Дипломная Работа

Эдгар вовсе не знал, зачем сказал это. Увидев Фэнга, он просто не обратил внимания на то, что это он, снова посмотрев на его волосы. Он был вымотан и хотел спать, он не отдавал себе отчета и его действия были спонтанными, и в них явно не входило, что Фэнг окажется так близко. — Извини меня за тот вечер, я тогда, — Фэнг запинается и ему сложно что-то собрать внутри себя. Воспоминания, что он так запивал и старался забыть, всплывали отрезками, и он просто не мог ничего из себя выдавить, боясь, что сделает хуже своими словами, а Эдгар его и не слушал. Он продолжал смотреть на чужое лицо, обрамленное красными лучами, словно в первый раз. Эта разлука была невыносимо долгой, и он даже не знал почему. Почему ему снова хочется приблизиться, сделать сейчас то, что он так боялся тогда, ведь сейчас уже хуже некуда. — Тогда-тогда, мне не важно, что тогда, Фэнги, — обрывая его поток слов, Эдгар заносит одну руку и хватается за чужую шею, чутка привставая на носочки и наклоняя к себе Фэнга. Тот стоит в смятении, когда его сухие губы накрывают чужие, мягкие и с привкусом железа. Эдгар продолжает кусать свои губы и жевать свои щеки, когда нервничает, но его это ничуть не беспокоит. Эдгар стоит близко, прильнув к нему и нежно целуя, кровавые трещины оставляют след на его собственных губах. Фэнг смотрит и не двигается, но спустя секунду приходит осознание всего происходящего, и он только сильнее прибирает Эда к себе руками, обхватив его за пояс, а после начинает отвечать, перехватывая инициативу в поцелуе и снова отдавая ее. Мягкие, трепетно детские касания перерастают в безумный танец, Фэнг проходится языком по чужим зубам, небу, оставляя след слюны и на чужих губах. Эдгар жмурится от таких резких и сильных касаний, его губы все еще болят от мелких ран, но его это не останавливает, и он идет вровень с Фэнгом, продолжая терзать свои губы и губы Фэнга, что так сильно прижимает его к себе, будто боясь отпустить. Будто он сбежит, как когда-то сбежал Фэнг. Одна ладонь Эдгара сжимает плечо Фэнга, а после с силой отдергивает от себя, тяжело дыша. Дыхание сбилось и ему сложно что-то сказать теперь, так же, как и Фэнгу. Эдгар не знал, что это значит, что он хотел этим сказать и хотел ли вообще, или это снова было его спонтанное желание, а может он просто не сдержался, увидев такое до боли знакомое лицо, этот потерянный взгляд и старая, почти дружеская атмосфера, эти синяки под глазами, как раньше от бессонных ночей и видео игр, и эти по-прежнему растрепанные волосы, на которые Эдгар все еще не мог смотреть. А может он просто перестал замечать Фэнга в универе, что все время раньше следовал за ним будто случайно. Не важно, ему не хотелось об этом думать, ведь это было «тогда», а его не волнует, что было тогда. Все всегда сводилось к одному, поэтому он и не любил вспоминать прошлое. — Как ты меня назвал? — Первым выдает Фэнг, разрывая тишину, которая вовсе не казалась неловкой. Эд впервые его так назвал, он никогда так не говорил, разве что в своей голове и собственных мыслях, но это определенно то тоже самое, что произносить вслух. Эдгар с удовольствием бы еще постоял в тишине и в чужих объятиях, так как Фэнг все еще не опустил в руки, а наоборот сжал их еще сильнее, спрашивая и вынуждая Эдгара ответить. — Никак, и отпусти меня уже, раздавишь, — Эдгар без особых усилий старается выбраться из теплых и приятных объятий, вырываясь только для вида, но многого и не нужно, ведь Фэнг с такой же неохотой опускает руки. Раньше они касались друг друга очень часто, раньше объятий просить не нужно было, избегать и ловить их, когда появится редкая возможность тоже. Все было куда проще. Эдгар продолжает стоять рядом, молча, он даже не смотрит на Фэнга. Они оба не хотят прощаться и расходиться, уходить друг от друга, снова бросать, а именно так это и ощущалось. Фэнг стоит и неловко переминается, подбирая слова для дальнейшего диалога, чтобы не стоять так до вечера, пока их мысли и желания таятся друг от друга, набирая еще больший оборот от произошедшего и их компании. — Тебе все еще нужны дополнительные? — Снова говорит Фэнг, спрашивая наугад, чтобы