Дипломная Работа

Тысячи, тысячи листов, что лежали на столе, были сбиты в одну копну неразборчивых бумаг, написанных, в буквальном смысле, на неизвестном Эдгару языке. Руны, слова на древнескандинавском в какой-то момент стали даже не просто домашним заданием, а целой дипломной работой, за которую он сел только в самом конце года. Узнав о том, что именно станет его решающим заданием, ему захотелось выпрыгнуть в окно из многоэтажного здания, что назывался его ВУЗом. Зачем он поступил именно на этот плешивый факультет? Но уже ничего не изменить. Оставалось пытаться сделать эту работу хоть кое-как, только чтобы закончить свои мучения. Бледные губы раз за разом шепчут ни то ругательства, ни то пытаются произнести слова, которые складывались из этих самых рун. Каждая имела свое значение и вид, а слова из них были абсолютно сумбурны по сравнению с их единоличным значением. Уже глубокая ночь, на дворе жаркое лето, а вместо того, чтобы спать или отдыхать где-нибудь в пабе со своими друзьями, он сидит за бумажками, книгами и перед ноутбуком, пытаясь составить хоть что-то по этой теме. Половина его работы должна демонстрировать наглядные примеры использования рун в те года и в нынешние, и если первая половина, которую он нагло списал с какого-то левого сайта еще хоть как-то далась ему, то вторая была пуста. В книгах было слишком мало информации, лишь сами руны и их значение с возможным происхождением, а примеров их наглядного использования не было, как и в интернете, а этого катастрофически не хватало. Эд поджимает губы, а после с резким хлопком закрывает книгу и тонкими пальцами, напряжёнными до дрожи, отталкивает толстую книжонку подальше от себя. Та прокатывается по столу, сминая за собой несколько таких же бесполезных бумажек. Под тусклым освещением одного лишь монитора Эдгар не видит, как несколько листов падает со стола. — Да что ж это такое, — шептал он, потерев пальцами переносицу и откинувшись на деревянный стул, слегка покачиваясь. Медленно открыв глаза, он встает со своего места, а после идет к кровати, почти падая на нее. Он уже давно хочет спать, о выходных не может идти и речи, ведь даже суббота и воскресенье стали для него лишь попытками хоть как-то собрать воедино то, что он весь семестр прогуливал. И это воскресенье не стало особенным. Ему приходится лишь надеется, что он сдаст этот проклятый экзамен или хотя бы проснется завтра утром. *** Новое утро, как и прошлое, как и будущее, оказалось ужасно тяжелым, тусклым и холодным, даже несмотря на яркий рассвет и плюсовую температуру. Июнь проходит так не только у него, но от этой мысли не становится легче. Дорога до его университета будет проходить, как обычно, через ванную и набитый автобус, который всегда трещит по швам в такое время. Круги под глазами стали его привычной чертой, как давно он не высыпался. Каждая его ночь проводилась либо за просмотром сериала, либо за дипломной работой. На сон уходило по 3-4 часа, а такой распорядок дня не мог не дать о себе знать. Утомляющая учеба, работа и личная жизнь, что пылилась на полочке забытых обязанностей, выбивали из него жизнь чередой мрачных событий. Не менее мрачных, чем сам Эдгар, который успел стать таким на фоне сего насеста. К этому всему добавился и финальный экзамен, который успел убить в нем свет, позволяя мраку, что таился в улочках его души, расползтись и забрать себе все, чем раньше владел угашенный свет. Эда почти выбрасывает из автобуса, когда он пытается аккуратно выйти. Зло зыркнув в сторону уже уходящего транспорта, Эдгар натягивает кожаные перчатки чуть выше, так как те успели сползти в этой давке. Остановка находится прямо у входа в довольно большое здание. На вид оно было куда современнее, чем изнутри. Старые пошарканные обои, столы из дерева еще со времен Советского Союза и расползающаяся трещинами штукатурка. Почти такие же