Танец смерти.

— Ну, малой, с тебя должок! — тасуя колоду карт, надменно заявил Саша. Карты были одна из самых важных вещей в его жизни. Беклемишев знал и преобладал во всех карточных играх, кроме покера, «эта забава была для набитых мешков с деньгами и воротил» как сам однажды рассуждал об этом парнишка. Если он не был силён в каких-то других сферах, то в картах и шулерстве — был первый. — Ты мухлевал, Бекля! Я точно знаю! — пытался отстоять свою правоту мальчик, но стоило Саше ударить кулаком по столу, который мальчики сами смастерили, те притихли сразу. — Ничё не знаю, либо жвачка с тебя, либо своим фонарем будешь весь лагерь освещать, понял? — Но… — Цыц я сказал! Скажи спасибо, что на жвачку играли, мучать тебя не хочется, — лениво потянулся Бекля, вытащив окурок из-за уха, зачем-то дуя на него, а мальчик гордо выпрямился, победно ликуя, что Саша не собирался его как-то доставать и издеваться. Спустя какое-то время, ему это всё наскучило, постоянно выигрывать и шугать малых. Собрав свою кодлу, Бекля направился в лагерь, прогуляться. Общество своих товарищей он уважал, но опять было скучно. Конечно приятно, чтобы Беклемишев не попросил те сделают и принесут, но сейчас ему ничего не хотелось. Васька и Лёха куда-то рекитировались, пока Бекля ушёл в свои мысли, закуривая припасённый окурок. Глядя на пасмурный вид Рейки, в голове всплыл недавно знакомый образ — Соня Комарова. Странное чувство — симпатия. Саше нравились девчонки, но не так, как эта. Те были слишком доступные, вроде Жанки, а Комарова могла дать отпор, да и в табло прописать за одно. Только чего она связалась с Шалаевой, для Бекли это было загадкой. Хулиган знал, что нравится Жанке, но тянуло его именно к недоступной, как в подобном ему обществе выражались о скромных девчонках. — Эй, пацан! — Беклемишев повернулся на зов, вопросительно наклонив голову: — да-да, ты! Иди-ка сюда! — взяв окурок в рот, Саша подошёл к вожатому Димону, который нёс с теплохода приличное количество стаканов. — Пионер? — Ну да. — Красавчик! Слушай, не служба, а дружба, — в своём репертуаре излагал Димон: — помоги до столовой стаканчики донести, а? — Бекля был не из тех, кто рвался сразу помогать, даже когда просят. И сейчас отказывал о принятии в просьбе вожатого. Влом, да ещё и до столовки шестовать. — С меня причитается! Если это, штукель-дрюкель надо, каютка есть свободная. Я всё сделаю, — завлекал Беклю Димон. И у него получилось, Саша прям оживился сразу, пригласит вот он на свиданку Соню, без всяких там пошлостей, авось прокатит? Все же девки романтику любят. Взяв молча в руки поднос, Бекля понёс стаканы в столовую, слыша одобрительные возгласы от Димона.       Соня прохлаждалась без дела по аллее, остерегаясь Свистуновой. На рисование идти было как-то некомфортно из-за этого странного поведения Алика, Жанка куда-то подевалась со своей подругой, в другие кружки просто было лень идти. Выходя на дорожку, которая вела прямиком к столовой Комарова заметила знакомую фигуру. Бекля! — Саша! — девчонка подбежала к знакомому: — ого, сколько стаканов! — оглядывая быстро каждую посудину, засунув руки в карманы шорт. — О, Комарова! Ну привет. — Помочь тебе? — Не-не, ты чё, думаешь сам не дотащу? — Откуда у тебя столько посуды? — взяв один стакан с подноса, Соня понюхала его. Запах был совсем не тот, который она ожидала. Алкоголь, да и к тому же какой-то очень дешёвый. Девчонка скривила лицо, положив аккуратно на место. — Алкашка? — девушка положительно кивнула, сморщив нос, аккуратно убирая стакан на место: — ну Димон и хитрожопый. — Вожатый? Он пил здесь, лагере?! — Они каждую ночь бухают, ты чё, Сонь, не знала? — Нет. — Ну вот терь будешь знать. А чего ты не на кружке? Отлыниваешь? — задорно ухмыльнулся Саша. — Нет, просто скучно везде. На рисование не пошла, потому что Алик какой-то странный. — Пристаёт что-ли?! — затянувшееся молчание, Саша воспринял это как положительный ответ: — ну всё, кранты ему! — Нет-нет, я задумалась просто… — оправдывалась Соня, но безуспешно, хулигана никак нельзя переубедить в том, что тот задумал. Пара шла медленно общаясь обо всём, Бекля даже успел рассказать про его хулиганскую жжизнь и даже про тюрьму, что для Соньки было неожиданным. Для себя девушка сделала выводы, что он не простой мальчик, слишком взрослый для своих лет. Девушка была слишком далека от всего этого, но Саша так увлечённо об этом рассказывал, Комарова даже поймала себя на мысли, что это и вправду интересно? Очередной тюремный монолог Саши прервал голос Свистухи. Сашка не хотел выдавать Димона, поэтому отмалчивался, но Соня нарушила эту тишину, сказав, что помогает своему товарищу. — Так, вот что я скажу, — строго посмотрев на Беклемишева, Наталья Борисовна продолжила: — туалеты у меня будешь мыть, понятно?! А ты, — теперь переводя взгляд на Комарову: — нечего тут вступаться! Сам виноват! — после этого, старшая вожатая направилась куда-то по своим делам оставляя парочку наедине. — Даже не думай, Беклемишев, от меня ты так быстро не избавишься, — Саша благодарственно улыбнулся ей, понимая, что эта девочка не кинет тебя в последний момент и не сольётся под предлогом.