просто не молчать. Эдгар мнется, услышав такой вопрос, так как сам вообще не думал об учебе, стоило ему увидеть Фэнга. Раньше, когда они были вместе, они не учились, они занимались чем угодно, но только не учебой. Они бегали по крышам, воровали что-то незначительное из супермаркетов, закрывались в комнате и всю ночь смотрели боевики. Увидев прежнего Фэнга, который выглядел так, как будто он перемесился во времени, Эдгар будто забыл о том, кем они являются на сегодняшний день, но с того момента, когда они могли зваться друзьями, прошло слишком много времени, чтобы так резко все вспомнить на таком уровне. Это изменение, удар по памяти будто был слишком сильным, неожиданным, настолько непредсказуемым, что Эдгар, не подумав, сделал то, что никогда не решался сделать тогда и будто пытаясь исправить это, поцеловал его сейчас, что отразилось куда менее болезненно, чем тогда. Ведь Фэнг тогда ушел после того случая, а сейчас, не решаясь, стоит как вкопанный и пытается говорить с Эдгаром, который, видимо, слишком сильно задумался, зачем он это сделал, обратил на его слова внимание только спустя несколько секунд. — А? Да, а то сроки поджимают, знаешь, — Эдгар, немного смутившись, опускает голову, отводя взгляд в сторону детской площадки, которую переполняли дети. Он шел к нему не за этим. Он не шел к нему вообще, но раз представилась возможность отдохнуть и дать своим ногам хоть какую-то передышку, Эдгар ее не упустит, ведь даже просто стоять сейчас было больно, а идти домой еще несколько километров было изнуряюще, ведь уже пробки, а стоять в автобусе, надеясь, что навигатор приведет туда куда надо бесило и раздражало бы еще больше, чем компания Фэнга прямо сейчас. Хотя, единственное, что бесило Эдгара на данный момент, — волосы Фэнга, да и только. Ведь тот больше ничего не говорил, что могло бы ему не понравится, да и не делал ничего, чего бы Эд не одобрил. — Тогда, может зайдем? А то уже время, да и… — Снова начинает тараторить Фэнг, но посмотрев на усталый вид Эдгара, что казался еще и раздраженным, он решил заткнуться и выдавить что-то вроде: «пойдем за мной», а после направиться к подъезду, из которого недавно вышел, только чтобы выкинуть мусор. Спустя несколько секунд красивый вид детской площадки и нескольких деревьев под красным светом исчезает из поля зрения, накрываясь тусклым светом прохладного подъезда. Фэнг ведет его к лифту, так как не ноги Эдгара, не его самого сейчас не в состоянии идти до верхних этажей пешком. Эд лишь пользуется возможностью отдохнуть где-нибудь в прохладном помещении, а не уличной лавочке, где ты сидишь и, обливаясь потом, ждешь, когда солнце спадет, и ты уже в прохладе сможешь дойти до дома по темным улицам. Кеды уже будто приняли форму его ног, затвердели и находиться в них было просто невыносимо. Попавшийся на пути Фэнг был только к месту и способом отдохнуть, по крайней мере именно это и твердил себе Эд всю дорогу по пути в квартиру. Дверь открывается и Фэнг радуется, что успел прибраться перед приходом гостя. Эдгар бы точно не избежал момента съязвить по этому поводу и Фэнг даже может предположить, что он именно скажет. Сняв обувь, они проходят в гостиную, где Эд сразу падает на диван, давая ногам долгожданный отдых. Фэнг усмехается, но почти ничего не говорит и только идет в комнату, дабы забрать ноутбук, где и будет помогать его студенту расписывать непонятные темы. Эдгар даже не смотрит в его сторону, он все еще погружен в свои мысли по поводу своего недавнего поступка и всех последствий, коими были его место нахождение и хозяин этой самой гостиной, в которой он его ждет. Фэнг возвращается спустя пару минут, ставя на стеклянный кофейный столик ноутбук, а после садится рядом, начиная искать что-то и клацать мышкой, пока Эдгар непрерывно пилит его взглядом, а вернее его растрепанные, как у бездомной собаки волосы. Этот фиолетовый цвет цепляет, ведь волосы были красивыми, но кое-кто за ними попросту не ухаживал, не мог или не умел, а может просто не успевал или не знал, как, не важно, теперь об этом думает голова Эдгара. Фэнг снова замечает этот взгляд, которым на него смотрят и из-за собранных