студенты, как и он, расползлись кто по группам, кто по парам, у Эда не было никого. Парень ходил один, вечно мрачный. Даже череп на его черной футболке не желал быть его собеседником. Смотреть на то, как собравшиеся в такую рань студенты дружно общались, было невыносимо, пришлось сразу идти в аудиторию, дабы не видеть того, что могло быть и у тебя, но по известной, одной судьбе причине, не было. Эдгар смотрит на расписание, а конкретно на номер кабинета, где ему предстоит отсидеть не менее часа, перед тем, как он сдастся и уйдет оттуда. Даже не удосужившись посмотреть на предмет, парень убирает телефон обратно в карман серых джинсов с порванными коленями и идет прямиком к страданиям. Ноги сами приводят его к нужному кабинету, и он, не постучавшись, заходит внутрь, толкая обшарпанное дерево одной рукой. — Эдгар, а ты рано сегодня, — произносит со стороны учительского стола один мужчина, чей голос Эдгар вовсе не может вспомнить. Его тон радостный, будто он встречает старого друга, а не очередного студента. — Даже не так, ты впервые здесь за последний семестр, вот так счастье! — усмехается учитель, а Эдгар, слыша слова и тон этого человека ловит небольшую панику от того, что не может вспомнить его, а после поднимает глаза, встречаясь взглядами с учителем того самого предмета, который создал это адское задание, что попало в руки к парню. Фэнг надменно восседает на своем троне в виде черного крутящегося кресла, на спинке которого висел пиджак. На самом же Фэнге была серая футболка и брюки. Эдгар смотрит на него с немым страхом, хоть ему и не нужно было оправдываться, где он был все это время, как и зарабатывать оценки, но все же явиться к тому, кого ты избегал в течении достаточно долгого времени, было тревожно, да и слова этого самого человека только подливали масла в огонь. — Здравствуйте, — с легкой паникой в голосе говорит Эд, а после проходит к своему, самому дальнему месту, и садится, сразу же утыкаясь в телефон, дабы не смотреть на столь надменное лицо, что сейчас точно сверлит его взглядом с жуткой ухмылкой. — Здравствуй, Эдди, — Фэнг поднимается со своего трона и идет прямиком к своей жертве, которая так старательно надеется, что время протечет быстро, однако не настолько, чтобы Фэнг не подсел к нему за стол и не начал разговор. — А чего это мы вдруг прийти решили? — мужчина закидывает руки за голову, смотря в сторону Эдгара, который делал вид, будто находится один в аудитории, но нет. Фэнг понимает, что он просто не может не воспользоваться пустым помещением и таким, явно случайным приходом именно того студента, который не приходил, и кого он ждал. — Ты игнорировал меня весь семестр и ни разу не появился на лекции, чего это вдруг решил почтить меня своим присутствием? — Все продолжает он слащавым тоном, и Эдгар, слыша этот голос, чувствует, как его берет злость. — Я просто не знал, что ты преподаëшь именно здесь, а почему я не приходил ты и сам знаешь, — Отрезает Эдгар и отсаживается чуть дальше от своего собеседника, говоря, что на этом их разговор окончен, но Фэнг игнорирует его и лишь подвигается ближе. Кажется, что его не удовлетворил тот ответ, который отвесил, почти выплюнул ему Эдгар. Эду не нравится присутствие этого человека, ему не нравится, что Фэнг был не просто учителем для него, что тогда, когда они были знакомы, что сейчас, когда он сидит возле него и пытается поговорить. Он помнит, как они познакомились и их одну совместную ночь в баре, которая закончилась в переулке. После этого Фэнг пропал на несколько месяцев и объявился только когда их свели обстоятельства, после чего он стал вести себя как ни в чем не бывало, что и заставило Эда пропускать его предмет. Он был уверен, что Фэнг приложил руку к тому, чтобы ему досталось именно его задание. В тот момент, когда Фэнг исчез из его жизни, Эдгар думал, что это единственный человек, уготовленный