ритм дыхания. Она проигноривала взгляды всех, кроме черного, томного взгляда Киры, как смерть. Этот странный взгляд.. то ли унижение, то ли насмешка, то ли неописуемая мания. Ее явно не прочесть как открытую книгу. Маша лишь сонно пялилась в тетрадь и от скуки на исписанной странице черновика синей ручкой вырисовывала глаз. Учитель что-то громко, упорно излагал, дабы вдолбить в головы грамматику, но девчуля была далека от концентрации. Она жирно обводила строки своего четверостишья, придумывая новые. Литература ей была по душе. Она утомляла и напрягала свои извилины, чтобы написать еще одну романтичную строку. В мгновение ее глаза пали на улыбающуюся во все зубы блондинку, которая звонко смеялась и откровенно хамила учителю. Кира сидела за последней партой среднего ряда и часто глядела на задумчивую Машу. — Ефремова! — учитель заставил исчезнуть вдохновение девушки. — Что? — нагло спросила та. — К доске, сделай третье задание. Маша вышла к доске с недовольным личиком и стала выполнять указание. Она вырисовывала мелом предложение и сонливо смыкала глаза. Спокойно слушая шорохи за спиной одноклассников, ничего не подозревая. — Опа, нихуя, Машенька, — вдруг выкрикнула от удивления Кира, держа в руках тот самый черновик Маши со стихами. Она стала со смехом перебирать страницы и читать школьную писанину. — Отдай! — вдруг подбежала Маша к последней парте с просьбой. Ее руки судорожно дрожали, в глазах скапливались слезы, а Кира все также насмехалась с дружками. — Та че ты, дай почитать стишки. — Я говорю отдай!! — истошно крикнула девушка и вырвала с крепких рук тетрадь. Маша схватила рюкзак с курткой и выбежала с кабинета с мокрыми щеками и дрожащими губами. Она стеснялась своего творчества и хранила эти строки рядом с сердцем, никому, не развешав их читать. — Ефремова, ты.. — не дослушав учителя и безудержный смех этих болванов, Маша хлопнула дверью. «Блядская Кира» — лишь одна мысль витала в мыслях девушки, быстро и громко шагающей по коридору, направляясь к женской уборной. Стоя напротив зеркала, она вытерла остатки потекшей туши, а позже присела рядом с батареей и смотрела в потолок дабы окончательно успокоится. — Че ревешь? — гордо шагала обидчица и задавала нелепые вопросы. — Что ты тут забыла? — Маша недовольно закатила глаза. Кира последний человек, которого она хотела видеть. В ней копилась масса чувств: злость, обида, раздражение от присутствия Медведевой с ней рядом, презрение и опустошение..? — Я повторяю вопрос: че ты ноешь? — Кира присела рядом на корточки, пристально смотря на девушку и выжидая ответ на свой вопрос. Маша чувствовала это напряжение в горле и понимала, что ей стоит уйти, не стоит показывать себя со слабой стороны. Она встала, забрала вещи и ушла. Кира провожала ее взглядом и возмущенно цокала. — Ну и иди нахуй, Ефремова! — громко фыркнула та, осознавая, что никто не поощрил ее «поддержку», хотя это тяжело назвать таковой и проявлением чувства вины. Маша стоя у двери к кабинету громко вдохнула и выдохнула, настроив гармонию внутри. — Извините, — тихо прошептала девушка и зашла обратно на занятие. Она понимала, что прогуливать не стоит, ей поставят незачет, после стольких беспричинных прогулов. — Так, домашним заданием было написать текст про любимого человека, используя те фразы, которые мы изучили, — напомнил ученикам руководитель. — Бля, — расстроенно прошептала Маша, вспоминая о домашнем. Пока каждый выходил к доске и читал текста с акцентом, режущим уши, Маша быстро строчила текст про Виолетту. Ви — любимый и самый дорогой в её жизни человек — выбор очевиден. — Ефремова, ваш выход, — учитель взглянул на Машу и следом глазами указал, что ее очередь. Маша взяла свой вырванный листик с начерканным за пять минут текстом и вышла как на каторгу к доске. Взглянув на всех присутствующих, она вздохнула и стала читать. — I