волос Эда, — его взгляд хорошо видно. Оставлять это нельзя, а то будет слишком напряженная атмосфера, которая приведет к тому, чего эти двое точно не хотели сейчас. — Что? — Без упрека спрашивает Фэнг, посмотрев на Эдгара, который в секунду отвлекается от волос и теперь смотрит в глаза собеседнику. Этот простой вопрос отдался мурашками по всей спине старшего, он боялся, что снова скажет что-то не так или Эд неправильно его поймет. Боялся он и того вечера, на который больно похож этот самый. — Принеси расческу, — Сухо выдает Эдгар, без сомнений и скорее приказом. Он должен был сказать это тогда, должен был, но не сказал и привело это к недельному перерыву в любом виде их какого-либо контакта. Неприятно, хоть и вовсе не должно было задевать не коим образом. Фэнг встает без лишних слов и просто идет в ванную комнату за этой самой расческой, наверное, она станет решением их небольшой проблемы в виде недовольного лица Эдгара, сделав его более снисходительным к Фэнгу. Эдгар терпел еще с прошлого раза, а если сейчас им предстоит заниматься, то он вполне может что-то с этим сделать. Облегчит жизнь не только себе, но и чужим волосам, что были в колтунах, будто его гладили против шерсти. — Держи, — Фэнг протягивает его черную расческу, садясь на диван, а Эд без промедлений, устраивается по ближе к чужой голове, распуская фиолетовые пряди с заломом от резинки, — Начнем? — Тихо спрашивает мужчина, все еще недоумевая, что делает Эд, пока в голове невольно проскочил вопрос: «И вот за этим он просил меня ее принести?», в голове была куча вопросов от возмущения, что его волосы стали причиной их ругани в прошлый раз, до восклицаний о заботе. Конечно, он просто не мог пропустить такой поступок, ведь это было бы достаточно мило, если бы Фэнг не знал о заносчивости Эдгара. — Ага, я слушаю, — Только и говорит Эд, перед тем как начать разделять чужие волосы на пряди и медленно расчесывать их. Фэнг лишь кашлянул, а после начал объяснять, надеясь, что Эдгар его слушает. Терзание волос продолжалось недолго, спустя какие-то десять минут все колтуны были убраны и оставалось только хорошенько прочесать волосы, чем Эд и занялся. Тонкие бледные пальцы пропускали волосы и ловко работали расческой, пока Фэнг монотонно объяснял поочередно каждую из рун, чем и довольствовался Эд. Нет, не лекцией, голосом Фэнга. Мягким, не кричащим о чем-то, тот будто диктор продолжал говорить теплым хрипением, расслабляя Эдгара. В один момент он понимает, что просто прослушал все, что до этого говорил его друг, просто вслушавшись в его голос. Слишком уж занимательно было слышать такой спокойным и приятный бас, наконец расчесав чужие волосы, что он краски стали ломаться. Теперь его волосы выглядели более красиво, даже с легким заломом от резинки. — Я все прослушал, можешь повторить? — Без капли стеснения и стыда просит Эдгар, тут же встречаясь с потерянным и разъяренным взглядом Фэнг, который все это время молчал и не спрашивал, надеясь на сознательность студента, а тот сейчас кидает такое моральное издевательство. — Ты издеваешься? — Резко выдает Фэнг, сейчас он не жалеет о том, что говорит, ведь даже с его попытками наладить контакт, Эд в наглую отрезает все пути к этому, просто игнорируя не только его попытки, но и обычные дополнительные лекции, о которых сам и просил. Он хочет сказать что-то еще, но его прерывает резкая боль, от пары чересчур сильное тянущихся на расческе волос, — Ай, поаккуратнее можно? — Зло шепчет он, слегка краснея от злости. Это перевело его мысли в другое русло, но ненадолго, ведь ему придется то, что он говорил около пятнадцати минут еще раз. Обычно он говорит даже больше на работе, но повторять все снова и снова от того, что кто-то не слушает, тоже не особо приятно. — Извини, Фэнг, — Отводя взгляд, Эдгар берет резинку с дивана и принимается аккуратно закручивать новый хвостик. Вид рассерженного по его вине Фэнга был неприятным, оставлял какой-то осадок где-то глубоко внутри, от чего парень просто не мог не извиниться. Даже самое простое помогло хоть как-то убрать это ощущение, ведь Фэнг старается для него, а Эд попросту не слушал, что было точно