ему судьбой, он ждал, но в конце концов просто смирился. — И все? Ты даже не скучал по мне, Эдди? — По-щенячьему смотря на Эдгара, он наклоняется к рукам парня, закрывая собой обзор на экран. То, как Эд не обращает на него внимания, — бесило, — однако сам Фэнг даже не думал показывать этого, ведь он тоже все помнит, как бы не хотелось тревожить старые раны, но ему приходится напоминать себе об этом, чтобы не разорвать Эдгара на кусочки прямо здесь и сейчас. — Не называй меня так, — Эдгар все же убирает телефон, смотря на привычные, такие оказывается знакомые черты лица и фиолетовые волосы, собранные в пучок. В голове вспышками отдаются воспоминания, от которых на языке появляется горечь, а к горлу подступает ком. Его лицо выражает ни то презрение, ни то горькую обиду, которую он тут же гасит сонной усталостью, дабы не давать учителю повод говорить что-то обидное дальше. — А ты? Скучал по мне? — Укоризненно спрашивает Эдгар с абсолютно спокойным выражением лица и нечитаемым голосом, холодом и не более, а после выдыхает, мотая головой, будто пытаясь оборвать всю эту нелепую связь, которая заковывается звеньями друг за друга и тянется под последними воспоминаниями будто якорем, заставляя вспомнить абсолютно все. Эдгар рубит эту цепь. — Забудь, можешь не отвечать, я и без того знаю ответ, — Одной рукой парень отталкивает учителя от себя, пока тот явно пригрустнув, сидит с не детской обидой и даже долей понимания. Фэнг встает и уходит к своему месту. Зачем слышать ответ, если ты уже его знаешь? Эдгар не чувствует облегчения от чужого ухода. Его саднит все произошедшее наяву и в его голове. Воспоминания вспыхнули пламенем, перекрывая доступ к разумному. Время подходит к началу пары, и помещение постепенно заполняется студентами. Их гораздо больше, чем обычно, но Эдгар этого не замечает. Он слишком погружен в себя и будто невидимым полем отталкивает от себя людей, ближайшие места к нему всегда пусты, он к этому привык и наоборот пользуется этим в свой комфорт. Он не говорит с людьми, которые к нему подходят, он не говорит с сокурсниками, он не говорит даже с родителями, что уже давно забыли неправильного сына. Фэнг, что был рядом с ним в годы средней школы, стал ему лучшим другом, а перед своим исчезновением самым настоящим любовником. Почему он ушел, оставив Эдгара одного в том злосчастном переулке? Долго же Эд разбирал эту ситуацию, но сам не пришел ни к какому выводу. Его просто не было, а после сброшенных звонков, переезда, да и вовсе полной обрубки связи, сам Эдгар погрузился в заморозку. Он будто отложил все чувства и свою жизнь в целом, осталась только телесная оболочка, будто роботизированная и исполняющая любой приказ. И не было больше слез и разъедающей грани боли. Пока Фэнг снова не объявился, совершенно такой же, только чуть старше. Он стал выглядеть лучше, его тело окрепло, черты лица стали более острыми, стал выше, а волосы чутка отрасли. Эд завидовал ему во всем, он был немощным, слабым, и хоть тощим его назвать нельзя было, до Фэнга он не коим разом не доставал. Эдгар возненавидел его в ту же секунду. За то, что так бесцеремонно ворвался в его жизнь, за то, что так легко все забыл, за то, что усложнил все, когда его чувства стали оттаивать, за то, что даже не искал его и это была случайность. Он винил его во всем, не ожидая, что защитная реакция спадет, оставив глупый стыд, и сознание придет на место, заставив его снова ощущать горечь разлуки с человеком, который так близко, но даже стоя рядом, он далек от него. Время шло предательски медленно. А Фэнг вел лекцию, как ни в чем не бывало, иногда смотря в его сторону пустым взглядом, таким же пустым, как и глаза Эдгара, что просто были не способны больше наполняться печалью и искриться радостью. Фэнг больше не трогал его, ничего не спрашивал, не дергал, не обращал внимания, чем сделал