Будешь ли ты любить меня?..

Салим прекрасно знал, что нагло пялится.              Но Джейсон был слишком хорош, чтобы отводить взгляд. Одно лишь низко сидящее на бёдрах полотенце и капельки воды, стекающие вниз по мускулистому телу, заслуживали самого пристального внимания. Бывший морской пехотинец только что вышел из душа и стоял, повернувшись спиной к Салиму, тем самым предоставляя отличный обзор на разворот широких плеч и узкую талию, пока он сам сосредоточенно рылся в шкафу, подыскивая рабочую одежду на завтра.              Было только десять вечера, но они уже готовились ко сну. Устроившийся под одеялом Салим чувствовал, как начинают слипаться глаза, но упрямо ждал, когда Джейсон скользнёт к нему под бок и они привычно заснут в обнимку.              Прошло немногим более десяти лет с того судьбоносного дня в пещерах Загроса, и почти столько же с тех пор, как его дружба с Джейсоном переросла в нечто большее. Было непросто, но через годы компромиссов, бумажной волокиты и неловких семейных ужинов они в конце концов смогли начать новую совместную жизнь вдали от храма, который до сих пор преследовал их в кошмарах.              А последние три года Салим имел честь называть Джейсона своим мужем. Забавно, но он чувствовал, как с каждым днём ​​всё больше влюблялся в своего идиота-американца.              Салим вытряхнул эту мысль из головы и снова посмотрел на Джейсона, неспешно вытирающегося махровым полотенцем.              Пускай за последнее десятилетие, проведённое вместе, он становился свидетелем этого зрелища бесчисленное количество раз, Салим не думал, что ему когда-нибудь надоест смотреть на тело супруга. Джейсон старел удивительно изящно; он, как показало время, относился к тому редкому типу мужчин, чей пик приходился далеко не на юность. Он сохранил каменную твёрдость мускулов — благодаря тому, что работал на складе и придерживался строгого графика тренировок — хотя его дни в морской пехоте давно миновали. Мальчишеская округлость лица, державшаяся до последнего, сменилась острыми углами, проходившими по всему телу, от подтянутой груди до соблазнительной линии, где рельефный пресс переходил в узкие бедра. Даже вспыльчивый нрав немного смягчился, и Джейсон стал не таким резким и импульсивным, как в молодости, но по-прежнему сохранил фирменную ослиную упрямость. Правда, теперь она проявлялась в строго определённые моменты, когда ему то оказывалось выгодно.              И если Джейсон был сродни хорошему вину, с возрастом становившемуся только лучше, то сам Салим…              За неимением более мягкой аналогии, медленно прокисал, словно забытое на солнцепёке молоко.              Его виски поседели, а волосы поредели, в результате чего на макушке появилась нелицеприятная лысина. Он располнел: не то чтобы сильно, но довольно ощутимо. Салим всегда отличался коренастым телосложением, а теперь все лишние фунты, казалось, упрямо стекли в живот, заставляя его каждое утро напрягаться, чтобы застегнуть ремень. Морщины появились в самых странных местах, когда его кожа начала обвисать, и он решил отпустить бороду в жалкой попытке скрыть расплывающийся овал челюсти.              Салим также был не в такой форме, как раньше, променяв физический труд и армейскую службу на прозябание в офисе и комфортный образ жизни за границей. Он начинал чувствовать одышку, поднимаясь пешком в их расположенную на пятом этаже квартиру, и определенно с трудом поспевал за своим энергичным супругом в постели.              — Нравится то, что ты видишь? — вдруг раздался вопрос.              Салим перевёл растерянный взгляд вверх, чтобы встретиться с глазами Джейсона. Его муж стоял перед шкафом и, самодовольно ухмыляясь, покачивал бёдрами, очевидно рисуясь. Несмотря на недружелюбность британской погоды, Джейсон всегда спал исключительно в нижнем белье — если даже в нём — и расхаживал по квартире в тонких облегающих футболках, демонстрирующих подтянутую грудь.              И Салим никогда раньше не жаловался. Но сейчас, глядя вниз на своё рыхлое тело, затянутое в уродливую фланелевую пижаму, и на тронутые сединой волосы, выбившиеся из-под наглухо застёгнутого воротника, он остро осознал огромную разницу в их физической привлекательности.              — Салим? Ты в порядке, детка? — из голоса Джейсона разом испарилась вся игривость.              — В полном, — сухо отозвался Салим.              Совсем по-детски он натянул одеяло до подбородка. Джейсон удивлённо приподнял бровь, но ничего не сказал и, наконец, скользнул в кровать. Он приподнялся на локте, подперев голову рукой, небрежно демонстрируя обнажённый торс и тем самым заставляя Салима ещё глубже зарыться в одеяло.              — Десять лет вместе, а ты так и не научился лгать, — уголки губ Джейсона приподнялись в слабой улыбке. — Колись, что случилось.              — Ничего, — смущённо пробубнил Салим. — Так, глупости.              — Значит, я в этом спец. Рассказывай.              Салим мельком взглянул в любопытные карие глаза Джейсона и понял, что он действительно не оставит его в покое, пока не докопается до истины.              — Ладно, — покорно вздохнул Салим, не обращая внимания на победоносную улыбку Джейсона. — Мне действительно нравится то, что я вижу, как ты выразился. Но это также заставило меня чувствовать… неуверенность.              — Почему?              — Да ладно, — усмехнулся Салим. — Просто взгляни на себя.              Он обвёл красноречивым взглядом возмутительно привлекательное тело Джейсона.              — Я бы лучше посмотрел на тебя, — он дёрнул за край одеяла, но Салим держал крепко. Раздражённо фыркнув, Джейсон продолжил: — Ты ведь знаешь, что чертовски горяч?              Салим определенно этого не знал. Он бы даже сказал, что активно с этим не согласен.              Молчание заставило Джейсона внезапно напрячься, и в его глазах появилось знакомое выражение.              — Тебе опять наговорили какой-то ерунды? — на лице отобразилась гримаса праведного гнева. — Это была та дряхлая блядища снизу? Клянусь, если она ещё хоть раз косо взглянет на тебя…              — Нет, нет, Джейсон, успокойся, — Салим откинул одеяло, чтобы успокаивающе сжать плечо мужа. — Не нужно ни перед кем отстаивать мою честь. Миссис Томпсон здесь ни при чём.              Если не считать обычных злобных взглядов и недвусмысленно ксенофобских комментариев. Но конкретно сейчас неприязнь старухи действительно имела мало общего с его нынешним затруднительным положением.              — Если кто-то и виноват в моей внезапной хандре — так это я сам и запоздалое осознание того, насколько я себя запустил, — скривившись, пояснил Салим.              — Чего? — Джейсон казался искренне оскорблённым этим комментарием. — Почему, чёрт возьми, ты вообще об этом задумался?              — Разве неочевидно?              — Для меня — да, — отрезал Джейсон. — Я бы ничего в тебе не изменил.              — Хм, — в голосе Салима прорезался несвойственный скептицизм. — Прямо вообще? Ни десяти фунтов лишнего веса, ни больного колена, ни слабой выносливости?              — Абсолютно.              — Вот только давай обойдёмся без этого: «Ты такой же красивый, как и в день нашей встречи, дорогой», — прогнусавил Салим своим самым противным южным акцентом.              Джейсон хмыкнул:              — Не-а.              — Хорошо, потому что…              — Сейчас ты ещё красивее, чем был тогда, — перебил Джейсон.              Салим фыркнул, и остаток фразы замер на языке. Джейсон снова усмехнулся недоверию, наверняка явственно читающемуся на его лице.              — Ты не шутишь?              — Ни капельки, — порой фирменная американская непосредственность поражала его.              — Необязательно лгать, чтобы утешить меня, — как-то слишком жалобно огрызнулся Салим.              — Я не вру. Ты и в первую нашу встречу был пиздец каким сексуальным, а с возрастом стал только горячее.              — Единственное, в чём я здесь солидарен, так это в том, что годы отобразились на мне, — сварливо припечатал Салим. — И даже не думай утверждать обратное.              Внезапно укутывающее его одеяло было безжалостно отброшено в сторону, потому что Джейсон принял вызов и, по всей видимости, решил воочию убедиться, насколько с Салимом всё печально. Он упорно старался не ёрзать под слишком пристальным взглядом; тишина действовала на нервы, пока Джейсон досконально изучал недостатки его сильно сдавшего тела.              — И всё-таки мне не кажется, что ты так сильно изменился, — наконец вынес он свой вердикт.              — Но всё-таки я не думаю, чтобы ты бы отказался, если бы я заимел себе гордые шесть кубиков пресса, — мгновенно парировал Салим.              