Танец смерти.

      Каждый день проведённый в детском лагере — это целое событие. И абсолютный каждый находящийся в «Буревестнике» ребенок без дела не сидит; совсем маленькие занимались в кружках, пололи грядки, поливали цветы, либо играли в подвижные игры; чуть по старше ребята играли в футбол или что-то мастерили в трудовом классе; самые старшие помогали вожатым, возглавляя какое-то своё движение или укратчиво играли карты, как Саша Беклемишев, за что ему попадало от Свистуновой, когда той жаловались младшие, ведь на кону стоял не какой-нибудь щелбан или вещь, а игра была на человека: кто выигрывает, тот выбирает свою жертву, дабы пошугать забавы ради. Но на девочек такая игра не распространялась.       А вот к примеру Альберт Стаховский, который занимался в художественной школе, возглавлял худ.кружок, помогая учиться детям рисовать. Младшие были в восторге от того, когда Алик, так в основном назвали мальчика, устроил небольшой конкурс среди ребят, согласовав это с Натальей Борисовной. — Главное, чтобы на рисунке отражалась советская атрибутика, — объяснял пионер, поправляя красный галстук. Соня пришла на открытый урок, дабы посмотреть что из себя представляет этот кружок и хотелось бы ей там остаться или нет. Комарова рисовала не очень, но научиться очень хотелось. — Сонь, ну а ты чего сидишь там? Останешься в нашем кружке? — улыбнулся пионер. Эта улыбка не была доброй. Скорее оскал. Смена проходила не сказать, что быстро, но дни протекали как вода в Рейке. В последнее время в «Буревестнике», девушка начала замечать странности: ребята из разных отрядов, практически не снимая, носили пионерскую форму, когда остальные в лагере бегали в повседневной одежде. Зачем носить парадную форму, которую надевали только на открытие и на закрытие смены? И ещё этот Валерка, которого Сонька недавно защитила от Бекли; кому-то про вампиров говорил. Наверное, мальчишка перечитал перечитал фантастики в библиотеке, и решил попугать всех, хотя с виду Лагонов не похож на проказника, вроде Титяпкина или Гельбича. Он был слишком серьезным для своих лет. — О чем задумалась? — Алик посмотрел на неё, присаживаясь рядом с девочкой. Погруженная в свои размышления, Соня не заметила как пионер подсел к ней. Внутри совсем было не спокойно: сердце так и кричало бежать отсюда без оглядки, не понимая, что могло вызвать это неспокойствие. Бывает же такое чувство, когда внезапно и беспричинно хочется просто уйти. Комарова внимательно перевала взгляд на сидевшего рядом своего товарища, наигранно улыбаясь. — Ты знаешь, Алик, я пойду. Видимо, рисовать и правда не моё. — Но ты же ведь даже не попробовала! — досадно произнес Стаховский. Соня резко встала, на ходу соображая отмазку. — А я петь же могу! Пойду-ка я на урок пения. Меня там Жанка заждалась уже! — не дожидаясь ответа Альберта, Соня выскочила из кабинета, затем на аллею, спешно удаляясь прочь. Откуда этот внезапный страх… Если бы не Серёга Попов со своими страшилками на ночь и не чрезмерная впечатлительность девушки, то всё было бы нормально. Сидела бы и рисовала рисунок, который потом подарила бы маме. Второй отряд не четвёртый, напугают так, что мама не горюй, и ходи потом шугайся от каждого шороха! Встряхнув головой, поправляя свою светлую, густую косу, Комарова направилась в кружок пения.