Эдгару одолжение, ведь так ему было проще собрать себя в кучу и взять в руки, снова переживая очередную встречу, сжигая все эмоции и продолжая дальше жить пеплом, а из него мало что получается. Пара закончилась. Эдгар встает и уходит первым, а вслед ему смотрит Фэнг, который кажется разбитым, но лишь на долю секунды, будто он проиграл в видео игре и собирается повторить попытку, натягивая обратно дежурную улыбку, пока Эдгар отдаляется от него все дальше и дальше, как когда-то ушел и он. Эдгар понимает, что больше не сможет сидеть здесь, он выходит из здания, встречаясь с жарким солнцем, но ему все равно холодно. Все уже разбрелись, кто на работу, кто на учебу и автобус, на котором он планировал доехать домой. Этот автобус оказался пустым. Парню это только в радость, пусть и очень сомнительную, но это явно лучше, чем утром. Вся дорога была занята мыслями о Фэнге, о том вечере, о том, почему он ушел и ничего не сказал ни до, ни после. Как и в тот раз, ответа он не нашел. Верить в то, что им нагло воспользовались не хотелось, ведь это было слишком неправдиво и больно. Их дружба была слишком крепка для такой теории, ведь не будет он выходить ночью, лишь для того чтобы поговорить, если бы пользовался им, ведь так? Сам Эдгар считал, что он него нет никакой пользы, чтобы эксплуатировать его. Он не богат и не настолько уж красив для этого. Он искренне верил, что Фэнг убьет его, смотря ему в глаза, но он сделал хуже, он вырвал из Эдгара часть его самого и оставил истекать кровью, а после заживлять гниющие раны, чтобы потом прийти и снова разрывать то, что только начало срастаться. За окном пролетают машины, знаки и люди, мирно идущие по улицам, и вот, его остановка. Он вроде уже не настолько мал, чтобы так убиваться из-за того, что произошло почти четыре года назад, а может и больше. Он снова дома, снова лежит на кровати и смотрит в стену, даже не думая над тем, чтобы снова попробовать начать делать какую-то работу. У него нет на это сил, настолько выматывающим и тяжелым был такой короткий диалог с Фэнгом, который что тогда, что сейчас занимает главную роль в его жизни, но в этот раз он не герой, что спасает его от тягот жизни, а наоборот, навешивает их. Весь оставшийся день Эд лежит в кровати, будто растворившись в собственном сознании и плывя в потоке мыслей. Только когда наступает ночь, и он понимает, что перед глазами темнота, а гул на улице не особо стих, он решает подняться. Тело затекло от неизменной позы и делать хоть что-то становится затруднительно. Через легкую боль в мышцах, что чувствовалась больше всего в шее, он натягивает свой любимый и единственный шарф, а после выходит из комнаты в коридор, провожая старую, потрепанную мебель и мрачную атмосферу взглядом. Под лунным светом его комната смотрелась так, будто здесь жил покойник, коим он являлся. Почти. Эдгар выходит из квартиры, а после и из подъезда. На улице шел мелкий дождь, закрашивающий асфальт под освещением ночных фонарей в более темный серый цвет. Эд поднимает голову, встречаясь с холодными каплями, которые на фоне теплого июньского вечера были своеобразным антистрессом. Он искренне наслаждался звуком бьющихся капель, что заставил все ночные компании разойтись или спрятаться, заглушив их смех, который помешал бы Эду насладиться такой изумительной ночью. Медленно шагнув вперед, он осматривает пустую улицу и, убедившись, что никого нет, шагает в сторону аллеи, что была совсем недалеко. Это умиротворение хотелось прочувствовать до конца, впитать в кожу и насытиться им хотя бы до следующего дождя. Одежда постепенно мокнет, становясь тяжелее, однако это не мешает парню идти. Ему нужна лишь одна ночь, чтобы взять себя в руки и приступить, даже скорее вернуться к основной жизни, в которую явно не входили такие ночи. Как бы он хотел, чтобы Фэнг не ушел тогда, не оставил его одного и шагал сейчас