Сеющая ветер

Утро для Данте началось только со второго раза: первый фальстарт был когда Ананси, решивший, что его хозяин замёрзнет, переносил их с Пегги обратно в лагерь задел полог палатки. Снова заснуть не составило труда, ведь СевенЭйч обняла его покрепче, и сон настиг парня снова. Ему грезился маленький городок среди гор, в котором особенно выделялся домик на холме. Касита. На этот раз Данте был не в силах проникнуть в сознание одного из предков, и словно смотрел на застывшую картинку с высоты птичьего полёта. Изображение становилось ярче, сновидец обернулся, чтобы увидеть ослепительно белый свет, и... – Ой, напугала? Прости! – заметив, как дёрнулся брат, зашептала Бонита. Она сидела рядом, на корточках. Солнцем и не пахло, горизонт ещё только-только начал светлеть. – Всё в порядке, не волнуйся. Доброе утро, – Данте протёр глаза, приподнявшись на локте. Оглянулся: ни следа Пегги кроме запаха мускуса. Вчера они творили… нечто. До сих пор голова кругом. – Она захотела приготовить тебе завтрак, – мило улыбнулась девочка-подросток. – Катастрофа. Любое блюдо в её исполнении больше похоже на угли. – А чего ты тогда улыбаешься? – Мне всё равно придётся это есть, плюс, я надеюсь на кое-чью помощь, – сверкнул улыбкой Данте, ероша волосы сестры. – Ну ладно, ладно, так уж и быть, – она захихикала, но затем посерьезнела, – На самом деле, я пришла к тебе не просто так. Есть разговор. Выслушаешь? – Конечно, – парень сел, и заинтересовавшийся Ананси материализовался вокруг палатки, сложив голову хозяину на колени, словно верный дракон. – Так вот, – Бон-Бон кашлянула для пущей важности, – Я краем уха слышала разговор Альбы с Меме. Как я поняла, босс нашей с тобой матери мало того что задолжал ей круглую сумму за суррогатное материнство, так ещё и не обеспечивал ей надлежащие условия труда. Даже если ты человек с даром, это не дело – рожать по младенцу в месяц. Ты видел её руки? Сплошь бугры фиброзной ткани. И... Я застала момент появления на свет Нины. С Альбой в тот момент не было никого. Совершенно. Данте ощутил ледяную дрожь. При первой встрече он настолько сосредоточился на факте собственного появления на свет, что совершенно не подумал о самой Альбе. Да и вчера… Даже близко не подобрался. Принял факт рождения других детей как должное, лишь слегка изумившись от их количества. – Ну чего ты? – заметив, как брат трёт лицо, окликнула его Бон-Бон. – Мне стыдно, что я не подумал об этом раньше. – Тебе простительно, у тебя и без того всё сложно, – пусть и неловко, но всё же утешила его Бонита, – Так вот. Альба не хочет нарушать данного этому мерзавцу слова насчёт обращения в суд или СМИ. – Что? Но он же не сдержал своего обещания, это было бы справедливо! – Данте едва не выкрикнул это, но, вовремя вспомнив о том, что лагерь спит, прикрыл рукой рот. – Это мы с тобой так думаем, а у неё, – Бон-Бон едва заметно закатила глаза, – Принципы. Но неужели я одна считаю, что в данном случае подставлять другую щёку попросту нельзя? – Нет, я тоже того же мнения. – Ты не представляешь, как я рада это слышать. В связи с этим у меня идея: коллективный иск. Данте буквально почувствовал, как его зрачки сужаются от изумления: – Что? Но как? – Мы с тобой считаем, что наша мать заслуживает достойной компенсации, верно? – Да, а… – И я думаю, остальные её дети, равно как и их приёмные семьи, придут к такому же выводу. – Ого, – парень даже сглотнул, ведь во рту пересохло, – Конечно, придётся много с кем говорить… – Мой папа собаку съел в таких делах, – Бонита довольно потёрла нос указательным пальцем, – Гарантирую: это будет ещё круче иска Хорхе Мадригаля!.. Так что, – сестра протянула ему руку, – Ради