Красные мальборо

Безынтересно прокручивая в руках пластиковый стаканчик и редко прихлёбывая его содержимое, что представляло из себя смесь сока и дешёвого алкоголя из ближайшего супермаркета, девушка высматривала в толпе курящих и выпивающих людей ту, из-за которой она сама оказалась этой ночью здесь, а не обжималась где-то с Кирой, греясь под ее крылом. — Ну и где эта малолетняя алкоголичка? — устало выдохнув, возмущалась Маша себе под нос, нащупывая телефон в миниатюрной сумочке, чтобы набрать Виолетту. Потребовалось набирать один и тот же номер раз шесть, чтобы убедиться, что трубку никто не поднимет. Усталость сменилась волнением, отчего девушка встала с дивана, тревожно озираясь по сторонам, и пошла в одну из комнат, надеясь найти свою гулящую где-то там. Резко открыв первую дверь, в комнате, оказавшейся спальней, Маша обнаружила лишь компанию, что играли в бутылочку. Поморщив нос, она прикрыла дверь и даже немного удивилась тому, что не встретила там Виолетту. Следом она открыла дверь в уборную, где наткнулась на удивленные лица Мишель с Кристиной, которых она явно отвлекла от горячих поцелуев. Блондинка ловко обходила подвыпивших, находящихся в непонятном трансе, людей и низкие столики, загруженные пластиковыми бутылками, рюмками, пачками от сигарет и бог еще знает, чем, и отпихивала от себя прокуренных подростков. Духота этой комнаты, заставила ее выйти на балкон в легком платье, где тоже не увидела Малышенко. Смирившись с одиночеством сегодняшнего вечера Маша распахнула окно и задумчиво глядела в звезды, выдыхая сладкий сигаретный дым, проникающий в её горло одновременно обжигая, заставляя чрезмерно кашлять. — Не замерзла? — тихий, сладкий шепот пустил дрожь по телу Маши и заставил мгновенно обернутся. Кира встретила ее взглядом и уголки губ обеих рефлекторно приподнялись в смущенной улыбке. Рука Киры скользила по спине Маши, придерживая талию. — Немного, — Маша пожала плечами и сделала очередную затяжку, легонько ухмыльнувшись, с легким энтузиазмом и забавой глядя на реакцию Киры. — Я говорила тебе не курить эту хуйню! — сведя бровки девушка рефлекторно выкинула окурок под давлением будоражившего взгляда. — Послушная, молодец! — Кира замкнула ее в объятиях, согревая теплом это хрупкое тело. Вдруг смелость стрельнула в ее голове на фоне бурлящего алкоголя в крови. Маша руками оттолкнулась от ее груди, таким образом выбилась из оков крепких объятий. — Нет! Захочу и буду курить эти ебанные Мальборо, почему запрещаешь? «Маша не делай это, не делай то!», — прикрикивала та, сведя брови, показывая все свое возмущение не только видом, но и выражениями. Этот пристальный, навязчивый, несколько тревожный взгляд. — Я о здоровье твоем забочусь, Маш, не цепляйся к моим словам, — глубоко вздохнув, абсолютно спокойно вымолвила Кира и снова потянулась к ней с желанием окутать ее руками и прижать на столько, чтобы не дать ни слову вылететь из ее рта. — Я не твоя кукла, блять! Нельзя мною манипулировать, играться и потом бросать в моменты, когда тебе вдруг хуево. А мне? А мне думаешь хорошо? Нет, мне тоже пиздец как хуево! — она снова драла глотку в попытках быть услышанной, быть понятой в этом полезном опьянении, которое возвышало решительность, уверенность и осознанность. Кира сжала зубы и пристально смотрела на каждую эмоцию и слово, она пыталась не выплескивать всю внутреннюю кислоту на нее, на маленькую Машеньку. Она старалась, старалась поступить иначе, выбрать правильный путь, глядя на ее ноги, которые были в шрамах. — Мне больно тебя любить, ты