Давай не будем ссориться

Новый Год — пора великих сюрпризов от судьбы. Самый прекрасный момент для того, чтобы поменять свой взгляд на собственную жизнь. Чтобы что-то исправить, а может поддаться течению и позволить неведомой силе привести тебя к чему-то. Кто знает, вдруг это что-то окажется лучше прежнего? Вспомнить ту же историю про хирурга, который решил выпить с друзьями в баре и уже через пару часов очнулся в другом городе, где встретил красавицу, а по совместительству учительницу русского языка и литературы. Вот уж действительно ирония судьбы. Новый Год — пора больших изменений. И всё же начинается всё намного раньше. Начинается всё с декабря. С первого месяца зимы. С последнего месяца года. Наша история тоже началась несколько раньше всем известного праздника. Недели три до. Снегопад валил так, что было холодно от одного взгляда в окно. По всей улице выстроились ряды снеговиков. Как маленьких, так и больших. Они прятались под голыми деревьями, смотрели друг на друга и незримо махали веточками в знак приветствия. А вокруг них лишь зима и сугробы снега. Маленькие снежинки кружатся в вальсе, знакомом только им. Одним словом, стояла приятная зимняя ночь. Так и хотелось надеть варежки, выбежать на улицу и позвать друга играть в снежки, перебудив криком всех соседей. Ох, детство! Прекрасное беззаботное детство. Сейчас бы залезть под одеяло с любимым человеком, заварить горячий шоколад, включить старый добрый новогодний фильм и насладиться нежной музыкой. Но мы здесь не для этого, не так ли? Несмотря на позднее время, в выбранной нами квартире до сих пор горел свет. Вот только не от гирлянд или от телевизора, на котором бегали бы ещё молодые советские актёры, наполняя комнату праздничным настроением. Горела самая обычная лампа, освещающая полупустой зал и часть кухни. Возле стен стояли коробки, взобравшиеся друг на дружку. Рядом с ними то и дело сновали две девушки, перекладывая вещи с места на место. Не сказать, что выглядели они при этом счастливыми. Не сказать, что им было дело до снегопада или ночной красоты на улице. Не сказать, что у них было на это все время. — Ты ведь обещала мне закончить с этим! — кричала одна, засовывая очередную тарелку в картонный ящик. Будьте уверены, не будь вещь хрупкой, девушка бы злобно бросила её туда. Её растрёпанные волосы лезли во все стороны, то и дело мешая ругаться. Каштановые локоны залетали то в рот, то в глаза. Девушка лишь недовольно смахивала их в сторону, будто на автомате. Не сказать, что её это волновало, — Обещала, что всё закончится мирно! Почему ты никогда не выполняешь обещаний? Твои слова хоть чего-то стоят? — Давай не будем ссориться, Мира, — устало отвечала ей вторая фигура в нашей истории. В отличии от первой, девушка не бегала по квартире и не собирала вещи. Казалось, ей было всё равно на тот хаос, что происходит вокруг. Вид у неё был уставший, измученный. Ей осточертело всё. И всё же где-то в глубине души она сожалела о том, что снова навлекла бед на их головы. Её захотелось отвлечься. Это было даже не простое желание — это была необходимость. А что может отвлечь лучше, чем свежий зимний воздух вперемешку с дымом вполне такой же зимней сигареты? Пригладив выбившиеся пряди назад, девушка подошла к окну и открыла его. Выбритые виски загудели от мороза вместе с остальным телом, прикрытым лишь тоненькой рубашкой, но реакции не последовало. Девушка лишь вдохнула полной грудью, затем достала злодейку с фильтром и закурила. Она смотрела вдаль, в чужие окна, которые заполняла темнота. Соседи уже давно спят. На улице не осталось никого, кроме бездомных собак и снеговиков. Даже коты попрятались по подвалам — видимо, решили праздновать конец года поближе к отоплению. Все готовились к празднику. Все были готовы к нему и ждали с нетерпением. Уже давно расставили фигурки, приклеили светящиеся полоски к потолку и полкам, украсили рождественское дерево. И только наша парочка выбивалась из остальной толпы. Ведь всего пару часов назад им пришлось убрать все игрушки, скрутить гирлянды, сложить ёлку обратно в коробку и заклеить всё скотчем. И не только эти атрибуты, как вы поняли. Сейчас квартира выглядела как никогда пусто. Исчезли фотографии, скатались коврики, убежали магнитики с холодильника. Не осталось ничего в напоминание