его виной. Эдгар хочет загладить вину хоть немного, ведь он отдал приоритет своим интересам и вместо всяких грубых слов он извинился, что, кажется, помогло. Эдгар попросил прощения вместо обычных колких слов, чем немного удивил Фэнга, и тот, просто выругавшись себе под нос, начал с начала. Продолжать этот конфликт не было смысла, и если Эдгар в ответ на такую агрессивную реакцию выдавил из себя прощение, да еще и назвал ненавистного препода по имени, то ему по-настоящему жаль. Сил припираться не было не у того, не у другого, и легче просто все переделать. Когда Фэнг снова начал объяснять, Эдгар начал слушать не его голос, а вникать в слова и находить в предложениях смысл. Это занятие монотонное, не очень веселое, но оно было обязательным, пусть и утомляющим голову. Спустя некоторое время Фэнг переложил гаджет на свои колени, откинувшись на светлый диван и продолжая говорить, пока Эдгар иногда задавал вопросы, склонив голову на чужое плечо и неотрывно смотря на экран, в котором под расслабляющий голос Фэнга мелькали разные картинки. Такое безмятежное состояние Эдгар чувствовал только с ним, только в последний вечер, что закончился чрезвычайно быстро. Все, что сейчас происходило, до безумия напоминало ему то, что было тогда. Когда они так же сидели, слушая какую-то чушь или лекции Фэнга, который был студентом. Неизвестность тогда напрягала, она была такой же, как и сейчас, но все равно чем-то да отличалась. Тогда эта неизвестность была пугающей, будто она предвещала что-то очень уж нехорошее, а ведь все в итоге так и сложилось. Не очень хорошо. Но любой ее исход тогда казался обратимым. Любое слово можно было перевернуть и составить новое предложение, которое понравилось бы ему. Тогда чувство разлуки, что предвещала эта тьма впереди, разрывала сердце. Хоронила живьем, ломала без остатка без 208 костей одним только своим упоминанием и вопросом: «А что будет дальше?». Эдгар мало, что разбирал тогда из своих чувств, ибо отношений у него не было, и понять, как же это должно быть изнутри не представлялось возможным. Тогда это чувство кружило голову, а неизвестность уводила все дальше и дальше, оборачивая этот безостановочный миг во что-то еще более пугающее, еще более страшное и болезненное, что жевало изнутри, вцепившись словно капканом в самую душу. А сейчас ты уже готов, уже знаешь, как это больно, как это перенести и сколько тебе нужно времени. Неизвестность остается тьмой лишь на вопросе, когда это произойдет. Когда что-то снова внутри переклинит у хотя бы одного, чтобы снова разойтись на года и возможно уже больше никогда не встретиться. Больно будет, но уже не так, как первый раз, теперь уже не страшно, и ты точно знаешь, как все это должно произойти после того, что снова станет переломным моментом, что никогда не показывается заранее. Этот переломный момент, его нельзя предугадать. Что должно стать причиной? Точкой запуска к тому, что ощущать не хочется не в коем веке, ведь ты может догадывался, но отвергал эти мысли. Возможно правда кроется глубже, и ты не знаешь, что этот переломный момент совсем скоро, ведь когда все вроде бы хорошо и начинают расползаться беды, а возможно они именно тогда дают о себе знать, прежде скрываясь за вуалью обычного «нет времени. Давай завтра?», что в конце приведет к тому, что тот, кто в этом прискорбно замешан, в лучшем случае молча уйдет, ведь любое слово уходит на обратный переворот, лишь ухудшая картину, чья рамка и стекло уже начали сыпаться трещинами. Лекция продолжалась довольно долго. Фэнг, любезно одолживший тетрадь и ручку своему студенту, продолжал говорить, объяснять, показывать, в общем, всеми возможными способами доносить до Эдгара информацию огромными порциями, что они с другими студентами медленно изучали весь семестр. Эдгар не желал видеть Фэнга тогда, не приходил, не хотел даже слышать его упоминание, ведь, даже потерявшись среди толпы студентов, он чувствовал себя неуютно со своим старым другом. Но вот незадача. Сейчас Эд сидит в квартире Фэнга наедине с ним и очень близко. Он проходит то, что старательно избегал все эти недели, Эдгар делает по своей воле то, что игнорировал