вместе с ним с какой-нибудь глупой историей на устах, пока уже не его Эдди слушал бы ее. Эд смотрит в правую сторону от себя. Там, казалось, были лишь старые здание с кучей граффити, а с другой – пустая мокрая дорога, под желтым светом фонарей, однако сам Эдгар рисует в своем воображении Фэнга. Того Фэнга, которого он знал раньше, который был ниже, лохматый и с глупыми рассказами, он представляет, как тот начинает говорить, как когда-то в похожий вечер и его сердце заполняется теплом. Старший всегда ходил с правой стороны от него, чтобы видеть его лицо, и чтобы сам Эд видел его, так как с правой стороны у него были выбриты волосы. Эдгар идет дальше, он почти слышит чужую историю и хрипло смеется, доходя до той самой аллейки, где были зеленые деревья, а по бокам стояли лавочки. Он отводит на секунду взгляд и видит рядом с собой пустую лавочку, голос Фэнга растворяется в голове, и он оглядывается, будто его друг стоит где-то за деревом, но никого нет. Он один стоит посреди ночи у самого начала посаженных в ряд деревьев с мокрыми листьями. Такими же мокрыми, как и его волосы. Сердце вмиг сжимается, а после разлетается на миллион осколков, оставляя за собой неприятный след, говорящий, что все это время он был один, и такой картины никогда не было и не будет. Эдгар издает рваный вздох, рухнув на скамейку. К горлу подступает ком, а в глазах наворачиваются слезы, затуманивая взгляд, только в этот момент, он понимает, как устал скучать по Фэнгу тайно даже от самого себя. Как ему все это время хотелось увидеть этого мужчину еще раз, пройтись под дождем по парку, будто теплые мысли растопили замёрзшие чувства, заставляя их упасть на его сознание с громким ударом истерики. Дождь усиливается, ветер поднимается не шуточный, и вот, это уже не легкий дождик, а целый ливень, от которого не спасают даже деревья, будто он сидит под струей воды, тихо роняя слезы в ладони. Вода стекает по лицу, забирая с собой горькие слезы. У него нет сил идти обратно, а как же хотелось бы попасть обратно домой и не выходить, не делать эту глупую ошибку. Не знать Фэнга вовсе. Тело пробивает дрожь от холода и бьющих изнутри по всему телу эмоций, что не могут вырваться наружу криком. Эдгар скалится, не замечая единственную машину, что припаркована у обочины. Внутри неë горит свет, но он вскоре гасится и транспорт трогается с места. Звук мотора заставляет Эдгара поднять голову, не заметив уже уехавшей машины. Он встает, отталкиваясь руками, его зубы стучат от холода и боли, но он идет домой, чутка прихрамывая и обняв себя за плечи в поисках хоть какого-то тепла. Не поднимая головы, он позволяет себе в такую грозу, что глушила его всхлипы, лить слезы и не пытаться унять боль, нарастающую в груди и бьющую по швам. Ветер поднимает черные волосы, что липнут, стоит поднять голову и увидеть номер своего дома. Эдгар практически забегает в подъезд, доставая на ходу ключи и спешно вставляя их в замочную скважину. Пару раз ударив по замку не туда железным фигурным концом, у него все-таки получается открыть дверь и забежать внутрь темной однушки. Та никак не изменилась, разве что теперь, от наплывших туч не было лунного света, который хоть как-то освещал его дом. Эдгар падает на пороге, не разувшись и привалившись спиной к стене. В доме пусть и тепло, но не настолько, чтобы полностью унять дрожь. Эд снимает холодный, промокший шарф и медленно кладет его на пол рядом с собой, будто сомневаясь в чем-то. Сняв свои беспалые перчатки, из-за которых кожа на руках слегка сморщилась, Эдгар полностью погружается в усталость, что накопилась за весь день и ударила только сейчас. Сам того не понимая, парень погружается в сон, который так или иначе становится лечебным. Он почти отрубается, словно его организм пытается не пересечь грань, которая ведет к полному моральному истощению. Он отвлекается от своих мыслей, падая