о четырёх годах жизни. Лишь голые стены, холодный пол да крупная мебель, которую тоже вывезут через пару дней. И вот тогда это место окончательно перестанет принадлежать паре. Его купят другие люди, может даже счастливая семья с ребёнком или двумя. Они сделают капитальный ремонт, сломают пару стен, обустроят всё на свой лад. И даже не будут задумываться о том, что когда-то здесь провели свои лучшие дни наши главные героини. Печально осознавать, не так ли? — Лия? Ты меня вообще слушаешь? В очередной раз услышав тишину, Мира, чьё полное имя значилось как Мирослава, решила действовать решительно. Дёрнув девушку за руку, она заставила ту повернуться. Сигарета выскочила из заледенелых пальцев и полетела вниз. Лия следила взглядом за тлеющим табаком, пока красная точка не исчезла в сугробе, и лишь тогда удосужилась посмотреть на возлюбленную. Если бы вы её видели, то вряд ли сказали, что девушке печально. Равнодушный ко всему и в то же время спокойный и рассудительный взгляд преследовал её всю жизнь, не позволяя спокойно ладить с людьми. Её часто не понимали, её часто принимали за высокомерную, хотя это вовсе не так. Но откуда толпе знать? Поэтому на протяжении двадцати семи лет её обходили стороной. К ней не подходили спросить время, не подходили спросить номер подъезжающего автобуса на остановке. Её недолюбливали одноклассники и однокурсники. Возможно, по этой причине Лие и доверился поставщик в своё время. Решил, что до такой девушки вряд ли станут приставать полицейские. Уж больно спокойной она всегда выглядела. В некоторых ситуациях это казалось даже странным. Как сейчас, например. Но внутри у неё всегда бурлили эмоции. И их всегда было немало — огромный котёл, не меньше. Даже сейчас её раздирало изнутри. Ей было грустно покидать уже полюбившееся гнездышко. Ей было грустно от того, что из-за неё их отношения с Мирой снова трещат по швам. Хотела ли она, чтобы Новый Год им пришлось праздновать с родителями длинноволосой? Конечно нет. Но что поделать, раз у судьбы совсем другие планы на их счёт? — Давай не будем ссориться, — Лия с силой потёрла глаза, пытаясь утихомирить этим головную боль. Не помогло. — Хватит повторять одно и то же! Мы уже ссоримся. Уже поздно, не думаешь? — Поздно для чего? — Да для всего! — всплеснула руками Мирослава и, тяжело дыша, ушла в другой конец комнаты. Она еле сдерживала себя от слёз, — Ты хоть осознаёшь, что натворила? Ответ последовал не сразу. Девушке нужно было время. Очень много времени, если быть честной. Она осторожно водила ногтями по подушечке большого пальца — привычка с детства. Только по этому движению можно было понять, что она нервничает. Только это выдавало её. Эдакая трещина в крепости. Маленькая щель, но, если приглядеться, то очень заметная и значимая. Осознаёт ли она? Тут скорее подойдёт вопрос: как такое можно не осознавать? Продавать наркотики на протяжении восьми лет, чтобы в итоге на суде выступить против собственного дилера и выйти из ситуации менее мокрой, чем могло бы быть. Это помогло. Правда. Во всяком случае, Лия осталась на свободе. Но и подводные камни в сложившейся ситуации никуда не исчезли. Быть менее мокрым — не значит быть сухим. Из-за этого они потеряли абсолютно всё. Они потеряли доход, потеряли квартиру, потеряли почти все деньги и связи. Теперь все знакомые настроены против девушки, ведь она сдала того, кто провозил самую большую партию запрещённых средств в город. Конечно, все его подельники обратились против предательницы. Кто знает, может теперь у неё даже больше проблем, чем могло бы быть. Хуже ли стать целью охотников, чем попасть за решётку? Лия посчитала, что нет. — Всё будет в порядке. Мы справимся, — она подошла к Мире сзади, положила руки ей на плечи, но та не приняла нежность. Отдёрнулась, посмотрела через плечо со злобой и тоской. Её терзали сомнения. Ей было страшно понимать, к чему они пришли, — Мы ведь уже всё решили. — Что мы, по-твоему, решили? — Проведём праздники у твоих родителей, а потом… — Что потом? — оборвала на полуслове длинноволосая, в очередной раз смахивая непослушные волосы с лица, — Что нам делать дальше? Ждать, пока нас найдут и убьют? — Никто нас не убьёт. — Да откуда ты, блять, знаешь об этом? Откуда? Мирослава повернулась к собеседнице и с силой стукнула ту в