Красные мальборо

«Психологическая помощь наркозависимым» — вывеска на здании, написанная кричащими буквами попала в глаза Маши, которая усердно искала этот центр терапии, найденный на просторах интернета. Виолетта за ней сомнительно перебирала ноги со страхом идти туда, ибо как только ты туда войдешь, ты будто громко заявишь всему миру, что ты наркозависим, или говоря словами Виолетты «торчок». Маша смело делала шаги в здание, взяв за руку дрожащую Виолетту, идущую по слякоти, под теплым, весенним солнцем, но она даже в +12 ходила в своей короткой, черной шапке. Вдруг руку Маши отдернуло назад, когда Виолетта замерла на месте, отказываясь туда идти и со стороны казалось, что она умоляет маму не идти в садик с глазами, как у перепуганного кролика. — Ты чего встала? Пойдем! — возмущалась Маша и молилась, чтобы Виолетта хотя бы раз взяла ответственность за слова. Она обещала, что станет ходит сюда, ибо ломка и тяга к запрещенным веществам убивала ее и сжирала изнутри, каждый прожитый день был пыткой. Виолетта долго мучала себя сомнениями и страхами, дергаясь, от излишней активности, разными частями тела, но в конечном итоге сделала глубокий вздох, крепко сжала руку девушки и смело сделала шаг внутрь. Много зелени в разных горшках, ярко разукрашенные стены, запах свежести от ароматизатора воздуха, создавали картинку непринужденности и расслабленности в здании. Единственное очень пугающе выглядели вывески, перечеркивающие марихуану, таблетки и шприцы с заурядными стишками, предостерегающие о последствиях. Подойдя к милой, доброжелательной на вид девушке за ресепшном, они поинтересовалась куда им пройти и в итоге нашли нужную комнату. У двери они остановились, давая Виолетте минутку, чтобы угомонить свою трусливость рук, на нервной почве, и собраться с мыслями. Зайдя внутрь, они почувствовали на себе взгляды всех присутствующих, сидящих в кругу на стульях. — Девушки, присаживайтесь, — мужчина пожилых лет с белой бородой и добрыми глазами указал где взять стулья и любезно предложил присоединится к их беседе. Усаживаясь на белый стул, девушки разглядывали присутствующих, у кого-то были разноцветные волосы, у кого-то потрепанная одежда и уставший вид, у кого-то в глазах виднелось неистовое безумие, а кто-то выглядел абсолютно обычным человеком. — Меня зовут Виктор, зовите меня дядя Витя, — обратился он к Виолетте с Машей и благодушно улыбнулся. Виолетте от теплоты, которая излучалась от этого старика стало намного легче, а его голос, будто из видео для медитаций, все больше успокаивал ее учащенный ритм сердца. — Так, вот вы, расскажите о себе и что вас сюда привело. — дядя Витя указал пальцем на, нервно расплывающуюся в улыбке, Виолетту. — Я Виолетта. Я торчу где-то четыре месяца, все по кайфу, — улыбаясь во все тридцать два, она снова, снова отшучивалась, снова прикрывалась маской клоуна, не показывая свою слабость и растерянность. Ее лишь выдавали бегающие глаза и нога, лежащая на другой, лихорадочно, неосознанно тряслась в воздухе. — Ви, расслабься, они хотят помочь тебе, они не желают тебе зла. — тихо шептала та, над ухом напряженной подруги и снова взяла ее руку и медленно подглаживала ее, чтобы успокоить. Виолетта вытерла слезу, медленно ползущую по щеке, и закрыла глаза, проглотив ком в горле, она стала говорить: — Я начала употреблять, как я сказала, четыре месяца назад. Даже, не знаю, как описать свои ощущения. Я постоянно испытываю страх. Сама себя иногда боюсь, ведь не знаю, что могу натворить. Некоторые поступки, действия просто исчезают из памяти. И когда вспоминаешь, что натворила, становится еще, блять, страшнее! — на одном дыхании выпалила девушка и следом сразу же закрыла лицо руками, облокотившись об трясущиеся колени. Она слышала, как остальные аплодируют ей в поддержку, как следует, а Маша молчаливо обняла ее с чувством гордости за такой шаг на встречу к светлой жизни. После, они спокойно сидели и слушали рассказы, поучения и морали старика. Виолетта внимательно вслушивалась в каждое слово, не отводя взгляд, в то время как Маша сидела углубленная в свои мысли, убивающие мысли. — Маша! — третий раз шепот ее имени прорывался сквозь бесконечный шум в ушах. Пристальный, вдумчивый взгляд в пол, отображал внутреннюю нервотрепку, от которой все тело сжималось. «Это все из-за тебя», «Во всем виновна ты» фразы, сказанные в пьяном угаре, кричали в голове голосом Киры снова и снова. Ты — свой лучший друг и худший враг. Переосмысление — тихий убийца. Все тело было в холодном поту, воздух в легких будто кончался, сердце уже привыкло к такому учащенному ритму. Страх, паника, тревожность слились в одно и вспыхивали под ребрами, при каждом коротком вздохе. Маша сидела и не отводя взгляд смотрела в одну точку и не подавала виду, что внутри все рвется на куски, хотя хотелось кричать, свалится на землю и драть горло словами о помощи. Да, это паническая атака. В голове Маша перевернула эти слова в что-то значимое, для нее казалось это сказано с подтекстом «Ты испортила мне жизнь», «Из-за тебя я страдаю». Да и добивало ее после этого, что Кира не объяснившись, не вымолвив больше ничего сбросила трубку в тот миг и после они не разу не говорили, даже в школе Киры уже не было несколько дней. Кира эгоистично игнорировала ее существование, оставив ее одну.