будто стараешься перекрыть весь мир от, заменить и небо, и звезды, так и вышло… Я проживаю жизнь в мире, где счастливы все, кроме меня… — опустив глаза, выстрелила фразой Маша прямо в висок и осознание пошло трещиной на хрустальном, алом сердце. Трезвость заставила глаза Маши округлится и осознать то, что вылетело из ее уст. Холодный воздух заполнил этот балкон, как и соленый блеск заполнил их глаза. Они не могли вырваться из этого мучительного зрительного контакта. Они отличались тем, что за эту минуту у Маши по щекам пробежали уже тысячи слез, а Кира позволила себе лишь одну слезу, сжатые кулаки, и до крови искусанные десна изнутри. Эта минута длилась длиною в вечность, каждый всхлип Маши от боли и сожаления сказанного, ощущалось Кире как холодное лезвие, медленно режущее ее внутренности. — Кира.. — осмелилась вымолвить Маша, суетливо вытирая холодными ладонями мокрые щеки. Мгновенно услышав свое имя этим дрожащим, тихом голоском, Кира выбежала, громко хлопнув стеклянной дверью этого балкона. Не найдя ответов в глазах друг друга, Кира не выдержала и ушла от этого диалога, который привел лишь к боли.

Прости меня, моя любовь

Одиночество. Холодный балкон и соленый вкус на губах и уже обыденная жгучесть под ребрами. — Эх, Маруська, — шагнула на балкон веселая Крис, привлекая внимание, уже опустошенной после вылитого озера слез, Маши, — так жаль тебя, что даже доебыватся до тебя не буду. Пошли пропустим пару рюмочек — станет явно веселей, — завлекала та ее легким способом забыться, с головой уйти в это чувство эйфории и, хотя бы на миг освободится от внутренней темной, холодной тюрьмы. — Мишель не будет против? — единственное, что спросила эта грустная гримаса на ее миловидном личике. — Не додумывай, мы просто выпьем. Мишель пошла в номер, а я еще даже не разу не упала от опьянения. Вставай! — лихо улыбнулась русоволосая протянула руку Маше, которая сидела, прижав колени к себе на холодном полу. Маша схватилась за ее руку, и Кристина с легкостью подняла ту на ноги. Морщины проявлялись все сильнее с каждой опустошенной рюмкой, которая сильно обжигала горло, но следом тепло разливалась в груди и пьянило все больше и больше, а безудержный смех был все громче и громче. Следом войдя в одну из комнат, Маша, Кристина и уже найденная Виолетта уселись в кругу с незнакомцами, которые предложили им сыграть в игру. «Я никогда не.. » Игра, когда человек говорит «Я никогда не.. » и тот, кто делал это действие за прожитую жизнь выпивает шот крепкого алкоголя. Казалось бы, безобидная игра, но вопросы переходят за грани, а спиртное в крови зашкаливает за пределы нормы. — Я начну! — гордо заявила Кристина, — Я никогда не стригла себе волосы, — с ухмылкой она оглянула всех и попала в точку, ибо заставила как минимум Вилку с Маруськой влить очередной дурманящий напиток. Маша закатила глаза и выполнила условие игры. — Я никогда не влюблялась в учителя, — чуть ли, не заливаясь смехом вымолвила Маша и глядела на смущенный румянец на лице Виолетты, которая вспоминала свои эротические сны, пересказанные детально Маше, с участием учителя физики. Она выпила рюмку и брови всех присутствующих вначале поднялись в удивлении, а после раздался смех. Напряжение и азартность возрастала с каждым вопросом, личные границы уже близко. — Я никогда не травмировала свое тело умышлено, — вылетело из неконтролируемого пьяного рта Кристины. Русоволосая глядела на Машу, на шрамы на руках, на Машу, на шрамы, заставив всех обратить внимание на эту слабость. Девушка расценивала это