Странно, но именно этот комментарий заставил Джейсона сморщить нос.              — Ты плохо меня знаешь.              — Чего? — а вот теперь Салим действительно был в замешательстве. — Почему?              — Не всем нравятся прописавшиеся в спортзале качки.              — Твоё тело свидетельствует об обратном.              — Но это не значит, что меня в тебе привлекает это же, — возразил Джейсон. — Люблю, когда есть, за что подержаться.              И в подтверждение своих слов, он осторожно ухватил Салима за бока. Краска мигом залила шею, и Салим смущённо откашлялся, заставив Джейсона победоносно ухмыльнулся.              — Но признай, что за последние несколько лет я сильно сдал, — откашлялся Салим. — И стал несколько… пухлым.              — Аппетитным.              — Аппетитным?              — Узнал от Зейна, — Джейсон, казалось, искренне гордился полученной информацией. — Ты — аппетитный дилф.              — Даже не хочу знать, что это значит.              — Что ты аппетитный папочка.              — Я не отрицаю факт своего отцовства, но…              Джейсон посмотрел на него, подняв бровь.              — О, — порой Салим всё ещё с трудом улавливал двойной смысл некоторых слов.              — Именно, — игриво ухмыляясь, Джейсон продолжил недвусмысленно ощупывать сквозь пижаму тело Салима. — Кстати, я знаю, какой ты сильный.              — Ты уверен?              — Ага. И если ты не заметил, я вообще чертовски без ума от тебя.              — Знаю, просто… — Салим внезапно запнулся. — Иногда кажется, что мне уже нечего предложить тебе, кроме усталой души и ужасных шуток.              — Быть может, они не настолько плохи, раз я терплю их без малого десятилетие.              — Я серьёзно, Джейсон.              — Я тоже, — ответил он, наконец, убрав руки и прямо взглянув на Салима. — И я думал, ты прекрасно знаешь, как сильно я тебя люблю.              — Мне доводилось слышать это и раньше, но, тем не менее, она всё равно ушла…              Салим запоздало прикусил язык и сконфуженно отвернулся. Даже после всех этих лет боль от того, что мать Зейна бросила их, всё ещё преследовала его.              — Прости, я не это имел в виду… — торопливо добавил он. — Я прекрасно знаю, что ты не она.              Наконец он осмелился вновь взглянуть на Джейсона, только чтобы обнаружить, как неподдельное сочувствие смягчило острые черты его мужа.              — Всё в порядке, — мягко заверил он. — Я никуда не уйду.              — Но ты мог найти кого-то лучше. И ты прекрасно это понимаешь.              — Никого лучше тебя нет. По крайней мере, для меня.              Джейсон сжал руку Салима и провёл большим пальцем по обручальному кольцу.              — Не знаю, как ты, но когда я сказал «пока смерть не разлучит нас», я имел в виду именно это.              Воспоминания о дне их свадьбы заполонили разум Салима; образы близких друзей и смех, улыбающееся лицо Джейсона и обещание вечности.              — Вообще-то конкретно этого ты не говорил, — педантично поправил Салим, стараясь не улыбнуться. — Ты сказал «semper, сука, fi».              — То же самое.              — Вместо традиционной свадебной клятвы, — напомнил Салим. — Учитывая, что к тому моменту ты уже не был морским пехотинцем.              — Главное, это заставило тебя смеяться! — Джейсон победоносно ухмыльнулся, несказанно гордый этим фактом.              Салим фыркнул, как и три года назад во время их скромной церемонии в здании суда. Клятвы Джейсона были дерзкими и нестандартными, и настолько невероятными, что Салим едва дождался окончания и без того короткой официальной части, лишь бы поскорее как следует поцеловать своего новоявленного супруга.              — Полагаю, я должен быть благодарен, что ты не стал кричать «Ура» в конце.              — Я собирался, но Ники пригрозил, что в этом случае выкинет кольца в окно.              — А Зейн?              — Ставил двадцать фунтов, что у меня не хватит смелости на подобную выходку.              — Конечно, — фыркнул Салим, нежно качая головой. — Я знал, что была причина, по которой мы назначили Ника ответственным за кольца.              — О, заткнись, — отмахнулся Джейсон. — И ты должен мне двадцатку за то, что я продул пари.              — Ты был бы должен мне кольцо, если бы выиграл.              — Ладно, тогда будем считать, что мы квиты, — покорно согласился Джейсон, заставляя Салима коротко хохотнуть.              Наступила уютная тишина, мозолистые руки Джейсона успокаивающе касались рук Салима.              — Так ты действительно имел в виду вечность? — всё-таки решился уточнить Салим.              — Абсолютно, — кивнул Джейсон. — Я люблю тебя сейчас и продолжу любить вне зависимости от возраста.              — Даже когда начнутся боли в пояснице и тебе придётся помогать мне подниматься по лестнице, чтобы уложить днём поспать?              — Только если ты в свою очередь пообещаешь терпеть меня, когда я, состарившись, буду орать на телевизор.              — Будто ты сейчас во время просмотра этих своих реалити так не делаешь.              — Не цепляйся, это был просто пример.              Салим усмехнулся и нежно погладил обветренные костяшки Джейсона. Почувствовав, что, наконец, атмосфера окончательно перестала быть напряжённой, он решил озвучить свой самый потаённый страх.              — У меня осталось меньше времени, чем у тебя, — прозвучало как-то слишком тихо.              — А меня завтра, по дороге на работу, может сбить машина, и что с того? — слишком небрежно отмахнулся Джейсон.              — Ты сам понимаешь, это не одно и тоже, — строго возразил Салим. — Когда тебе будет шестьдесят, я уже разменяю седьмой десяток. Я не смогу поспевать за тобой.              — Так я и не собираюсь заниматься грёбаным скалолазанием или драться с вампирами в шестьдесят.       — А может быть, соберёшься. И тогда я буду для тебя просто обузой.              — Господь милосердный… — Джейсон нетерпеливо вздохнул и крепче схватил Салима за руки, глядя ему прямо в глаза. — Смотри, детка, — серьёзно начал он. — Если я когда-то заставил тебя почувствовать себя ненужным, то…              — Это не так, — быстро заверил Салим. — Просто… мы никогда не заглядывали так далеко в будущее.              — И зачем, спрашивается, потребовалось бы это делать? Я думал, у нас и так всё прекрасно.              — Мне нужно знать, что ты думаешь по этому поводу. По поводу моего старения.              — Бля, Салим, ты же знаешь, я не силён в разговорах по душам.              — Я и не требую никакого особого красноречия. Пожалуйста.              — …Ладно, — смягчился Джейсон, ослабляя хватку. — Что именно тебя интересует?              — Где ты видишь нас через, скажем, пять лет?              — Прямо здесь, — без колебаний сказал Джейсон.              — Где «здесь»?              — Здесь, в нашем доме, мы дурачимся вместе и со смехом вспоминаем один конкретный глупый разговор пятилетней давности по поводу того, перестану ли я с возрастом любить своего мужа.              Губы Салима дрогнули. Джейсон, возможно, стал более терпеливым за эти годы, но дерзости ему по-прежнему было не занимать.              — А через десять или двадцать лет? — понукающе уточнил он.              — Тот же ответ. Правда, на прикроватном столике может появиться упаковка виагры.              Неожиданное дополнение искренне посмешило Салима.              — Чего? Я думал, мы говорим о старости, — усмехнулся Джейсон.              — И поэтому ты решил акцентировать внимание на сексуальной активности?              — Ну… Может, у меня тоже есть некоторые опасения по поводу старения.              И тут же собственные заботы Салима отошли на второй план.              — Опасения по поводу старения? — переспросил Салим. — Но ты же в полном расцве…              — Правильнее сказать, отчаянно цепляюсь за него, — фыркнул Джейсон. — Да, я пытаюсь поддерживать форму, но это уже не то же самое. Например, как бы я ни пыжился, я уже не могу жать от груди столько, сколько лет десять назад.              Впервые за этот вечер Салим молчал и слушал. Было неожиданностью, что Джейсона действительно беспокоила эта тема. Хотя… кажется, он настолько зациклился на собственном возрасте, что совершенно позабыл о том, что его муж постарел вместе с ним.              — Добрая половина того дерьмишка, о котором болтает молодёжь на работе, пролетает мимо меня, — продолжил Джейсон. — После двух кружек пива я мучаюсь похмельем ещё дня так три. Я больше не могу читать мелкий шрифт в газете, не прищурившись. Я чувствую, как старею, и это чертовски пугающе.              — Я не знал, что тебя это беспокоит, — мягко сказал Салим.              