Дипломная Работа

Фэнг уже который день сидит на своем диване с выключенным светом, пока на фоне играет телевизор, а в его руках томится стакан с каким-то крепким алкоголем, от вкуса которого мужчина постоянно морщится. Он сидит так уже около шести, может, семи дней, не в силах встать, ведь стоит ему выйти из состояния алкогольного опьянения, как на ум тут же приходит Эдгар и желание напиться появляется вновь. Он помнит, как вышел из чужого дома и завернув за ближайший переулок, выкинул все мусорные пакеты. Помнит, что очень долго сидел в машине, злясь на самого себя, и что поехал только когда уже стемнело, не забыв отвесить удар по рулю. Помнит, что, приехав домой, не мог найти себе места и ходил из стороны в сторону, пока в конце концов на набрел на бутылку алкоголя у себя в шкафу, что осталась после какого-то праздника. Он помнит, как до него с каждым новым выпитым стаканом доходило, что теперь он даже позвонить не сможет, ведь Эд не возьмет, а даже если и возьмет, то ничего не скажет. В ушах будто все еще слышен чужой голос, такой зашуганный и потерянный, со страхом и обидой, и всему виной был Фэнг, чья рука от таких мыслей и воспоминаний сжимается, сминая в ладони очередную банку пива. Он сам разрушил то, что так долго выстраивал. Мост к Эдгару, который был разрушен его же языком, что зачем-то нарочно сделал Эду больно, ведь Фэнг знал, на что идет и все равно сделал это. Стоило в очередной раз переступить через себя и послушаться того, но вместо этого он упрямился, и вот, к чему это привело, и Фэнг знает, что во всем виноват, но поделать ничего не может, ведь все свои шансы он оплошал из-за собственной глупости. Как теперь извиняться он ума не прикладывал, ведь раньше все было по-другому, а «нового» Эдгара, он не знает так хорошо, чтобы подобрать идеальный вариант и сделать все с первого и единственного раза, ведь Эдгар вряд ли даст больше, особенно после того, что случилось. Раньше. Раньше было достаточно искренне попросить прощения и оказать какую-нибудь услугу, что выбрал бы Эд, но сейчас он на такое не согласится. Фэнг вспоминает, как пришел поздно вечером к чужому подъезду с полным рюкзаком сладостей, чтобы извиниться перед своим другом за утреннюю шалость или какие-то обидные слова. Эдгар всегда грубил, но выходил, всегда с заплаканным лицом и всегда со неодобрением смотрел на такие подношения, но принимал их. Он заводил Фэнга к себе домой, где они вместе и съедали то, что принес его друг, а после засыпали друг на друге на его кровати или диване в гостиной. Как ни странно, но родители Эда не были против такой компании даже поздно ночью, скорее всего из-за того, что Фэнг был единственным гостем со стороны Эдгара за все время. Фэнг, даже не увидев лица плачущего Эда, будто воспроизвел в памяти его заплаканные красные глаза, что раньше блестели, стоило ему увидеть перед собой друга, есть ли у Эдгара сейчас человек, который заставляет его сиять? Даже если да, то это уже давно не старый друг, коим был Фэнг, что теперь наоборот заставлял его чувствовать себя более чем ужасно. А ведь можно было просто проигнорировать этот взгляд и продолжить. Помочь, насколько хватит сил и уйти. Не торопиться и сделать все размеренно, подвести к этому диалогу спустя неделю-две где-нибудь в приятной обстановке, а не пытаться сделать все при первой возможности и вспыхивать, когда его друг не открылся ему с этого самого первого раза и по ясным на то причинам. Он разбил его уже, кажись, дважды и, не в состоянии помочь, валяется в глубине своей квартиры, полностью потерявшись во времени и поставив жизнь на паузу. Взяв больничный, где лекарство — алкоголь, а медсестра — кровать, он приходил в себя, даже не думая об Эдгаре, так как он просто не способен был думать ни о чем в эту неделю, которую лежал дома в своеобразной терапии, что только вредила его физическому здоровью. *** Эдгар успел