Сеющая ветер

– Ещё одно! Ещё одно письмо! – казалось, вопль Бониты Мадригаль можно было услышать даже в самой Боготе. Она выбежала на центральную улицу, подпрыгивая на одной ноге, дабы удержаться на опасном повороте, – Альба! Альба, ты где?! – Что ты орёшь буду тебя режут?! Я чуть доски не уронил! – тут же осадил сестру Данте, но куда там: на него тут же уставились горящие глаза – Извини, но тут такие новости! Где наше семейное древо? Пора вносить коррективы! – Да ты что? – тут же сменил гнев на милость юноша, отряхивая расшитое бисером и халиотисом тёмно-зелёное пончо. Недавно ему исполнилось девятнадцать, и они с Пегги окончательно переехали в Энканто, перевезя следом и «Рондель». СевенЭйч загорелась идеей проведения мастер-классов, так что теперь её молодой муж был занят возведением крытой веранды для будущих учеников в компании нескольких переселенцев. Дело Альбы, «матери Колумбии», подняло немало шума, и, как это бывает у фирм, нечистых на руку, потянуло за собой и другие заметённые под ковёр случаи, из которых денежные махинации были самым невидным пунктом. Почти год, сотни томов дела – и огромная корпорация пала. Альбе выплатили всё до последнего песо из причитающегося по закону – и все до последнего песо она, как глава молодой общины, пустила на восстановление Энканто. Не в деньгах счастье, но всё же они творят чудеса. Постепенно дома стали отстраиваться, а на вновь завезённых почвах заселили плодовые деревья и кустарники. Узнавшая о столь громкой истории общественность потянулась в сердце джунглей, желая познакомиться с главной героиней этого инцидента. Альба не обращалась в СМИ – сами СМИ нашли её среди этих гор и лесов. Как и её дети. Пусть рождённые на заказ, но всё равно её, многие из которых изъявили желание встретиться. А после потянулись первые желающие поселиться в новом месте. Да, большинство всё ещё приезжало не на весь год, но постепенно городок наполнялся людьми. – Я до Кроуфорд-хилл и обратно! – крикнул возившейся с коробками жене Данте. – Конечно, дорогой. Маме привет, – улыбнулась старой шутке СевенЭйч, приклеивая очередной адрес, по которому должна была уехать партия страз. Может, мир снаружи постепенно и переставал быть уютным местом, но людям всё ещё хотелось красоты. – Так и что? Какая ветвь? Кто-то из потомков Амаранты? – не удержавшись, принялся заранее расспрашивать сестру Данте. Видит небо, единственная дочь Долорес, в тот роковой день не приехавшая в Энканто по причине дополнительных занятий в школе, где работала учительницей, отличилась тем, что привела в этот мир пятерых детей целых восемнадцать внуков. – Ни за что не угадаешь! – Со стороны Адриана и Фибы? Но мы вроде нашли всех среди муиска, и… – Да нет же! Помнишь, мы были уверены, что у Антонио и Элфи не было детей? – Да, а… Что?! – А вот! – дразнясь, потрясла письмом у носа брата Бонита, – Его зовут Нольве, он живёт в Норвегии, и всю свою жизнь занимается сохранением популяции оленей в национальном парке. Местные считают, что он колдун, ведь у него на ногах копыта вместо пальцев, но при этом он счастливый семьянин и отец двоих детей. – И они приедут познакомиться? – Сказал, что письмо опередит его всего на пару дней. – Ох, давай «пять»! – выставил ладонь Данте, – Тебе впору быть детективом, Бонита Мадригаль. – Хм, – она задорно прищурилась, – Детектив Бон-Бон. А что, мне нравится. – Мама! Мам, ты здесь? – забежав на территорию усеянного цветами внутреннего дворика, завертел головой Данте, – Нашёлся ещё один!.. О, Нина, золотце. Беги сюда, на ручки! – Это золотце никогда не ляжет спать, а я никогда не разгребу бумаги, – простонала Альба, выходя следом за трёхлетней дочерью, радостно повисшей на ноге старшего брата. – Спать? А дети спят? То есть по доброй воле? – с открытого балкончика высунулось помятое лицо Донни. – Сами выпросили у меня ребёнка вот, наслаждайтесь, – развела руками Альба. Иллюзионист устало, но фыркнул, снова скрываясь на втором этаже особняка, белого снизу и цвета крепко заваренного кофе сверху, чей стиль сами Мадригали с натяжкой, но определяли как «шале». Донни и Меме жили в Кроуфорд-хилл практически постоянно, кроме случаев турне или научных экспедиций. В прошлом месяце Альба вняла просьбам и подарила им сына, с лёгкой руки Пегги получившего имя Рене (как выяснилось позже, в честь Рене Магритта, её любимого художника). – Так и кто у нас там? – обратилась к детям Альба, подправляя любимую кожаную портупею, сделанную руками Руфы. – Ноэль. Сын Антонио и Элфи. – Шутите. – Ни сколько! – приосанилась Бонита, – Чудеса наше всё. – Раз так, – старшая Мадригаль приняла письмо из рук дочери, – Явите мне чудо, уложите эту вертячку спать. Угроза с дверью не работает, у неё уже есть комната. – Прости, мам, меня ждёт Пегги, – тут же свинтил Данте. – А я… – Бонита попятилась, – Надо бы что-нибудь приготовить. До скорого! – Паразиты, – добродушно проворчала молодая женщина, беря на руки младшую дочь и окидывая взглядом творение своей воли: восстановленный из пепла Энканто. – Ты знаешь, что нужно делать. Глава общины взглянула в сторону дверного проёма. Кроф. Её тульпа. В последнее время он показывался всё реже, но Альба уже поняла, что это закономерно. Больше она не была одинока. И этот человек поселился в её сердце как одно из самых тёплых воспоминаний. Альба кивнула, а затем зашла внутрь, устремляясь в комнату дочери. Должно быть, это место отчасти напоминало комнату Бруно – бескрайние просторы внутреннего пространства украшали барханы и сложные смеси песка, пепла и бусинок – но сейчас Альбу волновал только акробатический трюк по смене туфель на шлёпанцы с ребёнком на руках, ведь местное достояние набивалось в закрытую обувь как ничто другое. – Так, мармозетка, – уложив Нину на кровать и сунув ей в руки того самого плюшевого ратона, увенчанного парой заплаток, но всё равно нежно любимого, накрыла одеялом дочь Альба, – Я посижу с тобой, пока ты не заснёшь. – И сказку! – Не-не-не хитрюга, сказка будет на ночь. – Ну позязя! – уставились на неё молящие глаза. – Что ж, – Альба покачала головой, но улыбнулась, смахивая отросшие пряди за ухо, – Какую ты хочешь? – Нашу! – И когда она тебе надоест?.. Ладно, – старшая Мадригаль откашлялась, чтобы воспроизвести тон рассказчика, и, смирившись, начала вещать, – Давным-давно в Энканто одна особенная девушка повстречала одну особенную тень.