Чем сложнее план, тем чаще он ломается

Глупость — это когда повторяешь одно и то же и ожидаешь разного результата.

      Если большая часть учеников Хогвартса ждала летних каникул — Гарри не был в их числе. Приближающийся поезд к Хогсмиду вызывал лишь подкатывающее чувство безнадеги. Первой в поезд из трио всегда заходила Гермиона, затем Рон. Сам же Гарри на пару секунд ловил взглядом Хогвартс, виднеющийся вдалеке, ощущая, как внутри что-то сжимается, и только потом поднимался на ступеньку в вагон, где его уже с нетерпением ждали Рон и Гермиона. Этот год не был исключением, только если не считать, что, помимо новых учебников, он вез с собой мини Кубок огня и подарок от Флёр Делакур.       Заняв единственное свободное купе ближе к концу вагона, Гарри сел так, чтобы быть лицом к удаляющемуся из виду Хогвартсу. Рон по привычке сел рядом с ним, но, как только поезд тронулся, он пересел к Гермионе. Ехать спиной к движению явно не стоило этого без особой цели. Гарри, по мере удаления их от Хогвартса, все больше пытался вглядеться в замок, как будто хотел разглядеть новую башню или Филча на метле. Но спустя пару минут ходу по рельсам, замок стал далекой точкой, которую можно спутать со скалой, возникшей в шотландском пейзаже и, если не знать, что это замок, можно было бы принять это за скалу. Мерный перестук колес, мелькающие пейзажи за окном и легкое покачивание втягивали Гарри в мир тяжелых воспоминаний: о турнире и его спасении от дракона на башне, о бездушном теле Седрика после того, как его выкинуло кубком назад, о удушливом чувстве беспомощности на том самом кладбище. И о том, что что-то больше не будет так, как прежде…       — …арри… Гарри! — словно бы откуда-то издалека парень услышал голос Гермионы.       Гарри ощущал себя в каком-то болоте, застряв и мыслями, и чувствами. Окружающие звуки стали для него приглушенным фоном, в то время как собственные непонятные чувства выступили на первый план. Поэтому, когда Гарри растерянно посмотрел на подругу, на лице той проступила обеспокоенность.       — Гарри, что с тобой? — молодая ведьма пристально смотрела в его глаза. Ее блестящие каштановые волосы красиво переливались под лучами солнца, когда то выглядывало из-за нависших облаков. — Я звала тебя несколько раз, но ты не ответил. Тебе плохо?       Рядом сидящий с ней Рон тоже уставился на друга, а после перевел взгляд на шрам. Не озвученный вопрос повис в воздухе, неприятным грузом опускаясь на плечи Поттера. Не хотелось вновь невольно прогонять сцену недавно случившегося. Поэтому, когда пауза начала затягиваться, он просто ответил:       — Я в порядке.       Он настолько привык это говорить, что начинал сам в это верить. Но вера не помогала убрать комок внутри. Поэтому недоверчивый взгляд его друзей не был чем-то удивительным. В конце концов, они были давно знакомы и точно знали, когда тот что-то утаивал. Но Гарри решительно это игнорировал. Он смотрел в окно и наблюдал, как их состав проезжает высоко над землей, на виадуке, чтобы впоследствии подняться на более возвышенное и живописное место. Совсем скоро Гарри сможет видеть только серые улицы, лишь местами щедро одаренные растительность. Но он не сможет видеть что-то подобное…что-то, что ассоциируется у него с Хогвартсом…его настоящим домом.       — Ты уже решил, что будешь делать с призом? — мягко спросила Гермиона, снова вырывая его из мыслей. Она не старалась продолжить прошлую тему разговора, но тень из желания помочь ему все же осталась в ее голосе. Гарри невольно улыбнулся.       — Поставлю на тумбочку рядом с Буклей. Рон и Гермиона странно посмотрели на него после сказанного.       — Боюсь, друг, тебе не хватит не то что тумбочки, небольшого обеденного стола не хватит даже, — с весельем в голосе подметил Рон, жестикулируя руками.       — Что? — Гарри недоуменно выгнул бровь, не понимая, о чем тот говорит. Ведь кубок был почти что как вазы тети Петунии, а она их вполне умещала на небольших тумбочках в доме. Поттер не мог понять, почему кубок может занимать такое большое пространство. — Он же небольшой совсем.       Гермиона лишь покачала головой на это. Было понятно, что победитель Турнира Трех Волшебников даже не догадывается, о чем речь.       — Боже, Гарри, он о золоте, что пожертвовали магические страны на приз победителю, — вздохнула девушка.       — Интересно, сколько там? — воодушевленно произнес Рон. Эта тема его очень интересовала.       Гарри пожал плечами. Он не охотился за деньгами, чтобы знать об этом. Он в целом не подписывался на прошедший турнир.       — В прошлом турнире приз составил 25 000, — начала Гермиона. — Еще был какой-то артефакт, который подарила тогдашняя директриса Шармбатон.       Брови Рона, казалось, чуть не взлетели до самых небес.       — Ничего себе, это же целое состояние.       Рон пораженно вылупился на своего друга, будто прикидывая, сколько всего он может приобрести на эти деньги. Гарри вновь лишь пожал плечами.       — У меня одно уже есть, зачем мне еще одно, если я все равно не имею права до совершеннолетия ими распоряжаться.       Ненадолго повисла тишина, разбавляемая смехом в соседнем купе. Отстраненно Поттер подумал, что завидует этому смеху. Ему хотелось бы легкомысленно все забыть и снова ощутить ту легкость и предвкушение, как после первого посещения Хогвартса. Яркие краски того времени не сравняться с серостью настоящих дней, пускай и была надежда, что не все еще потеряно.       — Постой, но ты же участвовал! — неожиданно воскликнул Рон, полностью сметая всю тишину, отчего Гарри вздрогнул. — Ты участвовал в турнире, получается, для магического мира ты совершеннолетний.       Гермиона на умозаключение друга кивнула. Казалось, ее немного удивило, что подобная мысль не пришла ей раньше в голову.       — Рон прав, Гарри. Воля Кубка огня — это высшая форма магического разрешения. Я не уверена на все 100%, но почитаю об этом, как приеду. И напишу тебе.       Рон, казалось, даже расцвел после подтверждения своих слов Гермионой. Пару мгновений он смотрел на нее, а после вновь повернулся в сторону Гарри, из-за чего его копна рыжих волос забавно качнулась. Гарри казалось, что от энтузиазма друг сейчас просто лопнет, как те самые гелиевые шары, которыми Дурсли украшали комнату в честь дня рождения Дадли.       — Если тебе дадут право ими распоряжаться, то что сделаешь в первую очередь? Гарри откинулся на спинку сидения и задумался. На что он мог их потратить? На что он вообще имел их право тратить, особенно после смерти Седрика и подернутых дымкой страдания глаз его отца.       — Наверное, дам денег Фреду и Джорджу на их магазин, — в конце концов ответил он, ощущая, что это является наиболее верным решением. — Или пожертвую их на помощь в Хогвартсе.       В конце концов, можно было сделать и то, и другое. Проделки близнецов даже без помощи денег наводили на обитателей Хогвартса ужас напополам со смехом, а уж после их финансирования понадобится и поддержка замка.       — Нет! — неожиданно для всех строго возразила Гермиона, привлекая к себе внимание как Рона, так и самого Гарри. Весь вид девушки говорил о том, что она недовольна словами друга и собиралась прямо сказать ему об этом. — Гарри, ты должен их потратить на то, что тебе хочется и нужно. Это очень большая сумма, и ты можешь практически все. Ты можешь купить дом в Паучьем тупике или изменить внешность у лучших зельеваров.       На секунду Поттер опешил после речи подруги. Если слова про покупку дома были еще приемлемы, то вот про изменение внешности было довольно ошеломляюще. Неужели он был настолько страшным, что требовалась даже помощь зельеваров?       — Кстати, Гарри, и вправду, а почему ты не хочешь исправить зрение? — поинтересовался Рон.       — Мне сказали, что у меня стигматизм и что вряд ли мне поможет лечение, — вспоминая свои не самые приятные походы к местному окулисту, ответил Гарри. Тема со зрением всегда была его ахиллесовой пятой.       — Но это же маггловский диагноз, — заметила Гермиона, недоуменно смотря на своего друга. — Думаю, волшебным лекарям это не помешает.       — Да, друг, напиши Дамблдору, пусть он найдет лучшего лекаря. — поддержал Рон. Гарри снял очки, с которыми он прошел через столько много событий, что их можно было считать Избранными на уровне с ним. Повертев их, он вдруг подумал про квиддич. И пришедшая в голову мысль была поддержана гудением поезда. Гарри решительно надел их обратно.       — Думаю, без них было бы проще играть в квиддич. Послышался смешок.       — Ты и так один из лучших игроков этого десятилетия! Друг, оставь мне хоть какой-то шанс.       Гермиона скривила губы, вздохнула и покачала головой. Ее всегда удивляло, как можно думать только об этом спорте и не догадываться, как много всего еще можно узнать. Ведь знания — это бесценный ресурс!       — Хватит говорить только о квиддиче, — прервала она их и наставительно подняла палец, намереваясь объяснить очевидные вещи своим друзьям. — Во-первых, Гарри будет намного симпатичнее без очков.       Гарри на этих словах поперхнулся. Рон старался не засмеяться и послал сочувствующий взгляд темноволосому. Тот в ответ лишь показал ему кулак.       — Во-вторых, — не замечая их реакции, девушка продолжила. — Во-вторых, без них проще прицеливаться в дуэлях.       — Мда-а-а… Гарри без очков даже затмит слизеринского хорька, — все же не выдержал и вставил свою реплику в речь девушки рыжий. А после и вовсе засмеялся, наблюдая, как Гарри кривит лицо.       Тема про Малфоя, пожизненно переведенного в статус хорька, не утихла даже после того, как Поттер отвел взгляд к окну и перестал принимать участие в разговоре. Гермиона и Рон в этот раз вполне обходились без него в обсуждении, даже не замечая, как еще один друг вновь задумался о своем. А за окном уже давно не было видно замка. Только бесконечные зеленые шотландские степи.