Отчего все так? Почему моя любовь не может сделать смелой и её? Смелой, чтоб измениться и любить меня искренне?

— Извините, где уборная? — набрав воздух в легкие, Маша постаралась спокойно вымолвить свой вопрос. — По коридору направо и до упора. Маша встала и быстрым шагом шла к выходу. Слеза медленно катилась по красной, горящей щеке. Забежав в уборную, она ощутила эту ледяную воду у себя на лице, умываясь и следом подняла голову и глядела на себя в зеркало. Она смотрела на свое состояние и не понимала, что происходит, что с ней стало. Оперевшись об плиточную, холодную стенку, она уселась на пол. Она решилась, позвонить последний раз Кире, в надежде услышать снова ее ласковый, заботливый голос и просить объяснений. Но нет, эти пустые гудки лишь добивали ее и прибавляли ей более жалостного вида. Внутри стремительно набухала обида и становилась все сильней. — Девушка, что случилось? — этот неожиданный голос сквозь тишину, заставил Машу поднять голову и самой подняться с ледяного пола. — Все хорошо, — Маша не решаясь поднять голову, прятала свое красное, зареванное лицо. Ей в глаза кидалась фраза на шее этой девушки «Индиго», Маше запала в душу такая яркая и со смыслом татуировка посреди шеи. — Вы пришли на встречу для наркозависимых? Я тут подрабатываю волонтером, меня Лиза зовут, — представилась загадочная девушка, с темными, короткими волосами, карими глазами и довольно милой улыбкой, которая затмевала весь ее суровый вид. — Я пришла в поддержку подруги, не более, — объяснилась, что не нуждается в помощи, — Маша. — Тут есть возможность получить психологическую помощь, если есть желание, — предложила она, оглядывая Машу с ног до головы и оценивая ее состояние. — Приятно было познакомиться, но нет, спасибо, — вежливо улыбнулась Маша и мигом скрылась из поля зрения Лизы. — Еще увидимся, — произнесла в след Лиза. Позже, подруги добрались домой и уже вечером сидели болтали о чем-то неважном в дружеской, душевной атмосфере. Они продолжали шутить и до изнеможения смеяться, не замечая времени, но внутри у каждой сидело что-то противоречивое. Машу терзала сидящая в углу обида на блондинку, а Виолетта каждую секунду боролась с чувством недостатка красок в жизни. Для девушки мир стал серым, тусклым, будто без вкусным, без веществ, вызывающих безумие красок жизни. Следовательно, ей тяжело привыкнуть к обычной жизни, без вспыхивающих красок на каждом шагу, и здесь два варианта либо разукрасить свою жизнь своими силами, либо свыкнутся с реальностью. Просидев до полуночи на кухне, глаза каждой уже смыкались, поэтому они улеглись спать. Каждая засыпала с надеждой на лучший день.

