Красные мальборо

Спустя месяц.

Апрель.

Маша достала из кармана рваных джинс немного помятую пачку Мальборо. Выбрав одну сигарету, она положила её между обветренными, бледно розовыми губами. Девушка обратно положила в карман упаковку, достала зажигалку, которую отдала ей Кира, зажгла сигарету и сделала первую затяжку. Кира подошла немного ближе к ней, и, медленно чтобы не упасть, присела рядом, свесив ноги в пропасть. — Когда бросишь эту хуйню? — недовольно глаза Киры устремились на Машу. — Кого брошу? — уточнила Маша, откашливаясь едким дымом, который заполнял пустоту в районе груди. — Сигареты, крепкие вот эти твои. — Когда умру, — без капли юмора вымолвила та, устремляясь на линию горизонта. Кира размышляла шутит она или нет. Она не могла свыкнутся с шутками, сказанные с серьезным лицом. Вдруг Кира выдернула сигарету из сжавшихся губ и кинула в ту же пропасть. — Ну, Кира! — возмущалась та, но Кира заткнула ее губы своими, не имея желания выслушивать все эти протесты. Не любила она это и за каждое непослушание, звала Машу «инфантильной дурой». Холодный бетон крыши девятиэтажки неприятно холодит кожу, но Маша старается терпеть все ощущения и полностью отдаться горячим поцелуям, осыпающим её лицо, плечи, и шею. Пепельно-блондинистые волосы волнами спадали на плечи, Кира касалась их, пропуская сквозь пальцы, одновременно обволакивая каждый сантиметр губ своим змеиным языком, пуская по коже приятные мурашки. Они долго сидели, свесив ноги с края крыши, вдалеке уже начал виднеться розовый закат. Маша не сдерживая улыбку косилась на Киру, которая придерживала её за талию, чтобы она не упала. Кира отхлебывала пиво из уже наполовину опустошённой бутылки и выслушивала шутки Маши про то что сейчас спрыгнет, а Маша с удовлетворением ощущала, как хватка Киры из раза в раз становится крепче. Заливаясь смехом, она снова делает притворный рывок в сторону пропасти с ехидной ухмылкой. — Да ты заебешь, Маш, — фыркнула та и крепкими руками оттягивала Машу от края, игнорируя протестующие вопли. Они обе улеглись на бетон и смотрели в небо, которое темнело все больше с каждой секундой, проявляя яркие звезды. — Кир, у меня вопрос, — вдруг Маша приподняла голову и придерживала ее локтем, встретившись взглядом с черными глазами. — Валяй. — Что бы ты мне никогда не простила? — интересный вопрос всплыл в голове Маши. — Измену. Измена — это блядство. Зачем мне шлюха? — она быстро нашла ответ и слова пулей вылетели из ее уст, и она снова начала закусывать свои десна изнутри и уставилась в одну точку, явно прокручивая что-то в голове. Маша уже запомнила, что, когда она так делает, либо зла, либо расстроена. Кто-то сжимает кулаки до отпечатков ногтей на ладони, кто-то кусает губы до крови, а это ее способ держать себя в руках, не выдавая эмоций. — Что для тебя измена? — Маш, что за вопросы? Ты мне изменяешь? Это вот та девка, которая постоянно рядом крутится? Это Крис? Или это тот богатый пацан — Саня? Отвечай на вопрос! — Кира резко приподнялась и взявшись за ее плечи, стала вытряхивать ответ, повышая тон, прибавляя агрессию. В ней зарождалась паранойя от простых вопросов, в которых она нашла свой подтекст и додумала лишнего. — Кир, спокойно. Нет, я никогда, никогда бы не изменила тебе. Слышишь? — Маша уверяла ее в своей чистоте, откидывая ложные обвинения, навеивающие панику. Машу тревожило, почему столь резкая реакция, почему, почему в ней столько ревности и собственничества. Чувствуя на себе учащенное дыхание Киры и глаза полные паники, Маша повторилась: — Кира, слышишь? Ты меня слышишь? — она пыталась достучатся до нее, развеять туман злости в ее голове. Кира перевела взгляд на Машу и глубоко вдохнула, туша пыл внутри себя, она уткнулась носом в ее шею, обжигая её дыханием. — Машенька, поклянись, поклянись, прошу, что не изменишь, — шептала она той. — Клянусь, — твердо ответила она, придав большое значение этой клятве и обвела руками ее шею в объятия. Серьезность зашкаливала, казалось будто за предательство следует смертельная казнь голыми руками. — Я не переживу снова измены, понимаешь? Снова не переживу! — тяжело вздохнула она, — Была девочка, мне было 15. Я очень, очень любила ее, это была, знаешь, первая любовь, детская такая. И в один момент, в один день, она разбила мое сердце, растоптала его нахуй. Она как-то пришла ко мне и сказала: «Кир, я изменила тебе, прости». У меня в этот момент крышу снесло и все к чертям полетело, — эмоционально стала открываться Кира, и одна холодная капля капнула на шею Маши и медленно стекла по ключице, — после этого, мне тяжело, тяжело доверять. Я... я не могу, — произнесла на одном дыхании Кира, привстала, вытерла мокрый след от слезы на лице и вернула эмоцию невозмутимости. Кира высказала все, что терзало ее душу, рвало ее изнутри и жалела, она ненавидела изливать кому-то душу, свои проблемы и показывать слабость, не осознавая, что слезы — не показатель бесхарактерности. Маша, у которой, просто от слов и одинокой слезы, закололо что-то рядом с сердцем, ее эмпатия заставляла прочувствовать вместе с Кирой каждую ее эмоцию. Они сидели молча, тактильно поглаживая друг друга спину в объятиях. Эти редкие, но такие ценные откровенности сближали их все больше и больше.

