Наруто воспитанный Биджу

— …Которая называется Кусагакурэ но Сато. Услышав это, Минато так сильно подавился чаем, что тот разлетелся по всему столу, а сам он закашлялся. А Кушина, казалось, всё ещё пыталась осмыслить услышанное. Обведя взглядом эту картину, Курама мысленно вздохнул и начал считать. На счёте «три» его перепонки едва не разорвались от пронзительного и полной ненависти крика. — Ч-Т-О-О-О Даттэбанэ? — Громко воскликнула Кушина, выпуская огромное количество Ки. Курама даже не отреагировал на это, потому что для него это было так же незначительно, как если бы генин выпускал Ки на джоунина. Поэтому Курама спокойно продолжал пить свой чай. А вот Минато забеспокоился и попытался успокоить свою жену. Однако через десять секунд он уже лежал у стены с подбитым глазом, пытаясь при этом свести глаза в кучу. Кушина, выместив злость на кухонной мебели и муже, успокоилась и села за стол. — Как они могли обмануть меня, сказав, что у них нет членов моего клана? Пробормотала она едва слышно. В её эмоциях ощущались злость и ненависть, которые вскоре сменились печалью. Не успел Курама встать со стула, чтобы успокоить её, как со второго этажа послышался топот. Когда дети спустились и увидели, что здесь происходит, то две девочки сразу же подбежали к Кушине, чтобы её успокоить. При этом они бросали на Кураму злые и раздражённые взгляды, а на отца — сочувственные и обеспокоенные. Через полчаса, когда Кушина успокоилась, а Минато пришёл в себя, Курама вместе с мальчишками попрощались и, извинившись за беспокойство, ушли.

В доме Намикадзе после ухода Курамы.

Когда гости ушли, Кушина отправила дочерей в их комнату, пообещав скоро присоединиться к ним. После их ухода Кушина тяжело вздохнула и прошла в гостиную. Там она села на диван и серьёзно сказала: — Дорогой, если через неделю этой семьи Узумаки не будет в нашей деревне, я сама отправлюсь туда и разрушу эту поганую и никчёмную деревню до основания, а затем заберу своих соклановцев с собой, — произнесла Кушина, в голосе которой слышались нотки злости и угрозы. Минато, держа в руке кусок замороженного мяса, ответил: — Дорогая, ты уверена, что сможешь сама забрать их? Помни, у тебя больше нет силы Девятихвостого, а значит, и того преимущества, которое он тебе давал. К тому же, Кусагакурэ — не только наш союзник, но и Ивы. Если ты нападёшь на Кусагакурэ без доказательств и серьёзного повода, мы нарушим дружественный и союзный договор, из-за чего наша деревня может понести экономические потери. И, наконец, ты уверена, что этому Кураме можно верить? Ты знаешь его всего лишь пару дней, а какой он на самом деле, мы не знаем. Вдруг он всё соврал или где-то приукрасил, чтобы поднять в твоих глазах своё положение и доверие? Услышав это, у Кушины вздулась вена на лбу, а кулаки сжались добела. Единственное, чего она сейчас хотела, — это врезать чугунной сковородкой по этому лицу. Но, подавив злость, она уже более жёстким и твёрдым голосом сказала… — Во-первых, после извлечения биджу моя сила, выносливость и объём чакры многократно возросли и продолжают расти, как у обычных Узумаки в моём возрасте. Доказательство тому — твой глаз. Или ты забыл, как недавно я смогла одним ударом отправить в нокаут легендарную «жёлтую молнию» Конохи, который, к тому же, является четвёртым Хокаге? — с ехидцей произнесла она. А лицо Минато едва заметно покраснело, а глаз дал о себе знать новой пульсацией. — Во-вторых, доказательства есть, хоть они только на словах. А повод — это мои соклановцы. Я напомню тебе, что являюсь единственной химе своего клана, что делает меня автоматически главой. А это даёт мне право забрать своих соклановцев и объявить Деревню Травы в краже, пленении и отказе отдавать членов моего клана. Поэтому я, по закону, имею право прийти к ним в деревню и разнести её в пух и прах. Но это, конечно, будет крайней мерой, если они так и не захотят возвращать моих соклановцев. В-третьих, братец Курама говорил правду. Я не знаю, как это объяснить, но я чувствую это. К тому же его родной сын кажется мне ближе, чем племянник. Он мне как… — Прикусив губу, она замолчала, а в её глазах появились слёзы. Увидев это, Минато подошёл к ней, нежно обнял и, подождав, когда она успокоится, мягко сказал: — Я понял, о ком ты говоришь, но, пожалуйста, поверь мне, Наруто не может быть этим человеком, — сказал он, вытирая её слёзы. Он хотел продолжить свою мысль, но в этот момент к ним подбежали Акеми и Наоми. Они крепко обняли их и начали что-то оживлённо рассказывать. Когда они закончили, то взяли их за руки и повели на второй этаж. Ну, а глупая мысль о том, чтобы сделать тест ДНК и попытаться убедить Кушину, что этот ребёнок не их сын, исчезла так же быстро, как и появилась.