грудь. Ссора постепенно перерастала в обыкновенную ругань. Одной становилось всё сложнее сдерживать себя от эмоций, а вторая просто перестала пытаться. — Я ведь просила тебя! Умоляла закончить с этим, устроиться на нормальную работу. И что ты мне постоянно говорила? — Мира выдержала паузу, приподняв взгляд. Не хотела окончательно сломаться и разрыдаться у девушки на глазах, — «Потом». «Это требует время». «Нужно подождать». Постоянно откладывала, постоянно отнекивалась! Мне надоело слушать одно и тоже, понимаешь? Мне надоело ждать, когда ты наконец оставишь эту долбанную сеть наркотиков! Вот скажи, — она сорвалась на хрип. Её голос в секунду смягчился, стал более сожалеющим. Она смотрела прямо в глаза своей возлюбленной. Смотрела прямо в душу. И во взгляде её появлялся отголосок внутренних терзаний, — стоило оно того? Лия виновато опустила голову. Ей хотелось прикоснуться к Мире, взять за руку, обнять. Она бы попыталась в очередной раз объясниться, встала бы на колени, начала бы умолять. Сделала бы что угодно, лишь бы почувствовать тепло на собственной коже. Ей хотелось почувствовать девушку рядом. Брюнетка давно стала главной опорой всей её жизни. Самым важным человеком во всём мире. Той самой деталькой пазла, которая соединяет самые сложные части картины вместе. На ней держалось спокойствие Лии. На ней держалось её счастье. И сейчас вина колотила в груди не из-за того, что она снова совершила ошибку. А из-за того, что эта ошибка причиняет боль её возлюбленной. Ей было стыдно смотреть на едва сдерживающую слёзы девушку и понимать, что виновата в этом она. Ей было просто стыдно. — Прости, — тихо выдаёт Лия, с силой жмурясь. Звучит неубедительно, но она говорит от чистого сердца. Ей действительно жаль. И Мира знает об этом. Но, кажется, больше не готова принять извинения. — Одного «прости» больше недостаточно, милая, — с болью в груди сообщает она. Её пальцы машинально касаются чужой щеки, но в обыденно нежном движении читается нечто незнакомое ранее. Нечто, не похожее на любовь, — Я правда больше так не могу. И вправду. Это была не любовь. Это было прощание. — Нет… — С меня достаточно. Я так больше не могу, — ещё раз шепчет Мира, удивляясь собственной сентиментальности. Утерев слёзы ладонью, она взглянула на безымянный палец, на котором блестело элегантное обручальное колечко. Воспоминания тут же вскружили голову, закружили мысли в бешеном танце. Вернули девушку туда, где всё было ещё не так плохо. В самый счастливый день её жизни, когда она сказала «да». Она помнила всё до мелочей. Как Лия предложила сходить в кино на выходных. Как после они случайно набрели на кофейню. Там проводили конкурс на бесплатный кофе. Мира решилась поучаствовать. Закрутила барабан и выиграла им сорока процентную скидку. Помнила и как они сели в первый попавшийся автобус. Поехали на нём чёрт знает куда, чёрт знает зачем. Им было всё равно, где они окажутся. Главное, что им было хорошо вместе. Им хотелось, чтоб так продолжалось вечно. Как затянувшаяся сказка со счастливым концом. И уже там, на конечной остановке, рядом со статуей неизвестного обеим мужчины на коне, Лия встала на одно колено, открыла бархатную синюю коробочку и сделала предложение своей возлюбленной. Это был прекрасный день. Не важно, что всё вышло спонтанно, что у девушки с каре не было никакого плана. Неизвестность, как считала Мира, лишь добавила романтики в тот момент. Она сделала его намного лучше. А ведь это произошло какие-то пару месяцев назад. Сейчас же, оглядываясь назад, то счастье кажется слишком большой роскошью. Мирослава не знала, какие эмоции должна испытывать. Печаль? Радость? Злобу? Не сказать, что хоть один вариант ей подходил. Не сказать, что хоть один вариант её устраивал. Поэтому она выбрала чувствовать всё и сразу. Поэтому ей сейчас так тяжело сделать необходимое. Ведь как можно слепо следовать велению разума, когда сердце так неистово рвётся сделать обратное? И всё же изящные пальцы обхватывают кольцо и медленно стягивают его. В этот момент Лия полностью теряет контроль над эмоциями. Каждый, кто знает её, сказал бы вам: застать её в таком состоянии можно раз в сотню лет. Если не реже. Девушка почти не показывает, что чувствует на самом деле. Она просто не привыкла этого делать, предпочитая держать всё