Люди, которые воспринимают все пустяки близко к сердцу — больше всех способны искренне любить.

Следующий день она сидела на уроках, игнорируя рассказы Кристины. Ее любовные треугольники это последнее, что она хотела бы слушать. — Мишель клевая, но та девка с тату «Индиго» такая загадка, так и хочется ее разгадать, — шепотом проговаривала Кристина, слаживая самолетик из бумаги. — Стоп, что ты сказала? — воспоминание всплывало в голове, это тату хорошо запомнилось Маше. — Лизка, с татухой на шее «Индиго», — повторила она. — Мишель еще та стерва, Лиза намного лучше, за ней лучше побегай хвостиком, — уверяла ее Маша. За этот месяц раздражение к Крис уменьшилось, она свыклась и смирилась с такой соседкой по парте, но только в классе она выслушивала ее бред, в школьных коридорах она всегда избегала ее, чтобы не попадаться с ней на глазах Кире и тайком обсуждала ее с Виолеттой. Она была к ней равнодушна, ненависть со временем ушла. Мишель, с ней она познакомилась в какой-то компании. Девочка яркая, вызывающая внимание к себе, болтая про места где она бегала по крышам, получая дозу адреналина. Но Маше она не нравилась, она за этим идеальным яблоком ощущала черствость внутри, которое в ней выдавалось в ее едких шутках и то как она вертит Кристиной ради своей выгоды. Но больше всего ее выводило то, что она в той компании пробовала свои трюки на Кире, дабы привлечь внимание Крис и ее ревности, но та умная и видит все эти манипуляции, реагируя абсолютно спокойно. Они были в такой компании один раз, к счастью, ибо она постоянно сидела с тревожностью, ее теребило, что Кира легко взъестся на Кристину и произойдет драка, поэтому лишний раз даже не смотрела на ту, она глядела лишь на ее объект обожания. Так как сегодня пятница, они как всегда поехали к Кире домой. У них появилась маленькая традиция каждую пятницу сидеть в уютном гнездышке девушки. Она жила в старой квартире родителей, которые год назад переехали в другой город, оставив Киру страдать самой в этом. Они заехали в магазин, купили продуктов. Маша умела вкусно готовить, ей приходилось готовить почти всегда самой, ибо мамы или же не было дома, или же она валялась с вином в своей комнате. Дома Маша накинула большую футболку Киры, которая насквозь пропахла ею и стояла у плиты, помешивая пасту. Её любовь стояла за ней, обнимая сзади за талию, положив голову в область ключиц, шептав что-то на ухо и вдыхая запах волос. Домашняя романтика. Закончив с ужином, Маша стояла у стены, рассматривая Киру и каждое ее движение под тусклым кухонным светом. Видно, что ее настроение было не из лучших, что-то ее угнетало и резало изнутри после разговора по телефону с матерью. Маша это заметила и решила, что сейчас самое время поделится хорошей новостью, чтобы ее уголки губ поднялись в улыбке. — Кир, у меня появилась отличная идея, — Маша облокотилась