8 марта 7:36

Небрежный пучок на голове из пепельных локонов, длинная черная футболка и теплые, серые носки от бабушки — утренняя, домашняя Маша. Пританцовывая бедрами под забавную, французскую музыку по радио, она ловко переворачивала блинчик на старой сковороде, которая уже покрылась пригарками и царапинами. Из приоткрытой форточки, ветер заносил этот запах свежести и весенней теплоты, не смотря на частички нерастаявшего снега на земле. Маша поднимала свое настроение сама, вытаскивая себя из пропасти своей мелодрамы. Виолетта сидела за столом, пила горячий чай и бормотала что-то свое, щуря каре-зеленые глаза от бьющего солнца. Гармония и моральный покой ненадолго поселились в их уютной квартирке. Неожиданно ранний звонок в дверь раздался по квартире. Заливая чай, Маша с недоумением обернулась и взглянула на Виолетту, а та, дожевывая бутерброд свела брови. Маша кинула взгляд на дверь, чтобы та посмотрела кто там. Ви, поняв посыл, поднялась и направилась к глазку, но тут же увидела темноту, ибо вспомнила что давно еще глупые дети зарисовали им глазок черным маркером. Скрип двери услышала даже Маша, а следом удивление Виолетты. — Оооо, Маш, тут к тебе! — удивилась Виолетта гостю и шагала обратно на кухню, игриво подмигивая Маше, которая направилась к двери. Подойдя к открытой двери, глаза блондинки наполнились полным удивлением, страхом, но в то же время безудержной радостью. Кира стояла в дверном проеме с маленьким букетом тюльпанов, сверкающей улыбкой и каплей вины в черном море ее глаз. — Машенька, — вздохнула она воодушевленно, наслаждаясь каждым миллиметром вида Маши, — я зайду? — хлопая глазками спросила Кира и не дождавшись ответа сделала шаг за порог. Маша стояла в ступоре, в ней боролись две стороны: одна сторона хотела затискать Киру в объятиях и поцелуях, до такой степени сильно, что остались бы гематомы, другая сторона бы сложила руки и обвела Киру возмущенным взглядом, давая понять, что девочка обижена. — Держи, это тебе, — Кира протянула букет белых тюльпанов, ткнув его в руки Маши, будто знав, что белые тюльпаны ее слабость. Маша чуточку подняла уголок губ, но все также без эмоционально смотрела в пол. Кира медленно краем указательного пальца взялась за подбородок той и подняла его к вверху, обратив внимание на себя. — Обиделась, что ли? Маш, блять, ну как ребенок ведешь себя, — Кира закатила глаза, показывая всю свою неудовлетворенность. — Нет, — тихо вымолвила та. — Лжешь, — фыркнула Кира и повисла удушающая тишина, — я тут к тебе ехала с цветами с самого утра, а от тебя такое отношение, — громко возмущалась Кира, размахивая руками. — Где ты была все эти дни? — осмелев Маша взглянула на Киру. — Я заливалась коньяком сама дома и думала че делать с тобой. Мне было так хуево, когда целовалась с Юлькой, а в голове была ты, — наконец высказалась она, — дура, нравишься ты мне! — неожиданно вымолвила Кира слова о чувствах с искренностью, в своеобразной манере и Маша снова растаяла на глазах слыша лишь «нравишься». Маша взглянула на нее с пониманием и влюбленность вернулась в ее взгляд и она была готова утопать раз за разом в ее внимании. — Кир, ты мне тоже.. очень.. Кира обхватила и крепко тискала ее в своих объятия, расцеловывала каждый сантиметр ее губ, наслаждаясь их вкусом и мыслью, что, Маша ее, что, Маша под ее контролем, в ее власти и они оба тонули в этом глубоком чувстве — влюбленности, создавая созависимую временную идиллию.