в темноту, что глушит все сознание хоть на какое-то время и никаких снов, ничего, что могло бы стать для него еще одним поводом для истерик или стресса. Его тело расслабляется прямо на холодном полу и стене, обои впитывали воду с одежды, а пол собирал стекающую с одежды воду. *** — Да-да, милая, я тебя услышал, — Бархатным тоном произносит Фэнг, снимая слегка мокрую обувь и пиджак, продолжая говорить с коллегой, которая тоже была учителем в ВУЗе. Еë не особо волновало, что да как у Фэнга, она просто сообщила ему информацию по чужому приказу. Фэнг это понимает и просто решает не портить даме настроение тем, что будет огрызаться. Быстро зайдя домой, он еще минуту слушает невнятный бубнеж еë недовольства, который оставался лишь фоновым звуком для него. Фэнг торопливо ставит чайник, иногда что-то говоря вроде подтверждения, что он все еще на проводе. Он только приехал домой после изнурительного дня, который успел подпортить настроение не только ему, и он был в этом уверен. Стоило Эду только выйти из его кабинета, как улыбка тут же сползла с лица, оставляя осадок на весь оставшийся день. Он сеял сомнения и пробуждал новые желания, которые мужчина принял, но уже почти взяв цель, он подавляет это чувство, уверенный в том, что сейчас не лучшее время. Дождь за окном усиливается и Фэнг замечает это. Ветер пронес мимо его окна что-то белое, вроде пакета, и это будто стало для мужчины сигналом. — Извини, детка, я перезвоню, — Не дожидаясь ответа, он тут же сбрасывает звонок, так как в нем после сказанного раздаются лишь недовольные вопли. Казалось, Фэнг слышал, как недовольная дама брызжет слюной в трубку телефона, но это быстро прекращается. За окном идет настоящий ливень, который был настолько сильным, что размывал здания напротив. Его лицо искажается с пустоты до какой-то злости, нечитаемой и абсолютно непонятной. С чего бы ему злиться на погоду? Но, видимо у него была другая причина на это. Фэнг с силой бьет по подоконнику, и в тот же момент он видит, как ударила молния и загремел чайник на кухне, а после добавился и гул грома, который всегда приходил с каким-то отставанием. Эта какофония, собранная из разного рода раздражителей, должна была его разозлить, но он наоборот приходит в себя и идет на кухню, дабы выключить огонь. Такое прерывание его злости было отрезвляющим и после него Фэнг точно знал, что надо делать. Пара минут и на столе уже остывает кружка горячего чая, а Фэнг сидит в домашней одежде, которая так гармонично смотрится на фоне его довольно светлой квартиры. Для полной идиллии не хватает только аромасвечей, которые пылились у него где-то по шкафам, предназначенные для особого события и давно забытые. Фэнг достает телефон, пальцы быстро перебираются на дисплее, и он находит нужную ему иконку доставки. Быстро нажав на нее, он ищет аптеку, дабы сделать заказ на завтра, да пораньше. Несколько продуктов падают в корзину и он, не думая, сразу переходит к оплате. Фэнг замедлился, уставившись на графу о доставке на чужой адрес и строчку «подпись к заказу». Пара секунд на раздумья и мужчина оставляет эти пункты пустыми, быстро набирая текст и нажимая оплатить. Он почти отбрасывает телефон, уставившись в окно, с обжигающим фарфором в ладонях. Фэнг ни в чем не сомневается и даже не думает о том, чтобы пожалеть или отменить заказ, ведь лучше так, чем обрушить все, что осталось. Нельзя испортить руины, но можно их заново возвести во что-то великое, если постараться. Насколько старался Фэнг? Он не думает об этом. Он будет слепо пытаться, пока не получится, ведь эта ошибка прошлого заставила его пройти через многое для того, чтобы сейчас все исправить. Думать о том, насколько это возможно, — подобно пытке. Не стоит просто так подвергать себя истязаниям, если знаешь, что они придут сами и не раз, пока ты пытаешься избавить от казни того, кого сам обвинил.