об стенку и с ухмылкой, будто что-то задумав взглянула на Киру, которая накрывала стол для скромного ужина. — Говори. — У меня есть знакомый психолог, давай ты сходишь к нему на пару сеансов, — улыбаясь говорила Маша. Как только эта информация долетела до ушей Киры, она недовольно цокнула и закатила глаза. — Зачем мне это, блять? — У тебя травмы, которые нужно проработать. Хочу, чтобы все было хорошо у тебя и у нас, — Маша хотела помочь ей и построить здоровые отношения, она и сама бы пошла, но для нее это дорогостоящее занятие, а у Киры как она поняла есть деньги из-за ее «темок». — Не надо мне никого, сама справлюсь, — старалась спокойно отнекиваться Кира. Видно было, из-за предложения Маши у Киры вспыхнуло раздражение, засевшее внутри. Видимо стереотип, что психолог требуется лишь душевнобольным крепко засел у нее в голове. — Ну Кира, я же помочь хочу, — Маша немного повысила тон, но не для того, чтобы накричать, а чтобы быть услышанной. Это основная задача их разговора. Прибавим еще ее вечный синдром спасателя, который бил колокола внутри все сильнее и сильнее. — Не нужна мне твоя помощь! — каждое слово, ощущалось будто по сердцу водят ножом. В воздухе витало напряжение и наплывы ярости и упертости внутри у каждой. — Я хочу помочь тебе, помочь! — Помочь мне?! Разве у меня на лбу написано «мне нужна помощь»? Я разве похожа на беспомощную? Маша, блять, прекращай быть ребенком, — драла горло блондинка, задавливая Машу вопросами, заставляя чувствовать себя нелепо. Ее глаза грозно смотрели на нее, терзая ее сожалениями о сказанном. — Нет, но.. — Мне никто, никто не нужен: ни помощь, ни психолог, ни ты, никто не нужен. Я всегда была одна, всегда!! — выпалила она лишнее, явно не контролируя эмоции. Эти слова ранили Машу до глубины души. Ее доброту и заботу обесценили и уверяли, что она не права и инфантильна. — Но я.. я люблю тебя и поэтому хочу помочь, — произносила она эти громкие слова, наполненные сильными чувствами и глаза, вдруг защипало, медленно заливаясь соленной водой. Чувство обреченности и опустошения были настолько тяжелыми, что кажется стали осязаемыми, что в дополнении с озлобленным лицом любимой девушки добивали нервную систему Маши, заставляя всю боль и обиду скапливаться в виде слез в уголках прекрасных глаз и выливаться с невероятной горечью и обжигающим каплями очерчивать лицо. Маша напоминает слабого, беззащитного, наивного ребенка, а Кира взрослого опекуна. Казалось бы, ничего плохого, но в результате в отношениях выстраивается жесткая иерархия доминирования-подчинения. Неправильно это.

Мы шаг за шагом, день за днем.. идем в тупик..

— Мне похуй, — грубо высказалась Кира, сжимая в руках бутылку вина, казалось она вот-вот лопнет, от злобы затуманивший ее сознание и ненависти подло ползущей по ее телу.

Кого она так ненавидит? Себя? Любимую? Кого?