Иногда мы не осознаем, что совершаем ошибку, пока она не случилась.

— Моя… — сладостно шепнула Кира над ухом, расплываясь в такой редкой, искренней улыбке. Этот теплый, момент хотелось поставить на паузу и жить только им. Это мгновение, когда Кира окрыляла Машу крыльями любви казались чем то нереальным, казалось это счастливый сон. Главное следом с седьмого неба счастья не упасть, разбившись об асфальт. — Пойдем, накормлю тебя блинчиками, — Кира медленно отпустила Машу из оков крепкий объятий и девушка взяла ту за руку, ведя коридором на кухню, где сидела Виолетта, которая беспардонно подслушивала весь диалог и каждый звук от смыкания их губ. Войдя в комнату, Виолетта как сваха радовалась улыбкам на их лицах и покрасневшим от поцелуев губам. — Привет, я Вилка, — подскочила та со стула, дружелюбно протянув руку Кире, рискнула, надеясь на ее взаимное дружелюбие. — Кира, — самоуверенно вымолвила та и крепко пожала руку в ответ, находясь в хорошем расположении духа в тот счастливый миг для обеих. Виолетта держала лицо, хотя Кира крепко сжала руку и как только та развернулась спиной, проходя за стол Ви сморщилась и трясла рукой от боли, а Маша смыкала губы, да бы не засмеяться от забавной подруги. Кира уселась за стол и разглядывала комнату, заостряя взгляд на мечущуюся Машу в одной футболке. Она наслаждалась ее простым, домашним, невероятно милым видом, хотя по ее взгляду так и не скажешь, ей хватало лишь расслабить веки и казалось, что она холоднокровно убивает тебя взглядом. Но даже в этом взгляде Маша замечала эту мелкую искорку нежности. Маша с улыбкой ставила белые тюльпаны в вазу, наслаждаясь их красотой. Накрыв завтрак, она села рядом с Кирой на диван. Та опрокинула свою руку ей на плечо и прижала ближе, взяв в руки чай и дуя в чайную кружку, заставляя остыть. — Вы тип вместе, пара? — задала вопрос Виолетта, глядя на эту «семейную идиллию». Выглядели они, будто Кира вернулась с ночной пьянки с цветами и бурными извинениями, и вечно любящая Машенька кормит блинчиками, снова простив, не имея выбора. Маша смотрела на Киру, в ожидании ее ответа, ждала инициативы и ответственности за слова о чувствах. — Да, Маша — моя девушка, — твердо, уверенно заявила она и пристально разглядывала эмоциональную Виолетту и ее округленный взгляд, а следом перевела взгляд на Машу, воодушевленной ответом Киры и улыбнулась. Маша хотела убить эту мысль в себе, но ей нравилась что со всеми она груба и жестока и только с ней она слабая и нежная, убеждая себя, что ее жестокость и агрессия никогда не направится на нее — ее возлюбленную.

Чтобы признаться в любви, не обязательно нужны слова.