want.. — скрип этой чертовой двери прервал ее настрой. — Извините, — прошептала Кира и прошла на свое место. В воздухе летал запах сигарет от только что вошедшей и душащее недовольство от Маши. Кира чуть ли не упала на свой стул, широко расставила ноги под партой, руками поддерживала голову и саркастично улыбнулась, пялясь на сжатую девушку у доски. Сдержав свое стеснение и неудовлетворение от этих взглядов, она прочла все что в переводчике успела перевести. — Молодец! Девятку заработала, — вырисовывал учитель цифру в журнале. Маша, ни капли не обрадовавшись, присела на место. — Медведева, — произнес учитель. — Ставьте двойку, — наплевательски прыснула блондинка и опять залипла в свой телефон. — Свяжи, хоть пару предложений. Who is your beloved person? (Кто ваш любимый человек?) - пытался вытянуть со дна эту бездельницу учитель. — My beloved person is my girlfriend Julia, (Мой любимый человек — это моя девушка Юлия) — еле вымолвила Кира. В груди у Маши поселилось странное, неописуемое чувство. Она хмуро свела брови и пыталась выяснить в голове, что не так. Забросив самоанализ своих переживаний, она тоже залипла в телефон. Ничего примечательного за этот день больше не произошло. Все также серо и нудно до одного интересного момента. Закончив с учебой Маша стояла за школой и делала очередную затяжку, наполняя свои легкие никотином ее любимых Красных Мальборо. Она желала заполнить себя полностью этим терпким и сильным дымом чтобы забыть о всех проблемах и невзгодах. Да, это было по-детски, но в ее истощенной психике не оставалось сил здраво думать. Одна, вечно мозолящая глаза блондинка, снова убила ее покой и любимое одиночество. Кира, на удивление, одетая в черное пальто, уперлась об стенку и достала белую упаковку Винстон и аристократически, медленно вытягивала тонкую сигарету. Она сжала ее губами и стала рыться в карманах в поисках зажигалки. Вдруг, она замерла и закатила глаза. — Кисуль, огонька не найдется? — Кира подняла свой взгляд на Машу, которая все это время пристально наблюдала за девушкой. Маша молча достала зажигалку и медленно вплотную подошла к Кире. С высоко поднятой головой и поджатыми губами, она подожгла ей сигарету, глядя в глаза, не отводя взгляд. Она старалась утомить ее своим настойчивым взглядом и заставить уйти. — Спасибо, — лишь вымолвила она. Маша отошла обратно и стала в свою позу, оперевшись о стену. — Серьезно, Мальборо? Как ты можешь это курить? Они тяжелее моего удара и вкус такой, что только водку с ними потягивать, явно детям такое нельзя, еще упадешь тут с трех тяг, что с тобой делать потом, — интересовалась Кира. — Не твое дело, — кратко ответила собеседница, гладя в пасмурное небо. Наконец повисла долгожданная тишина. — Ты слушай, ты меня это, ну.. — прервала тишину и что-то старалась сказать Кира, подбирая слова. — Ну ты это..Машенька, сорри кароче, — сухо выдавила из себя извинения. — За что извиняешься? — спросила Маша. — Че ты доебалась? Я извиняюсь тут, а ты как стерва себя ведешь. — Ладно, спасибо, что извинилась, это уже шаг, — вымолвила Маша, кинула окурок и стала уходить. На душе ей было и вправду очень приятно, что та извинилась, хоть и не так как ожидалось, но извинилась. Кира хорошая. — Машенька, куда же ты? — крикнула Кира. — Я домой, мне пора, — ответила Маша, даже не обернувшись. Она пренебрегала своими непонятной тяге к этой особе и старалась держать ледяное сердце на замке. Сделав шаг, Машину руку крепко схватили за запястье. Пара миллиметров и всё, finita la commedia, Кира бы просто задела их, её тайны, её попытки заглушить боль, её не до конца зажившие царапины. Пара миллиметров и девушка бы выла от боли, но нет, не сегодня.

Её тайны все еще её.

— Я тебя до дома довезу, такой маленькой и обкуренной не стоит бродить по темноте одной. — Ладно. — Покорность я люблю, — усмехнулась Кира.