***

      Войдя в класс, на сцене пела «Куда уходит детство» светлая девочка. Голубые глаза, две аккуратные косички, белое платье. В общем, не ребенок, а само очарование. Но Жанка так не считала. Она сидела в самом последнем ряду, опять же с Лёликом, сильно скучающие. Заметив Комарову, Шалаева оживилась, замахала рукой, подзывая ту к себе. Быстро юркнув меж рядами, Соня оказалась рядом с Жанной. — Как вы тут? — Скука страшная… — зевнула Оля, подпирая голову рукой, стараясь слушать последний куплет. — Сергушина горлопанит так уже несколько минут! Жопа уже болит сидеть тут, — негодовала Жанна. Лёлик поддакивала своей подруге, поправляя свои пышные рыжие волосы. — Поёт она, действительно, неплохо, — наблюдала Комарова за выступающей. — Ясен пень, она же в хоре занимается, стопудово! Но не этот же отстой петь… Мы с Лёликом такой танец придумали! — улыбалась хулиганка, подкрашивая губы темно-вишневой помадой. Цвет был слишком взрослым, но Жанне всё было к лицу. Соня не раз слышала, как Жанка постоянно напевала одну и ту же песню, теперь понятно Закончив песню, все зааплодировали, включая и Соню, но только не Жанна и не Оля. — Хорошо, какие ещё предложения есть? Шалаева, ты, кажется, хотела что-то предложить? — Вероника Генриховна была не из тех правильных вожатых, которые следовали всем правилам и уставам. Она давала полную свободу детям, и считалась с их мнением. Сонька была уверена, что за песню, которую выбрала её подруга, Несветова отдаст свой голос. — А, да. Я за шизгара. Лёлик, пойдём покажем, — Жанна совершенно никого не стесняясь, прошла на сцену, за ней тут же запрыгнула рыжая подруга: — так, ну и чё сидим? Похлопаем! — задавая ритм зрителям, девушка начала петь и танцевать. Движения были красивые, слегка нелепые и не отрепетированные как следует. Но зная Жанну, которая ни перед чем не остановится, которая плевала на всех и чужое мнение, и своей железной уверенностью, эта нелепость в танце тут же испарилась. Другие и даже сама Вероника, подхватила эту волну позитива, которые излучали танцовщицы. Ребята хлопали всё сильнее и сильнее, а когда номер закончился, все громко и радостно ликовали. Чтобы поддержать этот дуэт, Соня свистнула на весь класс, на что в ответ от Жанны она получила наигранный воздушный поцелуй и поклон от Лёлика. — Отлично, вот это и берём на родительский день! — записав что-то в тетрадь, ответила вожатая. Сергушина, как представила её Жанна, очень расстроилась. С белоснежного личика тут же увяла та очаровательная улыбка, и брови сомкнулись к переносице. — Но Вероника Генриховна! У меня сопрано и мы могли бы хором выступить, а не посмешище это смотреть! — отстаивала своё девочка. — Детских песен у нас и так достаточно. Нужно что-то новое! — вожатая погладила Сергушину по плечу, чтобы та не сильно расстраивалась: — Я к радиотехнику песню искать, а вы ждите здесь, — Несветова быстро удалилась из класса, оставляя детей одних. Жанка тут же вспыхнула, услышав мнение про их с Лёликом танец. Она подошла к девчушке, глядя на маленькую сверху вниз, ибо разница в росте у них сильно отличалась. — Ты чё, коза, обалдела совсем?! — светловолосая девочка, совершенно не ожидая такого наезда, отступила на шаг назад. — Жанка, да ладно тебе! — подходя к сцене начала Комарова: — она же тоже хочет выступить, зачем наезжать? — А ты чё её защищаешь? Она мне перечить вздумала, милюзга! С Беклей тебя познакомить может? — Не пугай её, вы же всё равно выступать будете, — теперь Жанна повернулась к Соне, изучая ту взглядом. Скрестив руки на груди, она подошла ближе к Комаровой, сузив взгляд, от которого по спине холодок побежал. — Героиню из себя строишь? Зря. — Почему героиню? Это нечестно по отношению к девчонке. Она же младше, всё-таки. — Для меня нет такого понятия! Наезжают — даю в ответ! Или ты как собралась шашни с Беклей крутить? — наседала Шалаева, как-то злорадно ухмыльнувшись: — только не удивляйся, я же видела как ты Лагунова защищала и как Сашенька потом на тебя пялился. Думаешь Беклемишев принц на белом коне?! — девушки напрочь позабыли о том где они находятся, и сколько людей на них смотрит. Только Лёлик оглядела всех и пригрозила кулаком, включая Сергушину, давая понять, если кто-то что-то скажет — получит! — Причем тут вообще Саша?! — обиженно ответила Комарова: — смотри, как бы ты одна не осталась, живя по этим своим понятиям! — Чё, обиделась, да? — в голосе Шалаевой послышалось разочарование. Ведь она совсем не хотела как-то задеть Соньку из-за этой малявки Сергушиной. Как-то всё неправильно получилось! Увидев тогда, как Соня общалась с Беклей, у Жанки заиграла ревность. Этот парнишка нравился ей не первый год, а в этот раз их расселили по разным корпусам и именно в его корпус поселили Комарову! Шалаева рассуждала, от чего она никому не нравилась? Она красивая, стройная, чё им ещё надо всем?! — Не совсем, просто не понимаю твоего негодования. — Забей, всё ровно. Пойдёмте что-ли в классики сыграем? — Лёлик спрыгнула со сцены и все трое девушек удалились из класса пения, не дожидаясь Вероники