в себе. Нет, она не пытается строить из себя стерву. Давайте кратко скажем, что это привычка из детства. Но именно в тот момент, глядя на действия любимой, отчаяние взяло верх над контролем. Вылилось за края, заставило действовать глупо и импульсивно. Именно отчаяние молило её сделать хоть что-то, чтобы ночной кошмар не стал явью. И она сделала. Всё, что могла в тот момент. Схватила Миру за руки, сжала и приблизила к своей груди. Из уст отрывисто повторялось короткое «нет» вперемешку с извинениями и очередными обещаниями. Мир шатался из стороны в сторону от надвигающейся бури. Ей было страшно. Ей было неистово больно. И пускай она смотрела на девушку сверху вниз, ощущала она себя на самом дне бездны, в которую снаружи заглядывает Мира. — Пожалуйста, не надо, — шептала Лия, прижимаясь всё ближе, — Я обещаю, мы… Мы начнём всё с начала. Начнём с чистого листа. — Да, начнём… — затишье перед бурей. Молчание перед самыми тяжёлыми словами в жизни. Пустота перед палитрой самых разнообразных эмоций, — …но уже по отдельности. Я устала ждать, когда ты решишься хотя бы попробовать что-то изменить. Отпусти, пожалуйста. Не делай всё ещё хуже, чем есть. Лия… Один взмах ресниц, и мир становится совсем другим: приятный ночной снегопад за окном становится метелью; милые снеговики перестают приветствовать друг друга деревянными ручками и обращаются в снежных уродцев; упавшая сигарета вновь разгорается, погружая всё вокруг в яркое пламя. Даже долгожданный Новый Год перестал казаться таким уж долгожданным. И девушка уходит. Ускользает прямо на глазах, как вода сквозь пальцы. И что-либо исправить уже не выйдет. Не получится. Мира кладёт кольцо на одну из коробок рядом, снова смахивает капли с щёк, пускай дождь даже не думает заканчиваться. Лия же молча наблюдает за каждым её действием. Наблюдает за тем, как самая главная часть конструкции рассыпается на мелкие кусочки и здание начинает плавно заваливаться то влево, то вправо. Девушка наспех собирает волосы в хвост, накидывает куртку, сапоги. Подходит в последний раз и нежно, невесомо касается губами чужих губ. Целует долго, с печалью. С привкусом соли. Борется с желанием остаться. Боится отпускать. Но продолжать падать в пропасть вместе с Лией она боится ещё больше. Поэтому отстраняется, бросает последний тяжёлый взгляд и, прихватив сумку, уходит. Хлопок двери приводит вторую в чувства. Она стоит совсем одна, в гордом — или не совсем — одиночестве. Проводит пальцами по губам, на которых ещё держится знакомое тепло. Плакать не хотелось. Хотелось выть и бить кулаками стены. Хотелось будить соседей ором. Хотелось отпустить руки и наконец упасть в бездну так глубоко, чтоб больше никогда не вылезти. Но Лия не была бы Лией, сделай так. Вместо всего, она подошла к открытому окну, облокотилась на него локтями и посмотрела вниз. Туда, откуда прямо в этот момент вышла девушка с роскошными каштановыми волосами наперевес с сумкой. Мира стояла внизу, поворачивая голову то в одну сторону, то в другую. Их взгляды не столкнулись, как вы, может, ожидали, или как вам хотелось бы. И брюнетка не повернулась, не изменила своего решения. Выждала пару секунд для храбрости и уверенно зашагала в сторону дороги ловить такси. А Лия… Лия достала из пачки ещё одну сигарету и закурила, подняв взор к ночному небу. Интересовали ли её звёзды? Нет. Она наблюдала за падением снежинок и представляла, как летит рядом с ними. Как они вместе падают с холодного небосвода и летят на грязную землю, чтобы превратиться в слякоть. Ей хотелось верить, что всё ещё можно исправить. Что нужно лишь время, и жизнь снова станет прежней. Но убедить себя в этом оказалось слишком сложно. Она прекрасно понимала, что вернуть уже ничего не получится. Они больше не подростки, и нет — значит нет. Времени на драму больше не осталось. Также, как и желания пытаться склеить то, что склеить невозможно. А виновата в этом она и только она. Ведь достаточно было сделать лёгкое изменение в прошлом, чтобы настоящего не наступило. Один раз отказать человеку, чтобы сейчас, вместо ссоры, девушки сидели под одеялом с кружками горячего шоколада и смотрели старые добрые новогодние фильмы. Но она не сделала этого тогда, и уж точно не сможет теперь. И Новый Год для неё закончился раньше, чем начался для остальных.