Альбы? – Нет, не так, – подал ей руку в ответ Данте, – Ради мамы. Бонита согласно улыбнулась, скрепляя их тайный договор. Взрослые, ничего не подозревавшие о планах младших членов семьи, встали чуть позже. Удивительно, но неудобство долгого пути и ночлега не смогли сломить Мадригалей. Казалась, что в каждом из них загорелся огонёк, который становился всё ярче с каждым шагом. Они возвращались домой, на землю, взрастившую их предков. И изменить это было не под силу ни времени, ни грозным катаклизмам недалёкого прошлого. – Совсем близко, – сообщил после обеда Данте, – Скоро будет река. Нам нужно идти против течения. В кольцо гор. – Высоковато, – заметил Донни, присматриваясь, – Боюсь, без снаряжения путь туда нам заказан. – Там есть проход, – провидец поневоле заморгал, – Красные... лилии. Нас приведут туда красные лилии. Они всё ещё растут у входа. Я чувствую. Никому и в голову не пришло ставить слова Данте под сомнение. Он шагал впереди, поддерживаемый Пегги и родной матерью, и его двуцветные глаза практически светились от присутствия тайного знания. Ананси, словно лента, стелился у ног своего господина, периодически то ныряя в реку, то взбираясь на деревья. Один раз теневой демон замер на небольшой полянке, что-то разглядывая, но вскоре нагнал свою человеческую семью. Лес начал редеть, уступая место проплешинам ломкой травы. – Комета, – одними губами прошептала Меме, сжимая локоть мужа. – Дан? – заметив, что её возлюбленный замедлил шаг, погладила парня по спине Пегги. У самых их ног росли пусть и крохотные, но красные лилии, образующие прерывистую дорожку. Данте обернулся к Альбе: – Здесь. Прямо за этим пологом. Старшая Мадригаль прислушалась. Ни звука. Ничего похожего на человеческую речь. Страхи утихли окончательно. Неизвестность была всего в шаге. – Я пойду первой. А вы ступайте и за мной, – подхватив Нину на руки, Альба раздвинула спутанный полог из лиан, с трудом, но находя место, где можно пройти. Уцелели крупные плоские камни: да, быть может, время и зарыло их в ил, но этим путём определённо пользовались. Тишина внутри была такая звенящая, что, не будь призрачного отзвука реки, должно быть, свела бы путников бы с ума. Какая-то поросль по краям долины силилась снова покорить бесплодную землю, но получалось так себе. Абсолютное серое ничто под равнодушным небом. На ум Боните пришло то, чем она не стала делиться ни с кем: уроки безопасности. Рассказ учителя о том, как ведёт себя взрывная волна в замкнутом пространстве вроде метро. Она отскакивает от стен снова, снова и снова, до тех пор, пока не утихнет. У живой материи нет никаких шансов, в такие моменты она просто становится пылью. И вот они, семеро уцелевших, не сговариваясь, пошли дальше. Не надеясь ничего найти, нет: просто для того, чтобы не заканчивать движение вот так, стоя на пороге дома, которого больше не было. Нина заёрзала на руках у Альбы. – Погоди, попозже, – рассеянно ответила ей мать, не особо понимая, что вложила в собственную фразу, но девочка издала поистине оглушительный визг. Ей надоело сидеть на руках – Я помогу, – вызвался Данте, смахивая ногой пепел, – Возможно, постоит и успокоится. – Возможно, – сейчас Альбе зверски хотела очутиться на месте Нины. Надо же, никогда не сожалела о временах, когда была мелкой и глупой, а вот поди ж ты. Нина взвизгнула, увидев пыль, и, с поразительной для её комплекции ловкостью вывернувшись из хватки матери, выставила вперёд раскрытые ладошки. Фиолетовые глаза девочки замерцали. – Везёт ей, для неё мир всё ещё классное мес… – начала было Меме, но вдруг резко осеклась, – Смотрите. Пыль возле ладошек Нины начала клубиться, пусть и неловко, но всё же весьма отчётливо, отлично