****

Неделю спустя была сформирована и отправлена делегация в Кусагакурэ, которая состояла из четверых глав кланов, а именно Фугаку Учиха, Шикаку Нара, Какаши Хатаке и их командир Кушина Узумаки. Когда они прибыли в деревню, то возле входа их никто не встречал, кроме стражников ворот. — Здравствуйте, Шиноби… — Оглядев группу, он заметил протектор деревни и продолжил: — Конохи, какова ваша причина визита в нашу деревню? — Задал он свой постоянный ненавистный вопрос. — Мы являемся делегацией, которая прибыла по поводу… — Договорить Кушине не далперебивший охранник. — Но меня никто не предупреждал, что к нам прибудет делегация из Конохи. Подождите пару минут, я свяжусь с нашим Кузукаге и узнаю всю информацию. — Через пять минут возле группы Кушины появились шесть человек, на одном из которых была шляпа Кузукаге, и, выйдя вперёд, он сказал. — Здравствуйте, Кушина-сан, — произнёс мужчина в довольно преклонном возрасте. — Прошу вас пройти со мной в переговорную, чтобы мы могли обсудить ваши вопросы. — Кушина согласилась, и они направились к самому большому зданию в деревне. Оно было трёхэтажным, по форме напоминая башню, а на его фасаде было написано название деревни. Когда они вошли в переговорную, все сели за стол, и Кушина начала разговор: — Даичи-сан, мы прибыли в вашу деревню не из-за союзного договора деревень, а по требованию и с претензиями одного древнего клана. — Жестким и уверенным голосом проговорила Кушина, на что глава малой скрытой деревни нахмурился и произнес: — И какие же претензии у этого клана к нашей деревне? У нас нет ничего, что могло заинтересовать или разозлить этот древний клан. И если это не секрет, то у какого клана есть претензия в сторону нашей деревни? — Даичи-сан, клан, у которого есть претензии к вашей деревне, это… — Сделав паузу, Кушина мысленно выдохнула и намного серьезным голосом и более жестким взглядом продолжила. — Мой клан, Узумаки. А претензия у меня одна. В том, что вы скрываете у себя членов моего клана, а именно мать с ребенком. И сразу же опережу ваш вопрос о том, откуда у меня эта информация. Видите ли, у одного моего соклановца есть магазин, в котором он продаёт различные изделия по фуиндзюцу, и однажды один торговец из Кусагакуре поведал ему о том, что в вашей деревне есть члены древнего клана Узумаки, которые могут исцелять любые раны. Поэтому я требую, чтобы вы немедленно привезли их сюда, а иначе вы должны понимать, что я могу сделать с вашей деревней. — После сказанных слов лицо главы маленькой скрытой деревни заметно изменилось, и на нем выступили капельки пота. — Кушина-сан, в нашей деревне нет представителей вашего клана, поэтому не стоит обвинять и угрожать нам. Вы должны понимать, что если ваши обвинения не будут подкреплены чем-то более весомым, чем просто слова, это может привести к неприятным последствиям. Мы являемся союзниками не только Конохи, но и Ивагакуре, которые не против отомстить вам за проигрыш в Третьей мировой войне шиноби, тем более ваше оружие массового поражения сейчас запечатано в пятилетнем мальчике, который не сможет использовать силу Девятихвостого как минимум еще лет семь. Поэтому я считаю, что наш разговор окончен, — произнес Кузукаге, собравшись уже уходить. Однако, заметив, как сначала один черноволосый мужчина в очках прошептал что-то на ухо Кушине, а затем другой с прической, напоминающей ананас, он заметно напрягся. В то же время лицо Кушины озарилось улыбкой. — Вы ошибаетесь, Даичи-сан. В вашей деревне действительно есть мои соклановцы, и вы только что сами это подтвердили. — Увидев недоумение на лице Кузукаге, она пояснила: — Вы, возможно, забыли или не обратили внимание, но сейчас перед