как унижение и, она тут же встала и ушла прочь из этой комнаты и Вио следом пошла за ней, провожая Крис осуждающим взглядом. Чувства вспыхнули и усилились, а глаза тут же снова заслезились, но слезы не шли, просто не текли из глаз, обида и задетые чувства не лились из глаз, что усложняло ее состояние. На деле, девочке уже нечем было плакать, любовь к Кире, больная привязанность, буквально высушивали не то, что ее глаза, а всю ее без остатка. — Эй, ты как? — спросила Виолетта, взявшись за плечи Маши, глядела в ее грустные глаза. Настроение так быстро скачет. — Обними меня, пожалуйста, — медленно подняв глаза, блондинка слезливо глядела в зелено карие глаза. Их дружба заставляла держаться на последней ниточке друг друга, они карабкались из социального дна вместе. Виолетта без слов обняла ее и руками укрывала ее от этого жестокого мира. Простояв так пару минут, Маша решила не расстраивать никого своим состоянием, уйти в себя и пойти спать. — Ви, я пойду в номер. Тем более, скоро полночь, учителя отбой устроят, — сказала Маша, улыбаясь и обнимая подругу еще крепче, чувствуя теплоту, запах перегара и ее сладкие духи. — Хорошо! Я тоже скоро приду. Не расстраивайся из-за этой дуры, к тому же она не шарит, что несет. Подойдя к двери, она не могла просунуть ключ в замочную скважину, ибо неожиданно в глазах начало все плыть. Ноги стали ватными, все тело стало жутко горячим, а воздуха в легких становилось все меньше и меньше. Она оперлась о дверь спиной, не в состоянии стоять и тяжело дышала, держась за грудную клетку. Вдруг дверь открывается изнутри, и она падает в руки, открывшему человеку. — Ебаный отхлёбанный, Маш! — испугалась Медведева, держа абсолютно полную алкоголя любимую под руки. А та безудержно смеялась от полученного адреналина. Адреналин, алкоголь и никотин — плохая смесь. — Кирочка, любовь моя, девчуля, — голос плавно лился из улыбчивой Маши. Купидон и алкоголь вселил в нее это неожиданную любвеобильность, — бля, тащи меня в туалет, срочно, — Маша скривилась и, согнувшись, закрыла рот рукой. Тошнота и выпитый алкоголь. подходил к глотке. Захлопнув дверь, Кира, откинувшись спиной на стену и скрестив руки, стала снисходительно наблюдать за своей, склонившейся лицом в унитаз, девушкой. — Не надо было градусы понижать, глупышка! Ответом ей последовали неоднозначные сдавленные звуки, отдающиеся эхом из унитаза. Ничего, Маша и не такое переживала, справится. Кира, сев рядом на корточки, сочувственно погладила девушку по спине и аккуратно обведя пальцами вокруг ушей, крепко захватив все блондинистые, растрепанные волосы в ладонь и наблюдала как Маша извергала из себя остатки алкоголя. Маше было стыдно как никогда, но Кира умилялась даже с этой неловкой ситуации. Вот что значит любовь? Правда ведь? Девушка, после исполнения своего алкогольного отравления чистила зубы, смотря на себя в зеркало. Проведя ладонью по щеке, а заодно оттянув нижнее веко вниз, она рассматривала свое покрасневшее веко. — Ну что ты так на меня смотришь? — Маша невинно улыбалась, склонив голову к своему плечу, — Не первый день же меня знаешь. — Знаю, поэтому присматриваю. После, Маша словив толчок энергии, передумала спать, и уселась на стиральную машину. Ухмыляясь и игриво глядя на Киру, которая перебрала кольца на руках, опираясь об стену, прямо напротив Маши. — Кисуль, нарываешься на комплименты, — угрожающее усмехнулась Кира, — и на сильные и крепкие объятия. С поцелуями. — О нет, только не это! — рассмеялась блондинка, когда Кира закатала рукава кофты и уверенна