Его не научили

Ночь медленно берет под свое полное покровительство над всем городом да и в принципе страной. Она полна спокойствия и надежности, она - та самая, кому можно и нужно довериться. Ночью не разглядишь ничего, ни слез, пролитых в пуховую подушку, ни тревог, ни чувств. Так думала одна половина, другая же была полностью противоположного мнения. Санзу относился к той самой второй половине, который не приукрашивал ночь лишними гиперболами. Ночь отгораживает тебя от внешнего мира, заставляя насильно погружаться в себя и копаться в себя, а этим только слабаки занимаются. Может поэтому Харучиё в свои 19 так и не разобрался в себя, своих мыслях и желаниях. Всё было проще, Санзу всего лишь боялся. Боялся случайно сковырнуть ту самую корочку с недавно зажившей раны, чтобы та не начала вновь кровоточить с немыслимой силой, да так, что остановить её можно только с помощью давящей повязки или, того хуже, жгута. Но эта ночь стала для Санзу какой-то другой. Он не то, чтобы осмелился и наконец забрался глубоко себе в голову, нет, всего лишь такое стечение обстоятельств. Ночь, толи парк, толи аллея, звезды маячат над головой, скамейка и полное отсутствие людей вокруг. Харучиё думал о многом, и перечислять это все будет иррационально. Но все его мысли сходились к его семье, если можно так назвать и тому, почему же он занимается таким откровенным шлюховтсвом. Он замерз, сильно замерз. Даже руки, кажется, посинели, как долго он просидел здесь непонятно, но Санзу очевидно чего-то ждал. Может того, что Такеоми наконец одумается, прибежит за младшим братом, крепко обнимет и скажет: "Пойдем домой". Господи, какой же бред! Такого никогда не случится. Или может Санзу ждал совсем другого. Не старший Акаши прибежит за ним, а старший Хайтани. Еще больший бред. Такого уж точно никогда не будет!! Они знакомы от силы часа два и не знает друг о друге ничего, кроме имен. Боже, какой стыд, Харучиё. Твердил голос подсознания, который только лишь усугублял ситуацию. В такой ситуации не грех слезу пустить. Но Санзу помнил то, сказанное давным-давно: "Смейся, Харучиё" тогад, когда радоваться невозможно. И он смеялся, пока чуть-ли не терял сознание от боли. Поэтому Санзу стойко сдерживает подступающий ком к горлу, что не даёт дышать. И что теперь? Куда идти, куда податься? В кармане ни гроша, все вещи непредусмотрительно оставлены в баре, куда точно больше не пустят Харучиё, после такого обмана, но попробовать стоит. По ощущениям прошло около двух часов и за это время все дела можно было решить и уже разойтись. Только что на этот раз Санзу скажет секьюрити. Ложь с Акаши больше не прокатит, скажет, что пришел за вещами брата, точно нет. Подумает мелкий воришка, и без вызова полиции не обошлось бы, а этого Санзу точно не надо! Ноги сами повели его туда, откуда он так стремительно убегал. Колени почти не гнулись из-за липкого холода, руки даже в карманы если убрать не поможет. Санзу шёл, пиная какие-то мелкие камушки под ногами, представляя, что все они люди, которые мешают ему добиться своей цели. Вот только какая у него цель? Найти себе постоянного партнёра? Определённо, нет. Или может просто стать любимым? Нет, ну это точный промах. Харучиё не нуждается в любви, ему не нужно начинать день с "доброе утро, милый", ему не нужно заканчивать его со словами "спи крепко, радость". Нет, нет и ещё раз нет! За время этого бесконечного самокопания, Харучиё вышел на ту тропу, что ведет к парковке за зданием бара. Как он оказался по другую сторону, понятное дело, он не знает. Может не туда свернул или сама судьба дала ему знак обернуться. Чёрт ее знает! А Санзу не хочет им становиться и тоже её узнать. Но тем не менее он снова стоит перед этим входом и охрана та же. - Извините, а Хайтани не покидали заведение?- Харучиё удивился, как сильно дрожал его голос, насколько он был тихим. Это лишь оттого, что он замёрз, а не потому что еле сдерживает слезы. - С какой целью интересуетесь? - этого вопроса следовало ожидать. Но почему двое мужчин перед ходом молчали? Может, бредит? - Думаю, что ответ на Ваш вопрос стоит прямо позади Вас, - Санзу резко оборачивается да так, что волосы ударили по щеке. Над ним возвышается высокая фигура с широкими плечами и элегантном пальто серого цвета. Невероятно дорогое, но Харучиё сейчас не ценник пальто волновал, а тот, на ком оно так хорошо сидит. - Ран, забери меня отсюда, прошу, - чуть ли не молится Санзу на своего нового идола, который между прочим стоит прямо перед ним. Глаза напротив будто светились, или Харучиё снова мерещится. Но свечение чего-то фиолетового он смог разглядеть сквозь пелену предательски накативших в этот момент слез. - Поехали, - но голос пропитан сталью, холодом, которого и так на сегодня было достаточно. Может лицо держит, а может он правда такой. - твои вещи уже в машине. Санзу благодарно кивает, но молчит. Слова благодарности застряли вместе с комом в горле. Он следует за маячащей перед глазами спиной, что уходила за здание, откуда он и пришел сейчас. Потом туман. Вроде сели в машину, поехали по шоссе и оказались в квартире. Теплой, намного теплее, чем улица. Харучиё заваливается на кровать, где она, в какой комнате до утра останется для Санзу в секрете, но вроде рядом с ним приземляется что-то тяжелое. Он не соображает. Видимо, система дала сбой и