Джейсон улыбнулся ему.              — Не будь у меня тебя, то я бы окончательно свихнулся на данной почве.              — Что ты имеешь в виду?              — Да ладно, сам ведь понимаешь, что я, по факту, ничего в жизни и не добился. Меня комиссовали, работаю я на складе и к своим сорока годам практически не имею ничего за душой, — голос Джейсона звучал непривычно глухо. — Но поскольку у меня есть ты, всё это не имеет значения.              — Не прибедняйся, — отдёрнул его Салим. — Морпех или нет, ты самый невероятный человек, когда-либо встречавшийся в моей жизни.              — С языка снял, — усмехнулся Джейсон. — Ты — лучшее, блядь, что со мной случилось. Вы с Зейном — моя семья, и будь я проклят, если отпущу вас.              Салим сглотнул.              — Ты уверен?              — Чёрт возьми, да, я уверен, — глаза Джейсона просто светились неприкрытой нежностью. — Я хочу, чтобы мы стали той самой раздражающей парочкой стариков, сидящей на крыльце и брюзжащей на пробегающих мимо детей. Заёбывали не способных заткнуть нас Зейна и внуков одними и теми же замшелыми историями. Ложились спать в шесть вечера, потому что уже устали. Целовались бы — и плевать на морщины и прочее, — ведь мы по-прежнему чертовски одержимы друг другом.              Сердце Салима сжалось, когда он слушал, как Джейсон болтает об их будущем, всё больше и больше расходясь. Похоже, его муж действительно думал об этом — на самом деле, гораздо больше, чем Салим.              В конце концов выражение лица Джейсона смягчилось, и он в очередной раз сжал их переплетённые руки.       — Я хочу состариться с тобой. Любить тебя всё отведённое нам время.              И на этот раз Салим твёрдо знал, что он имел в виду именно это.              Словно по щелчку пальцев буря в голове Салима рассеялась и сменилась всепоглощающей любовью, которую он испытывал к этому мужчине. Салим мог только сглотнуть ком в горле и сморгнуть набежавшую на глаза влагу.              — Я тоже этого хочу, — выдавил он.              — Тогда иди сюда, тупица, — усмехнулся Джейсон, возвращаясь к своему обычному дерзкому «я».              Он приглашающе подвинулся, и, не теряя времени, Салим подполз ближе и тут же оказался в тёплом кольце рук, заставившим растаять последние его заботы. Он нетерпеливо прижался к своему мужу, нежно поцеловав Джейсона в подбородок и обнял его в ответ. Когда Джейсон поцеловал гусиные лапки в уголках глаз, Салим с удивлением понял, что они влажные.              — А говорил, что не силён в разговорах по душам, — беззлобно фыркнул он. — Но всё равно смог растрогать старика до слёз.              — Раз на раз не приходится, — ответил Джейсон с кривоватой улыбкой. — Так понимаю, тебе лучше?              — Намного, — удовлетворённо выдохнул он Джейсону куда-то в грудь. — Спасибо, любимый.       — Рад слышать. Говорю, ты действительно должен перестать так сильно загоняться по пустякам.              — А ты — наконец купить очки, — поддразнил Салим.              Джейсон обречённо застонал.              — Так и знал, что ты к этому прицепишься.              — Почему ты не говорил, что плохо видишь?              — Потому что я не хочу грёбаные очки для чтения.              — Завтра запишу тебя на приём к окулисту.              — Мудак.              Рассмеялись они практически синхронно. Салим немного отодвинулся, чтобы посмотреть в те же сияющие глаза, в которые он когда-то влюбился, и наклонился для настоящего поцелуя. Джейсон довольно мычал ему в губы, попутно водя загрубевшими ладонями по спине, и Салим не мог не задаться вопросом: что за заставившая сомневаться в своём муже вожжа ему под хвост попала?              Возможно, он выглядел не так, как десять лет назад, но и Джейсон тоже изменился. Их любовь выдержала большие расстояния, враждебность правительства и даже вампиров, так что никакая дурацкая неуверенность Салима не может разрушить то, что между ними.              Когда поцелуй закончился, Джейсон уткнулся носом в изгиб шеи Салима.              — Перестань думать и давай уже спать, — пробормотал он.              В последний раз усмехнувшись и поцеловав мужа в висок, Салим выключил прикроватную лампу и с чистой совестью замер, привычно устроившись в крепких объятиях.              Ведь теперь он точно знал: впереди у них ещё долгие годы.