— Я правда люблю тебя, — Маша верила, что эти слова способны перебороть все и растопить сердце каждого человека. Но это оказалась ложная надежда. — Закрой свой рот! — гавкнула та и сжала челюсть от скачущего напряжения. Ее щеки наполнились румянцем, проявились вены на висках, локоны свисали у лица, а брови будто срослись от злости. А глаза, черные угольки вспыхнули как пламя. — Но я люблю.. — ощущая острую боль, пронизывающую сердце, та пыталась закончить, закончить это, забыть и снова греться в объятиях под тупой сериал. Но Киру, но взбудораженную агрессия не остановить. — Хватит!! — закричала Кира во весь голос и стеклянная бутылка вина полетела через комнату и громко разбилась об стену рядом с Машей. Удар был настолько сильным, что осколки разлетелись по всей кухне. Бежевые обои, стали красными от сладкого вина, как и ноги Маши.. Девушка от шока стояла неподвижно, оцепенев, ощущая мерзкий, пронизывающий холод на мокрых щеках, льющуюся алую кровь по ногам, вокруг застрявшего стекла. Но больше всего ощущалась эта нестерпимая режущая боль под ребрами, что-то давящее изнутри, убивающее, не дающее дышать полной грудью. Кира лишь зажмурила сильно глаза при звуке разбившейся бутылки и закричала, выпустив остаток гнева. Ожидалось, что она остынет, поможет Маше, приголубит, но нет она развернулась и хлопнула большими дверями. Услышав это, боль внутри только увеличилась. Маша сожалела, что физическая боль, не могла затмить душевную, ей хотелось взять осколок с пола и добавить себе боли. Но она была просто не в силах, она скатилась по стене и уселась на холодный кафель. Вместо того чтобы достать осколки, застрявшие в коже ног, или вызвать скорую, она лишь сидела и думала, сожалела, винила себя. Опять! Она опять винила себя, оправдывая ее, что она просто довела ее, заслужила!

Ей совсем не хочется видеть злость в любимых глазах…

Маша находилась в особом состоянии психики, когда ее эмоции так сильно связаны с поведением Киры, что она уже не может управлять собой, своими чувствами и поведением. Абсолютно всё: мечты, желания, цели, смысл жизни, — связаны с объектом нездоровой «любви». Кира выступает в роли манипулятора и подсознательно развивает у «жертвы» зависимость от самой себя. Созависимая, больная любовь, от которой сердце разбивается на мелкие кусочки. Когда-то Кира обещала защищать Машу от ужасов этого мира, которые могут ей навредить, но что если в момент этим самым ужасом, способным ей навредить стала сама любимая? Спустя 30 минут, двери квартиры распахнулись и забежала Кира. Она упала на колени рядом с Машей, наблюдая эту картину. Красные глаза, бледное, изнеможенное лицо и кафель заполненный кровью. В ее глазах видно было сожаление… она не хотела

она не специально

она вымолит у нее прощение

она...

Кира молча, не вымолвив ни слова, лишь громко дышала и пинцетом аккуратно вытаскивала осколки, слушая тихие стоны Маши от сильной боли. Следом обработала каждую рану перекисью, дав Маше руку и указала кусать ее со всей силы, когда будет больно и заклеила бежевыми пластырями. Вот бы нашелся такой пластырь, который можно было наложить на сердце, но как бы специфически не звучало, ее лекарством была Кира. Она кромсала ее сердце при каждой такой ситуации, но одновременно только она могла удержать ее за последнюю нитку над пропастью не давая упасть в бездну апатии и потери себя. Маша сидела, уже не ощущая ничего, чувствуя лишь нервное дыхание девушки и улавливая взглядом маленький блеск в глазах Киры от слез. Закончив с ранами на ногах, она ловко подняла ее на руки и отнесла на кровать. Присела рядом и сжала в объятиях, нервно всхлипывая от чего Маша чувствовала толчки в области груди и учащенное биение сердца. За считанные минуты Маша упала в сон, от переутомления нервной системы.

04:03

Посреди ночи Маша проснулась от кошмаров, которые не давали отдохнуть. Каждый кошмар затрагивал за больное от чего становилось невыносимо даже спать. Она аккуратно выбралась из объятий Киры и пошла в ванную охладить лицо ледяной водой и развеять терзающие мысли. Она стояла на против зеркала глядя в свои зеленые глаза, запачканные тушью и разглядывая множество пластырей на ногах. На раковине лежали ножницы. Через минуту ее пепельные волосы лежали в раковине, вместе с черными каплями слез. Она срезала волосы, оставив каре на голове. В большинстве случаев стрижка не решает проблемы в жизни, но является общим механизмом преодоления боли внутри, к которому прибегнула Маша. Желание изменить себя под влиянием стресса или желанием сбросить с волосами какой-то энергетический груз посетила ее подсознательно, но главной возможной причиной было, то что Кира обожала ее волосы, поэтому она хотела сделать хоть что-то ей на зло, ибо на большую месть она бы никогда не решилась.

Стерпишь несправедливость раз, два — и ты сломлен.

Но даже это не останавливало ее.