требовала срочной перезагрузки в виде долгих двенадцати часов сна. Санзу не может противиться физиологическим потребностям и засывает. Неизвестно где, неизвестно в чем и с кем. На утро открыть глаза оказалось сложнее, чем когда-либо, даже на первый урок по математике в школе он вставал легче. Его окутывал непринужденный запах мужского парфюма и куда более сильный аромат стирального порошка от постельного белья. Но приложив большие усилия и открыв глаза, Харучиё снова видит темноту. Еще не успевшему начать нормальную работу мозгу показалось, что еще ночь, а значит можно спокойно досыпать ее остаток. Правда организм уже не мог вновь погрузиться в эту сладкую негу. Значит, вставать все таки нужно. Теперь Санзу понял, что это была за темнота. Он всего лишь с головой закутался в одеяло. Также кое-как приняв сидячее положение, Харучиё осматривается и вспоминает вчерашний вечер. Ночь, парк, слезы, бар, Хайтани. Блять, Хайтани! Он у кого-то из них в квартире. Санзу подскочил с кровати. Привычной утренней слабости не осталось, как рукой сняло. Он смотрит по сторонам уже более внимательно. Спал на двуспальной кровати, но другая ее сторона не тронута и холодная, значит был один. В комнате явно было окно, но оно было зашторено плотными пурпурными занавесками. В общем, Харучиё в этом ничего не понимает. Что шторы, что занавески, всё одно и то же. В комнате был шкаф, небольшое, но мягкое на вид кресло. Теперь время прислушаться. Тишина, но не такая давящая или неуютная, может даже наоборот. Рядом с кроватью тумбочка, на ней записка. "Харучиё, прежде чем обвинять меня в похищении, позавтракай. Я на работе, номер у тебя есть, звони в случае ЧП." Всё. Больше и не надо. Рядом с запиской лежал телефон и какие-то еще мелкие вещи типа ключей и кредитной карты. Включив гаджет Санзу увидел полную зарядку и записанный номер, что стоял на обоях. Необычно, но зато запомнить элементарно. Санзу теперь осмотрел самого себя. На нем его одежда, та что была вчера. Ну хоть что-то хорошее. Вместе с чувством облегчения пришло мгновенное осознание, что надо быстрее убираться из этого дома, как бы уютно ему здесь не казалось. В прочем, это Харучиё и сделал. Привел свой вид в порядок, поправил одежду, забрал с тумбочки свои вещи и не смог пройти мимо кухни. На столешнице кухонного гарнитура была упаковка с едой из доставки. Всё было завернуто в фольгу, чтобы тепло не уходило. Что же делать теперь? Точно уходить, Харучиё. Вот только зачем он ищет в полках приборы и садится за стол, взяв упаковки с едой, если с такой уверенностью собрался уходить? К черту всё, Санзу остается. Это, пожалуй, самое взбалмошное и непродуманное в его жизни решение, но не менее твердое, чем все остальные. К тому же в голову лезут воспоминания из уборной и небезуспешные попытки соблазнение. Да и если завтрак на столе, значит хоть чуть-чуть, но ему здесь рады. Еда была потрясающая. Простая, но для завтрака подошла удивительно хорошо. Пара тостов, омлет и кусочки свинины в соусе терияки. Потрясающе! Санзу готов спорить, что это утро самое лучшее. Приём пищи надолго не затянулся. Гораздо интереснее было начать обследовать квартиру, больше похожую на пристанище какого-то принца. С чего такие доводы, спросите вы. Интерьер был пропитан чем-то аристократским, дом буквально пропах деньгами насквозь. Всего было четыре комнаты. В одной ночевал Санзу, очевидно в спальне самого хозяина, далее следовала комната поменьше, видимо гостевая, потом уже гостиная и еще одна комната, оборудованная под гардеробную. В ней Харучиё нашел себе футболку и шорты. Как никак, не в уличном же ему по дому щеголять. Вещи были чуть больше нужного размера, но это придавало особый домашний уют. От вещей слышался тот же аромат, что от кровати, или Санзу снова кажется, но нотки чего-то терпкого легко можно было уловить. Позже в гостиной на одной из многочисленных полок он откапал для себя интересную книгу. За её прочтением время быстро прошло, Харучиё отвлекся лишь тогда, когда услышал звуки за дверью, а именно как поворачивали ключ в замочной скважине. Непонятная паника накатило ударной волной. А вдруг он тут далеко не желанный гость, что тогда? Где в таком случае искать его тело или то, что от него останется? Но голос его внутренних страхов и переживаний, развеял другой. Более громкий, низкий и почему-то показалось ласковый. - Харучиё, дома? - слова сопровождались звуками шуршания верхней одежды, а потом и шагами. Санзу молчал до последнего, но на пороге возник Ран. Кто бы мог подумать? Какая неожиданная встреча! - Ты все-таки не ушел. Отчего-то Харучиё показалась интонация странной. Может он опять себя накручивает. Вроде обычная фраза, произнесенная обычным голосом без подковырок и скрытого подтекста. - Да, но я уже пойду, - Санзу отложил книгу на диван и поднялся. - Да? И куда же ты пойдешь? Разве не догадывался, что старший брат дома тебя встретит не с распростертыми объятиями? - Сам разберусь, - Харучиё уверенно пошел вперед, но мгновенно остановился, только оказавшись с Раном лицом к лицу. Отблеск в чужих глазах пленял, зачаровывал и заставлял подчиняться их обладателю. - Ладно, остаюсь. - Умничка, - слетело с чужих губ, а Харучиё готов был запищать. Непонятно, что вызвало в нем такую бурную реакцию на простую похвалу, но Санзу знал, что не к добру это все.