вами стоят четыре главы кланов: Учиха, Нара, Хатаке и я, Узумаки. Как вам известно, у Учих есть особые глаза, которые помогают им определять, врет человек или нет, а Нара хороши подмечать малейшие детали в поведении и речи, а Хатаке известен своими нинкенами, которые сейчас, кстати, обыскивают вашу деревню. — От произнесенных слов глаза Даичи расширились, а на лбу выступили вены от злости, а лицо покраснело, словно помидор. Но не успел он высказать всё, что думает о листовиках, как внезапно разбилось окно, и оттуда вылетел упитанный мопс, а за ним пара шиноби. Оглядевшись, он быстро подбежал к Какаши и начал докладывать: — Какаши, мы нашли их! Но мать девочки находится в очень тяжелом состоянии и может умереть в любой момент из-за чакры истощения и множества ран по всему телу, которые напоминают человеческие укусы. Я даже удивлён, что она все еще жива. Не зря ходят слухи, что члены клана Узумаки очень живучи. — Почесав мопсу за ухом, Какаши отозвал свой призыв обратно. Кузукаге от неожиданности прикусил язык, но пришел в себя и начал поток обвинений в предательстве, нападении и незаконном обыске деревни в сторону Конохи. Но он быстро заткнулся, как только от Кушины повеяло непреодолимой жаждой крови. А позади нее стали слышны звуки цепей, известных как Конго фусо, которые раскачивались из стороны в сторону, словно змеи, в поисках добычи, которую можно было бы пронзить, опутать и спеленать. Раздался грохот, и в зал совещания ворвалась толпа шиноби, которые заняли оборонительную позицию, достав кунаи, сенбоны и мечи. — К-А-К, вы могли допустить, чтобы мой соклановец оказался в таком состоянии?! И при этом вы нагло лгали мне прямо в глаза! Немедленно приведите их сюда, а иначе… — Цепи, которые находились позади Кушины, замерли и с готовностью кобр нацелились на шиноби, стоящих перед Кушиной. От увиденного все шиноби травы напряглись, а некоторые даже сложили печать противостояния. И тут раздался грубый голос. — Кушина-сама, прошу вас успокоиться, иначе мне придётся использовать силу своих глаз, чтобы остановить вас, иначе вы можете спровоцировать новую войну. — произнёс Фукаге, и Кушина слегка ослабила свой гнев, но цепи не убрала, показывая, что готова к бою. Услышав слова Фукаге, лицо Кузукаге исказилось ещё сильнее, и он, не выдержав, закричал. — Да как вы смеете! Кто вы такие, чтобы говорить подобные вещи?! Неужели вы думаете, что я поверю, будто бывшая джинчурики способна нанести серьезный ущерб моей деревне? Особенно после той ночи. Ни один джинчурики не выживал после извлечения биджу, а вы, Кушина, выжили, что должно было меня удивить. Но я хорошо знаю ваш клан. Не зря же у нас столько лет живут пара Узумаки. Неужели вы думаете, что за это время я не изучил их возможности? — с ухмылкой произнес он. — Но даже так вы не можете быть выше уровня чунина. Да и вас здесь всего четверо, а нас в деревне более тысячи. — Закончил он, посмотрев в глаза шиноби Конохи. И не увидел в них ни страха, ни беспокойства, что немного напрягло его. И не зря, ведь сразу после того, как он закончил, один из них прокашлялся, привлекая к себе внимание, он сказал: — Даичи-сан, кажется, вы не совсем осознаёте, что происходит. Позвольте мне прояснить ситуацию, акцентировав внимание на нескольких важных моментах. Во-первых, Кушина-сама абсолютно здорова, и её ранг почти достигает уровня элитного Джоунина. Как вы думаете, сколько чакры и контроля требуется, чтобы создать такие цепи и удерживать их в течение длительного времени? Во-вторых, вы, вероятно, помните, кто является мужем Кушины-сама. — Не дожидаясь ответа Кузукаге, он продолжил: — Это Четвёртый Хокаге, Жёлтая Молния Конохи. Как вы думаете, что