и не хотел вспоминать, даже не осознавая этого. Фэнг ненадолго замолкает и потягивается, разминая затекшую спину, раздался еле слышный хруст. Эдгар без особо интереса смотрит на это, будто слишком часто видит такого домашнего, расположенного к нему Фэнга, будто они каждый вечер так сидят и вместе делают его дипломную работу, как раньше делали домашку. Будто не было этого перерыва в виде четырех лет, будто не было всех этих избеганий, слез, ненависти друг к другу, что каждый день мешалась с сомнениями, а ночью растворялась, начиная этот порочный круг заново с рассветом. Слишком уж спокойной была ситуация. — Уже поздно, не ходи ночью, завтра вместе поедем, — Протерев один глаз, почти приказным тоном говорил Фэнг, а Эд все с таким же безразличным видом слушал его. Он будто погрузился в прострацию и даже не видел того, на что откровенно мог разозлиться в долю секунды. Промыла ли так ему мозги вся эта занятость рунами или дело было в такой компании и мыслях, что за ней шла, не важно. Эдгар молча кивает, а после снова утыкается в тетрадь Фэнга, записывая что-то аккуратным почерком. Только сейчас он замечает, что рядом все еще стоит его сумка, и там вполне можно было найти ручку, что уж говорить о тетрадях, но почему-то вовремя мысль о том, чтобы залезть туда не пришла. Эдгар не контролировал себя еще с самого первого взгляда сегодня вечером, в отличии от Фэнга, который полностью все осознавал и задавал себе внутри кучу вопросов, но вслух он их озвучивать не стал, ибо не хотел снова задеть друга своими словами. А ведь только сейчас Эдгар бы ответил на все вопросы, если бы его затуманенный разум дал бы ему вспомнить все то, что касалось прошлого, все то, что он так старательно забывал это раз за разом. До Эдгара только сейчас доходит, что он находится в квартире с Фэнгом, что он полностью забыл о реальности, стоило его увидеть и что он вовсе не отдает отчет происходящему даже после некого осознания. Он просто на это не способен сейчас, что-то туманило голову и это что-то было неизвестным ему. Впервые он так себя ощущал, будто под какой-то пеленой, и это лишь добавляло паники изнутри, что заставляла руки трястись, пока его тело не способно было выражать страх, он покрывался мелкой дрожью, бьющей изнутри и почти неощутимой. Фэнг замечает, как Эдгар метает взгляд туда-сюда, не поворачивая головы, и это его пугает. Фэнг раньше не замечал в Эдгаре чего-то подобного, что уж говорить о всяких мелочах в виде легкой дрожи и внутренней паники, что невидимо перекрывала доступ к кислороду. — Эд, все в порядке? — Слегка взволнованно спрашивает Фэнг, а Эдгар лишь растерянно поворачивает на него голову. Он слегка наклонился и протянул ладонь к чужой щеке, уже желая прикоснуться, но он не успевает. Эдгар перехватывает его ладонь в свою, мягко сжимая холодными пальцами. Ручка закрывается в тетради, а та остается лежать на диване. Фэнг все еще в вопросе смотрит на своего друга, а тот лишь мотает головой, он старается отдавать себе отчет о происходящем, однако его контроль теряется, стоит ему хоть на секунду отвести себя от мысли, о потерявшемся сознании. — Все в порядке, давай спать, — С рваным вздохом говорит парень, стягивая с волос резинку. Те опускаются на лицо, закрывая глаза, но Эду все равно, он лишь продолжает смотреть вперед себя, рассматривая на экране ноутбука застывшую картинку одной из рун. Фэнгу не нравится, что происходит, ему не нравится, что теперь Эдгар и слова из себя выдавить не может, что он больше не говорит о том, что Фэнгу пора бы заткнуться. Его поведение и характер пусть и были скверными, но они хотя бы его не пугали, не заставляли волноваться. Но ему ничего не оставалось, кроме как просто смириться, ведь Эдгар не будет говорить в чем дело, он никогда не говорил, да и копанием тут не поможешь явно. Все еще с неким переживанием Фэнг поднимается, а Эд этого будто не замечает. Он смотрит на него лишь когда мужчина снова начинает говорить. — Кровать большая, можешь лечь со мной, или постелю на диване, — Фэнг собирает бумажки в одну кучу, конечно не забыв про тетрадь Эдгара, которая была его лишь до момента попадания в чужие