за это время выздороветь, пара дней и может кашель остался, но температуры уже не было, да и летние деньки явно неплохо влияли на его здоровье. С рунами он так и не продвинулся, но теперь хотя бы приходил на пары, заметив, что Фэнг ушел на больничный, он стал приходить на пары по его предмету, понимал он там не многое, но хоть что-то да помогло немного увеличить его небольшой решающий конспект. Тот день закончился для него ничем, как и в другие дни, он просто лег спать, забыв о всех делах и обязанностях, казалось единственный выход из всей этой ситуации — забыть и жить дальше. Больше не было звонков и посылок, не было известий о самом Фэнге, который потерялся где-то на фоне его разума и предстоящих экзаменов. Внутри больше ничего не говорило о том, что вот он, прямо за этой дверью и как бы то ни было, даже при том, что он вовсе не хотел его видеть, Эд волновался. Конечно, не только он, его коллеги, другие студенты для которых его имя звучало не как страшный сон, да и, наверное, его приятели, которых по мнению Эдгара было полно, тоже наверняка думают о друге круглые сутки. Конечно, сам Эдгар не так часто о нем вспоминал, но проходя в очередной раз мимо его кабинета, его посещала мысль, пришел ли этот учитель сегодня или он снова оставил Эдгара после такой неудачной попытки все объяснить. Эдгар раз за раз обдумывал начала их диалога, кого он называет так ласково, кто эта женщина и не она ли с подвигла его на то, чтобы поинтересоваться его самочувствием. — Эдгар-Эдгар, да ты прям сам не свой последнее время, — вывел его из раздумий звонкий и немного безумный женский голос его сокурсницы — Колетт. Яркая блондинка, от которой невозможно отвести глаз, и которая в любой момент оказывается везде, где посчитает нужным. Они не были с Эдгаром особыми друзьями, скорее даже просто знакомыми, которые изредка общались. И то, происходило это только когда Эду нужна была помощь в чем-то незначительном, или когда его девушке становилось скучно. — О чем ты? — Безэмоционально говорит Эдгар, стараясь не подавать виду, что он чем-то очень обеспокоен. Компания такой подруги, как Колетт всегда заставляла его быть чутка на нервах. Она была веселой и энергичной в отличии от Эда, который предпочитал лишний раз не разговаривать и сидеть молча. — Сам будто не знаешь, вот, например, вчера, это же был четверг? Или пятница? Не важно, ты все время ошивался у кабинета, где работает тот препод красавчик, ничего не хочешь мне объяснить? — Тараторит девушка, ожидая реакции своего знакомого, что в который раз поражался ни то своей невнимательности, ни то излишней внимательности самой Колетт, что, казалось, замечала любые детали. Ведь сам Эд даже не понял, что ходил мимо кабинета Фэнга чересчур часто, он старается избегать этой двери, а тут он прямо ошивался у нее. Может, подруга утрирует, но раз это было заметно, то он действительно ходил там чаще обычного. — Вчера был понедельник, и ничего я не ошивался там, мы с тобой не в таких отношениях, чтобы я тебе что-то объяснял, — Отрезает Эдгар и прибавляет шагу, дабы побыстрее выйти из здания, где находится с каждой минутой становилось все сложнее. — Ну и пожалуйста! — Кричит ему вслед девушка, которая тут же разворачивается к стоящему рядом студенту, начиная уже с ним говорить об Эдгаре, который уже успел достаточно отойти, чтобы не слышать чужого возмущения. Эдгар не ответил не потому что не хотел, а потому что сам не знал, как оправдать свое поведение, ведь Колетт начала бы спрашивать все глубже и глубже, пока не добралась бы до самого начала, самого корня проблемы, а чего Эду по истине не хотелось, так это чтобы кто-то знал об их с Фэнгом связи о которой знали только они, и больше никто. Не стоит лишним ушам слушать такие разговоры и знать, почему Эдгар и Фэнг поочередно пропадают из университета. Проходя мимо кабинета, он будто надеялся, что Фэнг окажется там