произойдёт, если он узнает о нападении на делегацию Конохи, возглавляемую его женой? А он узнает, будьте уверены, ведь в любом случае мы сможем отступить и вернуться в Коноху или, в крайнем случае, отправить свиток с докладом и просьбой о поддержке через призыв. В-третьих, это война между Конохой и Ивагакуре, которые с радостью вступят в конфликт, так как всё ещё держат обиду на Конохагакуре. И мне вот интересно, где именно будут происходить основные сражения между нами, как вы думаете, «уважаемый» Кузукаге? — От последнего предложения глаза Даичи расширились от удивления, а вся его уверенность и решимость вмиг улетучились. Сделав жест своим шиноби, чтобы они отступили, он сел обратно за стол и, признав своё поражение, произнёс: — Хорошо, я понял, что был неправ и не замечал некоторых моментов. И я готов отдать вам Узумаки, но у меня будет пару условий. — Убрав цепи и сев на свое место, Кушина стала внимательно его слушать. — Первое: это никаких претензий со стороны Конохи и кланов, после того когда мы отдадим вам, Кушина-сан, ваших соклановцев. И второе: это выплата в размере пятидесяти миллионов рё. — Не успела Кушина возмутиться или что-то сказать, как Шикаку опередил её. — Не будьте ли вы любезны сказать, за что именно мы должны заплатить пятьдесят миллионов рё? — Как за что? В договоре, который подписала мадам Минори, было указано, что она обязана на протяжении двадцати лет предоставлять услуги по исцелению раненых в размере пяти людей в день. Взамен мы дадим им кров и еду. Ну а если она захочет уйти, расторгнув договор, то будет обязана в качестве возмещения за то, что не выполнила со своей стороны условие, пятидесяти миллионов рё. Поэтому у меня есть все права на эту сумму денег. — Глянув документ, Кушина бросила беглый взгляд на Шикаку и, увидев его подтверждающий кивок, сказала: — Мы готовы выплатить вам эту сумму, но с одним условием: мы выплатим вам двадцать миллионов рё сейчас, а остальные только в случае, если Минори-сан останется в живых до тех пор, пока мы не заберем её к себе в Коноху. Но как вам такие условия, Даичи-сан? — Хм… Хорошо, Кушина-сан, я согласен на такие условия. — С этими словами он отдал приказ своим подчинённым подготовить документ. Затем, чтобы разрядить обстановку, он предложил: — Пока договор составляется, не хотите ли выпить по чашечке чая? — с улыбкой спросил он. Кушина на мгновение задумалась, но спустя какое-то время согласилась, не увидев в этом никакой угрозы. Лишь спустя час обе стороны были полностью удовлетворены условиями договора, и он был подписан. Подойдя к дому Минори, Кушина с легкой неуверенностью нажала на дверной звонок. Через пару минут она услышала неспешные шаги детских ног, а затем раздался робкий голосок: «Кто там?» Не растерявшись, Кушина ответила, что они пришли от Кузукаге, чтобы помочь её маме. Раздался щелчок, и дверь со скрипом открылась. Перед глазами делегации Конохи предстала маленькая худенькая девочка, на лице которой читалась надежда на спасение своей мамы. Недолго думая, она привела их к своей матери. От увиденного зрелища по телу Кушины пробежали мурашки, а выражение её лица изменилось сначала на ужас, а затем на злость. Успокоившись, она использовала Шиндан (технику обследования тела), единственную технику Ирьёнина, которую Кушина могла использовать с её контролем чакры. Закончив использовать технику, Кушина серьёзно нахмурилась. Она не могла понять, как им доставить Минори в Коноху, чтобы Цунаде могла спасти её. Ведь с её ранениями это было бы невозможно. От размышлений её оторвал едва слышный голос: — Кто-о, кх-х, в-ы та-кие? — Повернувшись к женщине, Кушина на мгновение удивилась, но, увидев