руки. — Как хочешь, — Эдгар поднимается, когда видит действия собеседника. Его взгляд кажется обычным, но тон все еще отдает тревогой, может даже страхом. — Хорошо, ляжешь со мной, — Усмехается Фэнг, давя внутреннюю тревогу, ведь кто-то все-таки должен сохранять холодную голову. Эдгар лишь кивает, а Фэнг уже развернувшись, опустил улыбку, позволяя своему лицу показать что-то кроме дурацкого, вечного веселья. Постелить Эдгару было бы несложно, да и сам Фэнг знал, что парень выбрал бы именно этот вариант, однако он не мог просто оставить Эдгара без присмотра, когда тот вдруг начал вести себя очень неестественно. Лучше уж так, нежели он будет гадать, что с его другом и спит ли он вообще, может ли уснуть или просто лежит с открытыми глазами, пялясь в потолок и пытаясь перебороть внутреннюю панику, ведь именно на это и было похоже чужое поведение. Будто он увидел что-то очень шокирующее и не мог это развидеть. Что уж говорить, Фэнгу самому было страшно от такой резкой смены настроения и мысли о том, что в случае чего, он может просто спать. Нет, он просто не может допустить этого. *** Ночь накрыла их двоих внезапно. Стоило лечь в постель и выключить свет, как резко доходит, насколько долго они сидели в гостиной, даже не замечая часов. Эдгар лежит, смотря на спящего Фэнга, что был так же повернут к нему. У него даже получилось поспать пару часов. А ведь Фэнг и вправду не мог отвести взгляд от Эдгара, который все это время и вправду старался уснуть, дабы не думать не о чем. Стараясь даже просто избавиться от мерзостного чувства отсутствия контроля над самим собой. Он помнит, как Фэнг ходил по спальне, стоял у окна и мельком кидал взгляды на него, думая, что Эд попросту их не видит. Помнит, как Фэнг лег рядом и как кровать прогнулась под его весом, помнит, что чувствовал его взгляд на себе безотрывно, когда он наконец-таки уснул. Его глаза будто сами открылись посреди ночи, за окном уже уходила луна и солнце медленно начало вставать, несмотря на то, что было только около 4-5 утра. Эдгар лежал на кровати и рассматривал лицо Фэнга, его черты и волосы под лунным светом. Контроль над разумом все еще не вернулся он в таком же бреду встал с кровати. Ноги сами привели его к заранее оставленной у двери сумке, оглянув квартиру взглядом, он смотрит на не закрытую в спальню дверь, пару секунд разглядываний, а после он снова смотрит на сумку, что пробуждала его противное мироощущение, что будто ножом по стеклу говорила бежать отсюда и не давать Фэнгу контролировать его, заботиться о нем. Чужие слова об утренней поездке все еще эхом отдавались в сознании, отголоски разума не давали ему открыть дверь, нажать на ручку, а противный, шепчущий изнутри голос — отойти от двери. Рваный вздох вырвался из груди и Эдгар, на дрожащих ногах открывает дверь, а после, выйдя и тихо закрыв ее, он почти бегом спускается к лифту. Не свет, не прохлада не дают ему здраво мыслить. Мозг спросонья не дает ему вариантов событий, исход есть только один и это уходить из дома Фэнга, ведь ему есть куда. Будто он боялся Фэнга, воспоминаний, связанных с ним, его дома. С каждой пролитой минутой солнце освещало улицы все больше, а Эдгар, выйдя из подъезда, направляясь в том же направлении, что было и вчера. Часто дыша, он, не оборачиваясь, уходил от чужого дома, даже не давая самому себе понять, почему ушел, почему сейчас и куда идти, он ведь даже краем ума не думал об этом. Мысли спутались и единственное, что он понимал — обратно идти уже поздно. Каждый шаг сопровождался новым лучом солнца, Эдгар не успел отдохнуть за те жалкие часы сна и все еще находясь в бреду и полусонном сознании, он замечает, как все будто вспыхнуло светом. Обернувшись, он видит, как солнце опалило лучами рассвета улицу. Свет освещает не только город, но и разум Эдгара, что, увидев свет, словно заново открыл глаза, но теперь по-настоящему. Будто молнией луч света доносит ему раскаляющей болью в голове все, что он успел за последние несколько часов и единственная мысль, что проскальзывает у него в голове не даст покоя на весь оставшийся день. Вслух хотелось произнести лишь одну фразу. — Что же я наделал.