от тех вихриков, что поднимали кроссовки путешественников. Девочка попятилась, опёршись на ноги матери. Взглянула наверх и доверчиво улыбнулась. – Что бы ты ни делала, вперёд, малая, – Альба без раздумий села прямо в пыль, придерживая детские плечики. Нина задорно взвизгнула, резко вздёргивая ручки вверх, и всё пространство долины вняло её дару. Сначала появились силуэты домов, затем замелькали и люди: пусть это были лишь силуэты из серого пепла, но, казалось, что перед глазами Мадригалей предстал Энканто во всей красе. Полный жизни. Яркий. А затем родились звуки. Далёкие, словно пришедшие из земных недр, где-то на границе шума собственной крови в ушах. Никто не мог сказать точно, что вызвало их жизни, но человечки из песка, пыли и песка суетились вокруг них, расступаясь, чтобы дать место образу большого дома. И тех, кто собрался там по случаю сентября. – …через год твоему мальчику настанет пора получать дар, Жози… – Только взгляните, крошка Меме вылитая я в молодости! – Ты сейчас у нас хоть куда, Иса, – на пороге появилась всё ещё статная несмотря на возраст фигура женщины, разменявшей седьмой десяток. Ананси кинулся к ней, оторопел, бестолково топчась на месте, а затем, ужавшись до смольной черноты, взлетел на плечо пылевого призрака, уже в образе тайры прижимаясь к седым кудрям Мирабель Мадригаль. – Значит, на эту штуку запустили бомбы? – Камило Мадригаль поднял глаза к небу. – Да, но они не столь крутые, как остальные, так что они активируются при входе в атмосферу, вроде бы им нужна особая температура, – ответил сухопарый мужчина лет сорока от роду, – Но я не эксперт, все вопросы к моему брату. Эрнандо Мадригаль. Альба боялась моргать. Перед ней были её дед, понятия не имевший о существовании никого из них, и прабабушка. Дар Нины вернул их из небытия на несколько минут. – А я всегда говорила, что у него получится! – мускулистая женщина с короткой стрижкой тоже подошла к дому, поигрывая кузнечным молотом, – Чем там занята наша звезда красноречия?.. Умбра, а где твой сыночек? – Индиго простудился, оставила его с папой, – ответила ей никто иная как Умбра Мадригаль. – Так, вы сейчас точно упадёте, – вихрастое нечто в футболке оверсайз высунулось на крыльцо, потрясая планшетом, – Помните, я продал патент на искусственную кожу? Эти шельмецы выпустили первого андроида! При этих словах вздрогнула Пегги. – А кто это тут у меня? Кто это такой резвый и серьёзный? – Камило склонился над образом маленького мальчика, а затем вдруг принял его облик, – Ох, я уже староват для таких фокусов. – Ещё, ещё! – зааплодировал маленький Донни, и Донни из настоящего сделал два нерешительных шага к фигуркам, но замер: – Это же… мама. – Пап, вот он сейчас разбесится, и я точно его не уложу, – Жозелин Мадригаль ловко загребла сына на руки, надевая на него свою пилотку полицейского. – Я нихотю спа-а-ать! – захныкал мальчик, но женщина с белоснежными волосами чмокнула его в щёку: – Если не будешь высыпаться – так и останешься маленьким, и в следующем году не дотянешься до ручки своей волшебной двери так и знай. – Но я хотю двель! Слова поглотили Мадригалей из настоящего, превращаясь в сплошной поток тепла, которого им так и не удалось ощутить сполна. – … надеюсь, Амаранта наконец покажет нам своего нового ухажёра… – И вот я говорю… – Антонио и его акции по сохранению ледников… – Сколько их ещё ждать? – Мы как раз увидим, как взорвутся снаряды, – на подходе к дому мелькнул Хорхе Мадригаль, аккуратный молодой мужчина средних лет, – Жаль, папа не застал. Зрелище завораживающее. С минуты на минуту они… Образы из пепла замерли, а затем слепились снова. Сотни людей устремились к выходу из горной