в этом возможность, стала искать определённые таблетки в подсумке, при этом отвечая: — Я Узумаки Кушина. Прибыла сюда, чтобы забрать тебя и твою дочь к себе в деревню. Но в таком состоянии, в котором ты сейчас находишься, я сомневаюсь, что ты доедешь живой до моей деревни. Поэтому я попытаюсь как-то тебя подлатать за эти пару дней, чтобы твой организм пришел хотя бы в более-менее нормальную форму. А вот и они. — Найдя искомые таблетки, Кушина положила их на стол, дабы помочь женщине приподняться с кровати. Подав ей таблетки с водой и подождав, пока она примет их, продолжила. — Вот, а теперь лежи, отдыхай и ни о чем не беспокойся. — Я вам кх-х очень благодарна, но я не могу принять кх-кх-х ваше предложение переехать кх-х-х к вам в деревню. У меня заключен контракт с главой этой деревни. Поэтому уходи… — Не успела она договорить, как в комнату вбежала Карен и, забравшись на кровать одним легким движением, обняла её со слезами на глазах и стала умолять не отказываться от предложения. Не выдержав больше вида потрепанного ребенка, Кушина схватила руку Минори и с уверенностью в голосе сказала: — Минори-сан, не переживайте, мы уже договорились с Кузукаге о том, что вы вместе с дочкой переедете к нам, а сумму, которую вы обязаны выплатить из-за невыполнения договора, мы выплатим. Поэтому успокаиваетесь и спокойно восстанавливаете свои силы. — Оставив мать с дочерью наедине, Кушина направилась к Шикаку, при этом неспеша оглядывая дом, в котором они проживали. От увиденной обстановки она нахмурилась, ведь хоть и было видно, что дом пытались привести в подобающий вид, но вот пол, потолок и стены выделялись своей старостью, щелями, потертостью и пятнами. Подойдя к главе клана теневиков, она завязала разговор: — Шикаку, у меня есть к тебе просьба, можешь сходить к Кузукаге и узнать, нет ли у него ирьенина хотя бы B-ранга. Ведь с теми ранениями, которые у нее есть, мы не сможем перенести её в Коноху, даже если используем свиток запечатывания, её организм не выдержит. — Обсудив еще пару моментов, Шикаку направился снова в резиденцию Кузукаге.

Резиденция Кузукаге, несколько минут после ухода делегации Конохи.

— Кузукаге-доно, вы могли и не отдавать Узумаки. Ведь её дочь неплохо могла усилить нашу деревню в будущем, плюс я сомневаюсь, что Хокаге бы развязал войну ради двух представителей клана красноволосых, тем более одна и так находится при смерти. Так почему же вы ей не отказали? — Встав с кресла и подойдя к окну, при этом сложив руки за спиной, мудрым голосом сказал: — Тэдэши, ты прав, во многом прав, но ты кое-что упускаешь. Во-первых, её характер, она такой человек, который будет идти до конца и, пока не получит то, что хочет, не успокоится. Это присуще практически всем членам этого проклятого клана. Во-вторых, из-за проигрыша Ивагакуре в третьей мировой войне шиноби у нас большой не хватка заказов для наших шиноби. И на данный момент наша деревня остаётся на плаву только благодаря торговле специальных чернил и табака, и эти пятьдесят миллионов рё нам очень сильно поспособствуют. И в-третьих, им сейчас наверняка понадобится ирьёнин, дабы хоть как-то подлатать ту Узумаки, благодаря чему мы сможем заполучить еще немного денег. Эх… Хорошо, что тот паршивый обезьян подох, если бы он оказался здесь, то я сомневаюсь, что у нас получилось бы провернуть такое. Хоть с ними и есть глава клана Нара, но они хороши в тактике и в военном планировании, но не в торговле. Всё понял, сын? Скоро эта должность перейдет тебе, поэтому ты должен сейчас как можно усердней работать и запоминать все эти подковырки. — Спустя полчаса в дверь раздался стук, и, получив разрешение войти, показался Шикаку Нара.