и резко выйдет в один момент, сбив его с ног, но эта надежда была зарыта глубоко под кучей омерзения и не желания даже знать такую персону, как Фэнг. Дорога домой выходит чересчур длительной, он решил пойти пешком и каждый шаг навеивал страх и сомнения. Ведь он даже на половину не подготовил дипломную работу, которую нужно было сдавать меньше, чем через месяц. А ведь Эдгар даже записал одну руну в тетрадь, ту самую, которую Фэнг успел разобрать перед очередной ссорой. Жаль, что больше не вышло, а ведь если бы они в тот день не поссорились, то Эд смог бы составить немалую часть. Пусть Фэнг и был плохим другом для него сейчас, но он также являлся единственным, кто способен был ему помочь. Другие студенты заняты своими делами, да и мало кто из них смог бы объяснить Эду всю суть этих чертовых рун, да даже же Колетт слишком много времени уделила бы не туда, а ведь она одна из немногих, кто с ним общается. Никакой из вариантов не подходил, да и сам Эдгар почему-то видел прок только от занятий с Фэнгом. Уже на половине пути Эд сдулся, каждый шаг он пропускал через себя поток ужасно неприятных мыслей, разного вида обиды, злости и отчаяния. Мигающие на фоне вывески и другие люди не помогли ему избавиться от лишних сомнений или как-то заблокировать внутренний мир, что брал верх над реальным, и даже чувствуя асфальт под ногами, он продолжал думать о своем, не обращая внимания на реальность. Пару раз чуть не врезавшись в двух идущих ему навстречу людей, Эдгар все же решил сесть на автобус до конца дома. Идти становилось тяжело, сон накатывал сквозь какую никакую физическую активность, и он почти засыпал на ходу. Была ли эта защитная реакция его организма или банальная усталость, он даже думать не стал, а после сел на первый попавшийся автобус, что подъехал к остановке, так как до дома оставалось немного, и это было всего две три остановки, и почти все автобусы вели только прямо. Как раз к его дому. Сев в транспорт, он находит свободное место в самом конце и, расположившись на нем, положил сумку к себе на колени, использовав как подставку для головы или скорее, как подушку, ведь вскоре Эдгар отрубился, не дождавшись даже следующей остановки. Недосып взял свое. Прошедшие эти несколько дней без Фэнга, даже без его малейшего присутствия, заставляли его чувствовать себя тревожно. Он снова чувствовал себя виноватым в исходе прошлой их встречи, а ведь можно было просто сказать про волосы и не делать ничего лишнего. Он видел, как его друг изо всех сил пытается быть хорошим, но даже ему терпения не хватает на того, как он. Эдгару не снятся сны и это к лучшему, ведь в них обязательно будет Фэнг. Это сделает хуже, больнее в разы и углубит его ненависть к нему, чувство обиды, вины и ненависти к самому себе. Сколько бы дней не прошло с того вечера, они оба все еще помнят тот переулок, ту ночь и все, что с ней связано, до и после, то, что связывало их друг с другом. Это самый страшный сон для обоих, ведь он так близко и так далеко одновременно. Проснувшись, хочется встать с кровати и уйти от этого места подальше, лишь бы больше этого не чувствовать, как Фэнг и делал все время, ведь ему снятся сны. Знакомые, всепоглощающие картинки в его голове мелькают каждую ночь. Эдгар просыпается от толчка в плечо. Открыв глаза, он видит перед собой бабушку, что мило просит уступить место и Эдгар не сопротивляется, он поднимается и сразу идет на выход. Голова кружится, а тело покрыто мелкой рябью, будто парализованный и оглушенный, он осматривается и понимает, что уехал очень уж далеко за свою остановку. Новые многоэтажные дома, дворы и магазины с непобитыми жизнью вывесками, говорили сами за себя. Уши заложило и все звуки доносились, как через толщу воды. От такого вида становится ясно — идти до дома придется много. Он не знает дороги до дома, летом темнеет поздно, но это все равно очень неприятное чувство, в