***

      На следующий день, погода была куда лучше предыдущих. Вожатые посовещавшись между собой, и высказав своё предложение Наталье, ввести свободный день, чтобы дети просто отдохнули и не много похулиганили. Свистунова прищурилась, глядя на вожатых Игоря, Веронику, Димона и… — Ира? А тебя то они как заставили? — шутливо спросила Наташа. — Наталья Борисовна, ну правда, пусть дети отдохнут. А то приедут домой, и начнут жаловаться, что их тут заставляли только в кружки ходить и территорию убирать. — Ладно, Темуровцы, объявляйте по радио, об выходном. Игорь и Димон направились к радио-технику чтобы объявить о выходной среде. Весь лагерь заликовал, кроме Бекли, который направлялся с тряпкой и ведром в первый туалет. — Ещё и выходной выдали, ну зашибись, бля… — последнее слово эхом раздалось в маленьком помещении. Бросив тряпку на пол, Саша снял с себя свою любимую коричневую кофту, кладя вещь на умывальник, перед этим парень проверил, сухо ли там или нет. Хоть Бекля и был хулиганом, но хулиганом опрятным. Ему никогда не нравилось, чтобы его штаны были грязные или в разводах, как у его знакомых. Он всегда был как с иголочки, пусть не так презентабельно, как пионеры, но чисто и опрятно, или как он любил называть «халюзный». И так пролетело пол дня. За это время, к нему пару раз заглядывали его товарищи Вася и Лёша; они травили всякие шутки, рассказывали про то, как пугали мелких придуманной ими страшилкой и конечно про девчонок из первого. — Губу то закатайте, та рыжая даже в вашу сторону и не посмотрит, — закуривая припрятанный бычок, оскалился Бекля. — Это с какого ляда?! — выплюнул Васелёк. — А с такого, — выпуская дым в сторону окна, который пропускал хоть какой-то свет в помещение: — не интересен ты ей. Запросы высокие у дылды этой. — Ну ты то прям спец в этом. Сам на Комарову пялишься, а она тоже, не из простых, — Бекля удивлённо приподнял брови вверх. — Да, Сань, она с Шалаевой дружит, а эта цаца так цаца, ещё и со своей подругой ходит Лёлечкой, — поддакивал Рулет. — И чё? Соня вообще не такая как… эти, — осёкся Беклемишев: — Ладно, давайте идите, мне домыть осталось один толкан ещё и всё. И не топчи здесь, ну! — прикрикнул хулиган, на что Рулет и Васелёк отпрыгнули к самой двери. Пожав друг другу руки, Саша принялся домывать последний угол. Выжав последний раз тряпку, Бекля подошёл к унитазу, выливая грязную воду.       На обеде, Беклемишев ел чуть ли не за троих порции. Он безумно устал и выдохся убирать и без того чистые туалеты, но делал он это для того, чтобы родителям не звякнули; ему и так дома достаётся часто, а если их вызовут в лагерь, то это вообще позора не оберёшься. Соня была наоборот вялая и ничего практически не ела, только возила ложкой по супу. — Ты чё не ешь ничего? — спросила Лёля, отправляя в рот последнюю ложку борща: — случилось что-ли что? — Да, Сонич, я тя не узнаю совсем, — подключилась Жанка. — Из-за жары, наверное… Но у меня ничего не случилось, — выдавив из себя улыбку, она скорее взяла стакан с компотом, отпивая не много содержимого. Через два стола, на неё смотрел Альберт, странно улыбаясь. Стало жутко. В последнее время в лагере некоторые из ребят начали ходить в пионерских галстуках, будто на сегодня девятнадцатое мая. — Девочки, я корпус, мне что-то совсем не хорошо, — открыто врала Соня. Не дожидаясь реакции хулиганок, Комарова поднялась с места, забирая полную тарелку супа и второго. Отдав бабе Нюре тарелки, выслушивая её негодование о том, что никто ничего не ест, она подошла к Игорю, отпрашиваясь в корпус. — Слушай, может тебе к Вале… В смысле Валентину Сергеевичу сходить? — предложил вожатый. — Не-не, Игорь Саныч, я дойду и так. Сама. Можно? — Игорь, кто же так делает? — вступил в диалог Саша Плоткин: — больную девочку отправишь в корпус одну? — Да не больная я! Сама дойду! — Комарова скорее покинула помещение, совершенно не слушая Плоткина. Выйдя на улицу, это внезапное напряжение и тревога исчезли. Что-то было не так, и Соня это чувствовала…