цепи, из уютного убежища грозившего превратиться в смертельный капкан. – Уводи людей! – буквально рявкнула на сына Мирабель, – Живо!.. Тенюша! Осколок кометы прорвался через облака, раскалённый шар ярче полудня, пожиравший всё на своём пути. Все тени до единой, в том числе и порталы в Касите. И Мирабель это поняла. И отдала последнее распоряжение: – Спасай детей! Вишнёвая тень рванулась наперерез смертоносному свету, выгрызавшему из неё целый клочья плоти, и в последнее мгновение выхватила Ремедиос и застывшего около её колыбели Донни. Неизвестно, было это желанием Нины или же произошло в действительности, но Мирабель вдруг оглянулась и посмотрела прямо на своих потомков, и в тот самый момент, когда её волосы и одежда начали своё превращение в оперение сгорающего феникса, заботливо улыбнулась, не обращай внимания на треснувшие очки. Образы рассыпались, и пыль и песок начали медленно опускаться обратно на землю но это был не конец. По улёгшейся разрухе, едва волоча лапы, брела Вишнёвая тень, потрёпанная, словно боевое полотнище. Она устало плюхнулась на то место, где когда-то был большой дом, и долго сидела, сгорбившись. А затем, резко подняв голову к небу, закричала, беззвучно, но от этого не менее болезненно. И все, все до единой тени, потерявшие свои дома и свои физические воплощения, кинулись к ней, слепляя новый образ, чудовищный, но при этом достаточно сильный, чтобы уберечь от беды кого угодно. Ананси. Нина протяжно вздохнула, опустив руки, а затем дёрнула мать за штанину, чтобы вернуться в её объятья. Альба нашла её исключительно на ощупь: в глазах стояли слёзы. – Иди сюда, брат, – приманив к себе теневого демона, погладил массивную голову сколопендры Данте, – Ты у меня такой молодец. – Он… спас нас. Его мать или он… – Меме вытерла слёзы, но они набежали снова, – Они… Они знали, что не спасутся, но всё равно… Альба? Старшая Мадригаль подошла к месту, где, согласно видению, вызванному Ниной, располагался дом их семьи. И замерла. Странная картина встала у неё перед глазами: молодая женщина с тремя малышами на руках, взмолившаяся об убежище среди гор и джунглей. Светлые дары семьи Мадригаль были рождены верой. Тёмные – бунтарством. А где она, Альба? С какой стороны она? – Давайте… – уняв дрожащие губы, откашлялся Донни, – Разобьём лагерь снаружи, а завтра… Посмотрим, куда идти. – Нет. Иллюзионист повернулся к старшей в семье: – Альба, мы… – Убежать может каждый. Легче лёгкого бросить то, что бесплодно или несёт груз воспоминаний. Но лично у меня, – она выпрямилась, крепко обнимая Нину, – Никогда не было настоящего дома. Лишь клетка, как у кур свободного выгула. И теперь, спустя столько лет, я наконец-то узнала, откуда я родом. Откуда мы родом. И даже если весь мир, а может, и сам космос против, – она грозно зыркнула на набухшее в преддверии дождя небо, а затем снова перевела взгляд на детей и родственников, – Я всё равно останусь здесь, сколько бы времени и сил у меня это не отняло! И нечего пучить на меня глаза! – Мы не… Это… – Пегги указала куда-то ей за спину. – Что там? О… Пепел снова пришёл в движение, но на этот раз не по воле Нины. Искры, мелькавшие в нём, были ни жёлтыми, как у светлого дара, ни чёрными, с лёгким красноватым оттенком, как у повелителей теней. У этого потока был цвет лампы чёрного света: недалеко от тьмы, но всё ещё видимый синий, манящий к себе ночных бабочек. – Это же... Касита? – глаза Данте провожали возведение огромного здания, смешавшего в себе несколько стилей. – Нет. Не совсем, – с улыбкой поправила его Альба, глядя, как черепички встречаются в центре двускатной крыши, – Это наш дом. Наше новое родовое гнездо. И мы назовём его как захотим.