облокотила руки на ее свисающие ноги, склонилась к её лицу. Маша чувствовала ее дыхание на себе. Горячее, обжигающее дыхание. Резко она крепко, но в тоже время очень нежно обняла Машу за талию, прижав к себе. — Самая нежная, самая добрая, самая умная, немного безбашенная, красивая и любимая девушка в всей, моей, ебаный рот, жизни, — чередовала Кирочка между поцелуями в щеки и нос, хихикая и крепче обнимая ту, — но все еще пьяная, — немного наморщив нос от запаха алкоголя и ментола от нее, усмехнулась блондинка. Аккуратно положив руки на плечи девушки и прикрыв глаза, она коснулась её тёплых и шершавых губ своими. Резко в голове Киры промелькнул этот тяжелый диалог на балконе, и она отстранилась от поцелуя задумавшись, свела брови, напрягая все мышцы лица. — Маш, — шептала на ухо Кира, касаясь мочки губами. — Я тут думала.. — Расслабься уже, раз начинаешь меня целовать и думай лишь об этом моменте, — она самодовольно улыбнулась. Алкоголь, сигаретный дым — все это полностью лишало Маши чувства реальности, заставляя её действовать смелее. Приняв вызов, Кира взяла девушку за шею и взглянув на неё из-под опущенных ресниц, сразу впилась в её губы своими. Неожиданно резко она прервала поцелуй, опускаясь губами к шее Маши, оставляя на ней яркие, багровые засосы, что заставило блондинку взвизгнуть от неожиданности. — Хватит шалостей на сегодня, детское время закончилось, — неожиданно утихомирив свою возбужденность произнесла Кира. Она подхватила ее на руки и аккуратно отнесла ее на смятую, белоснежную постель. Сняла ботиночки и укрыла пледом — заботливая кисуля. — Машенька, кто ж залил в тебя столько бухла, ну зачем ты так напилась, — Кира нежно поглаживала ту по горячему лбу, безрассудность Маши ее пугала, даже больше, чем ее внутренний монстр, — в трезвом виде могли бы и продолжить, но увы, — грустно поджала та губы, но ей нравилось, нравилось снова играть. — Эээй, за что? Ну ладно, наливала Кристина, а напилась на самом деле я из-за тебя, — лукаво улыбаясь, говорила Маша, еле открывая веки от нашедшей сонливости. — Эта Кристина, блять, эта дура, ебанная решила мою Машеньку споить, — опять, опять злость и агрессия росла в ней. Вспыльчивость всегда вспыхивала внутри нее при имени «Крис». — Фух, с ней я позже разберусь, ты для меня сейчас важнее. Тебя не было рядом пару часов, а мне так плохо без тебя. Не оставляй меня, — глазки Маши заблестели, зеленый лес ее глаз заблестел как при рассветном, весеннем солнце. Это сладкий голос лелеял искренность и душевность. Эти слова такие простые, но такие ценные, жаль, что способ их получить это лишь заставит человека почувствовать твое отсутствие. — Я не хотела делать тебе больно, я просто наклюкалась чуточку, — опять мир, опять тишина, затишье, — я тебя люблю, — слова эхом отдались в сердце каждой и поселили покой. — Я сильнее. И не спорь со мной женщина, — серьезно, но милостиво произнесла она. Сонная Маша нежилась под теплым пледом медленно впадая в царство Морфея. Кира наклонилась, поцеловала ее в носик и немного улыбнулась, глядя на Машу. Она разглядывала ее, каждый сантиметр ее лица, наслаждаясь, что она ее. Сейчас эта подростковая, первая любовь полыхает и рвется наружу, и заставляет страдать от этих попыток преподнести свою любовь. Любовь жестока: она терзает, мучает, безжалостно рвет на куски, она не знает пощады. Но в тоже время — это чувство становится блаженным, сердце ноет, не наблюдая этих черных глаз в солнечных лучах по утру. Любовь тоже требует жертв.

В ночной тишине любовь начинает распускаться.