который раз неудача играет с ним злую шутку, выводя его из строя болезненным и противным ударом в грудь, от которого хотелось разбить что-то, выкинуть или закричать на всю улицу, дабы избавиться от этого чувства, но вместо этого, он вздыхает и идет вниз, откуда приехал, надеясь, что по дороге встретит знакомую ему улицу, что приведет его домой. *** Синяки под глазами становятся все больше, и Фэнг все больше хочет спать, но он заставляет себя находиться в сознании и смотреть какую-то глупую передачу, мелькающую яркими отрывками перед глазами и превращающимися в единую кашу в голове. Мужчина, казалось, вовсе не вставал с того момента. То происшествие стало для него таким же болезненным, как и для Эдгара. Он расклеился. От одного только проступка его полностью выбило из колеи. Полностью осознав свой вроде бы безобидный и случайный поступок, Фэнг посадил самого себя в клетку своего же сознания, съедающего его изнутри. За окном снова начинает заходить солнце, сквозь задернутые шторы еле просвечивается красный свет. Фэнг поднимает глаза на него и понимает, что сидеть так и дальше бессмысленно. В голове будто что-то щелкает, и он понимает, что пора бы подняться. Осознание говорит внутри за него самого и так же двигает телом, пока разум Фэнга, казалось просто наблюдал. Он медленно подходит к окну, отодвинув шторы, дабы открыть себе вид на город. Красные лучи с болью врезаются в глаза, так же болезненно доводя его до осознания, как и в каком состоянии провел несколько дней. Чувство вины никуда не уходит, но оно сходит на второй план — решаемых дел. Фэнг уходит в ванную, полностью открыв шторы и пролив свет на гостиную. Фэнг уходит в ванную комнату, неспешно шагая по квартире и просматривая посвежевшим взглядом то, что он успел натворить за эти несколько дней просиживания штанов и самокопания. Теперь этот бардак не кажется ему комфортным, ему не все равно, пусть он до сих пор чувствует тяжесть, но разум взял свое и больше Фэнг так не засядет. Он не позволит себе сделать это снова. Фэнг заходит в свою ванную, дабы привести себя порядок. Душ с приятными средствами, бритва с лосьоном и новая одежда. Теплая вода смывает бардак в голове, будто облегчая ему ношу. Может Эд совершенно не хочет больше видеть его? Может он уже отошел и отчислился, может он вовсе не ждет его ни в каком проявлении и отсутствие Фэнга ему только в радость? Даже если так, Фэнг не может больше себе позволить раскисать на диване, пока жизнь течет рядом с ним. Он потратил много времени на то, чтобы связаться с Эдгаром, найти его и попытаться, и раз тому ничего из этого не нужно, то он продолжит жить без него. Помирится с отцом, переймёт семейный бизнес, где он так или иначе уже замешан, заведет себе подружку ну или совсем на крайний случай пса. Отовсюду есть выход, и даже если Фэнг не сможет пройти через него с Эдгаром, то пойдет один, и ничуть не пожалеет о том, что решил двигаться дальше. Но пока он все еще надеется на возвращение Эдгара в его жизнь, ведь он хранил в себе все чувства, и если ему в конце концов придется их разбить и выбросить, то он это сделает. Пусть Фэнг и понятия не имеет что ему придется испытать в таком случае, но рано или поздно и это закончится. Вода останавливается, и он выходит из душа, беря в руки полотенце и цепляя его на бедра. Подойдя к зеркалу, он смотрит на свое помятое отражение, растрепанные волосы, щетину, синяки под глазами, за эти несколько дней он успел очень уж измениться и из примерного мужчины, коим он старался быть, в потрепанного мужика с кризисом среднего возраста. Не самая приятная картина, но и это исправимо, пусть и займет некоторое время. Фэнг идет обратно к своему дивану, который за недолгое время был полностью покрыт разными фантиками и пустыми банками от алкоголя, там же он нашел несколько бутылок разного спиртного. Стекляшки и прочий мусор полетели в пакет, как