8:00

Осознав, что они засиделись в этой комнате, наполненную феромонами любви и купидонами, они быстро собрались и выдвинулись в школу. На этой хорошей ноте Кира согласилась подвезти их в школу. Приехав на место, Виолетта убежала в свой класс, а Кира с Машей медленно выходили из машины. Маша боялась, что, зайдя за порог школы, Кира отречется от нее, застесняется ее и с друзьями—придурками станет закидывать издевками, что они будут тут никем друг для друга. Как только они зашли, Кира крепко сцепила их руки в замок и гордо зашла в школу, будто показывая «Она моя, кто тронет — убью». Они шли сквозь толпы школьников, глядя на этих шушукающийся сплетниц на скамейках. Маша сияла улыбкой, чуть ли, не подскакивая с каждым шагом, а Кира надменно стреляла взглядом каждого, кто посмеет как-то не так зыркнуть в их сторону. Звонок — был знаком разлуки, Маша боялась отпускать этот завораживающий момент, боялась, что после приятного затишья снова накроет буря. — Маш, я пошла, — припустив голову к немного огорченной Маше, она бережно коснулась ее губ и мигом скрылась. И снова Маша сидела на этой нудной географии, пропуская урок мимо ушей, летая в окрыляющих мыслях, прокручивая каждый момент, каждый взгляд, каждое прикосновение... — Сорри, за опоздание, — громко ворвалась на урок с учащенным дыханием и красными щеками Кристина. Маша тут же обомлела, а сердце ушло в пятки, ибо все места были заняты, лишь ее последняя обрисованная парта была свободна. — Ой, Маруська, че грустим? — уселась та, и резкий запах сигарет вонзился в нос Маши, как и ее хамство. Игнорируя вопросы Кристины, она сидела молча, делая вид, что вдумчиво слушает урок, — Кирочка снова обидела? — доставала та ее вопросами, заметив на перемене из-за угла, как они обжимались посреди коридора. — Нет, — коротко ответила Маша, показывая все свое отвращение и неприязнь, которое внушила ей Кира. — Ты если че, говори, въебу ей разок и с фингалом под глазом тяжело будет что-то кривое спиздануть в твою сторону, — произнесла та, угрожающе ставя акцент на слове «въебу». Маша удивилась ее странным выражением защиты в ее сторону, но она нашла оправдание даже этому в голове, что «ей бы повод кого-нибудь ударить». — Никто меня не трогает, Крис, отъебись от меня, — раздраженно выпалила та. — Значит трахаетесь все-таки. Ну да, я бы тогда тоже защищала ее, — фыркнула русоволосая, явно не подумав. Унижение вспыхнуло под ребрами после этих слов, а следом заколотило сердце от нарастающей агрессии внутри. «Кира была права на счет Крис» — фраза навязчиво повисла в голове у Маши, что заставляло все чаще доверять словам Киры, даже без оснований. Экспрессивный жест прилетел Кристине, которая переступила все личные границы дозволенного. Рука как бы сама собой осуществила моральный приговор. Говоря простыми слова, Кристина получила по заслугам, в виде пощечины, оставляя красный отпечаток на лице от импульсивности Маши. На удивление девушка отреагировала, будто это не было неожиданностью, будто она проверяла реакцию Маши на провокацию. — Быстро учишься, — лишь вымолвила Кристина, одобряя поступок той. Маша ожидала ответную агрессию, да чего угодно, но точно не такую реакцию. Но вот учитель и остальные ученики поразилась такому бардаку на уроке, таким страстям на последней парте. Ее глаза округлились, а черные брови вскочили наверх. — Ефремова, вы что себе позволяете? — возмутился преподаватель. Маша не хотела оправдываться, ей было лень кому то, что-то доказывать, она закрыла лицо руками, сгорая от стыда. — Извините, — сказала за Машу девушка. Каждое слово Крис было неожиданным и непредсказуемым. — Еще раз я увижу такое поведение! — звонко заливала в уши пустые угрозы учительница географии, стуча своими каблуками сквозь гробовую тишину. Оставшийся урок прошел тихо. От той самой последней парты не слышно было ни звука, они обе молчали, задумавшись о своем. Этот день наконец обрел минуты покоя. Чувства так и кипят сегодня, лишь от кого-то вспыхивала любовь, а от кого-то агрессия.

У бурных чувств неистовый конец…