и весь другой хлам, вместе с остатками чипсов и других перекусов. Собирая все вместе, он понять не мог, как так увлекся всем тем, что раньше презирал и считал очень мерзким. Мужчина собрал все по пакетам, всего два, но довольно тяжелые. Отнеся их к порогу, Фэнг вздохнул, будто пытаясь собраться и выходит он к огромной, ждущей его публике, а не в обычный подъезд, чтобы просто выкинуть мусор, как и все и всегда. С тяжестью открыв дверь, он вышел в прохладный коридор, а после пошел по лестнице вниз. Его квартира находилась довольно высокого, двенадцатый этаж, но он все равно хотел пойти по лестнице, надеясь, что никого не встретит, да и немного размяться было бы хорошо. Мышцы затекли за все то время, душ помог немного расслабить тело, ноги начали потихоньку «оттаивать» и разгонять кровь по телу. От таких нагрузок становилось легче, каждый этаж будто облегчал его ношу на душе, чего не скажешь о пакетах, которые наоборот становились тяжелее. Вытащить себя из дома, даже чтобы просто выкинуть мусор было правильным решением. Чем раньше он вернется обратно в свою жизнь, тем легче ему будет свыкнуться с тем, что навсегда оставит его бытие рутиной. Выйдя из подъезда, он пошел к закоулку, где стояли мусорные баки. Закинув два пакета, он встряхнул руки. Он все еще был в домашней одежде, только не в такой грязной, какую носил, не снимая в те дни полной изоляции. Уже собираясь обратно домой, он остановился, посмотрев на детскую площадку, где были высажены парочка деревьев. Вид переливающихся на фоне листьев и детей, играющих на площадке будто говорил, что жизнь на этом не кончается. Он смотрел будто глазами ребенка, ведь это было и вправду зачаровывающая и яркая картина. После его тусклой квартирки самое то, чтобы развеять свои мысли. — Твои волосы ужасны, — Бросает проходящий мимо черноволосый паренек, тут же быстрым шагом уходя вдаль. Фэнг опомнился, только когда до него спустя секунду дошел смысл такого нелестного комментария в его сторону. Он поворачивает голову и видит спину Эдгара, чьи волосы были аккуратно собраны в хвост, без единого петуха, в отличии от волос Фэнга. Он был уверен, что это именно Эдгар, ведь никто больше не обращал такого внимания на внешний вид его волос. — Эдгар, подожди! — Инстинктивно бросается за ним Фэнг, хватая чужое запястье и разворачивая на себя. Эдгар не успевает даже опомниться, когда его притягивают по ближе. На щеках проступает краснота, от вида, такого обеспокоенного Фэнга и его действий. Он никогда так не делал, точно не с ним. Фэнг стоит, немного наклонившись и смотрит совершенно невеселым взглядом с некой досадой и даже болью. Они оба волновались о том, что будет, когда они снова увидят друг друга, они винили себя за произошедшее, их мысли были настолько схожи, что они отдалялись друг от друга словно магниты с одинаковыми полюсами. Смотря на почти такое же смущенное лицо Фэнга, Эд замирает, как и его сердце, будто он видит его в первый раз. Эдгар не может ничего съязвить. Он устал от долгой ходьбы, у него устали ноги, тело и разум, все, что можно было, и в конце дня он встречает того, кого хотел увидеть в тайне даже от самого себя всю ту неделю. Она не сравниться с теми годами ожидания, но и сказать, что этого было мало тоже нельзя. Для них обоих эта неделя стала неким испытанием, погружением в заморозку для осознания и принятия. Этот не пред написанный сценарий волновал все внутри. Никакой тревоги, только неопределенность, предсказывающая ровно ничего. Перед Эдгаром будто стоял тот самый Фэнг из прошлого, которого он знал в средней школе. Потерянный мальчишка, а не взрослый мужчина, что когда-то был его первой почти любовью. Эду нравится такая картина и даже не смотря на свой противный характер, ему не хотелось ничего говорить, не хотелось язвить и не хотелось уходить и снова отдаляться. Это лето впервые показалось ему по настоящему теплым.