Его не научили

Санзу моментально почувствовал, как его ноги подкашиваются, когда он смотрит на эту самодовольную ухмылку Хайтани. Она слишком красива, заставляет подчиняться и таять в чужих ладонях и не только. Харучиё надо взять себя в руки и перестать думать о мать-его-Ране. - Чего завис, малыш?- хитрая улыбка еще ярче заблистала на прекрасном лице старшего, но Санзу не собирается так просто падать ему в ноги. - Еще раз так назовешь, я тебе твой поганый язык в задницу засуну, - он звучит неуверенно и как-то смущенно. Не соответствует Санзу совершенно. Колкости из его уст вылетают, как сопли из носа пятилетки во время простуды. - Угрожать мне вздумал? - Ран моментально сокращает жалкое расстояние между парнями, заставляя Санзу буквально вжаться в стену спиной и затаить дыхание. - А теперь повтори это в таком положении. Харучиё не может. У него вмиг пропала возможность не то чтобы язвить, а даже просто вымолвить и слова. То, как чужое тело прижималось к собственному невозможно оставить без внимания. Жаркое дыхание над ухом в конец выбило из колеи, а томный шепот вовсе заставил плавиться, как то тело в простейшей задачи по физике за восьмой класс. - Пока ты находишься на моей территории, так разговаривать ты не будешь. Уяснил? - Хайтани звучит уверенно, угрожающе и, черт возьми, возбуждающе. В прошлый раз Харучиё не удалось продолжить едва начавшееся действо в уборной, но сейчас он намерен продолжать. Идти до конца, чего бы это ему не стоило. - Да, Господин Хайтани, - Санзу переходит на такой же шепот, что и старший, употребляя осевшее на языке прозвище. В то же мгновение доступ кислорода в легкие перекрывает рука, что с силой сдавливает горло. Харучиё, блять, заскулил, словно последняя шавка, которую пнули острым носом ботинка под ребра. Ему моментально становится стыдно, но на первом плане было полное отсутствие кислорода. В биологии Санзу тоже не разбирается, поэтому не может сказать откуда его тело находит остатки этого жизненно-необходимого элемента. Глаза его закатываются от нехватки воздуха и голова кружится от того же, а не от гребанного мазохистского удовольствия вперемешку с возбуждением. Глаза Рана смотрят прожигающе, в самую душу глядят, будто роясь в самых потаенных местах ненормального разума младшего. В сильную руку впиваются две другие, что будто умоляют хоть на пару секунд расслабить хватку, и Хайтани повинуется такому жесту. Не из-за того, что Санзу так захотел, а из-за того, что самому надоело и хотелось перейти к чему-то большему. - Извращенец, - над ухом шепчет Ран и, слишком неожиданно, слишком быстро, слишком правильно, слишком приятно, вообще слишком, кладет руку на пах Санзу, выуживая из него еще один скулеж. Харучиё ахуеть как приятно сейчас, он думал об этом и не раз за короткое время их знакомства и наконец это происходит. Санзу стоит неподвижно, лишь голову чуть назад откидывает, тем самым убирая с шеи волосы, открыто намекая на свою эрогенную зону, так и прося внимания к ней. - Слушай внимательно, малыш. Если ты попросишь остановиться, я не смогу. Я не буду нежным, - Спасибо тебе, Господин Хайтани, что предупредил. Кричит подсознание Харучиё. Санзу такое не нравится. Он любит, когда его обхаживают во всех аспектах жизни. Когда мужчины сами бегают за его вниманием и только Харучиё решает, к кому повернется удача лицом, а не задницей. А тут от Санзу ничего не зависит, наоборот, он сам становится полностью в чужой власти. - Согласен на это? По этому короткому монологу Рана стало понятно, что Харучиё лишь используют. Но почему тогда Санзу сам так старательно пытается потереться о чужую подставленную ладонь? Хайтани отвратительно на него влияет. Санзу не согласен! Он не планировал становится кем-то вроде игрушки, но почему тогда он так уверенно кивает и одобрительно стонет, когда пальцы так правильно задели чувствительную головку? - Скажи это, - тянет хриплый грубый голос - Согласен, - этот же голос надломленный, тихий, но от этого не ставший менее уверенным. Хайтани усмехается, будто показывая этим свое превосходство. Рука от паха отрывается, словно Санзу отказался от столь заманчивого предложения, вместо этого ладони смыкаются на талии. Минута бездействия тянется ужасно долго, превращаясь в час, если не в два. Наконец губы касаются шеи. Так правильно, что все внизу живота тянет от возбуждения, дышать стало тяжелее, температура воздуха стремительно увеличилась. Санзу тихо совсем постанывает. Пальцы путаются в коротких крашенных волосах, только поглаживая затылок, хотя очень хотелось оттянуть пряди до боли, прижать голову к себе ближе, но этого наверняка не позволят. Тем временем язык Рана вычерчивает различные непонятные узоры на бледной коже, покрытой мурашками. Когда от шеи отстраняются, эти влажные дорожки стягивают кожу. Взгляд метнулся наверх, осматривая блядски соблазнительное лицо старшего. Харучиё видит, как блестят чужие глаза, видит в расширенных зрачках свое отражение, от этого голову срывает в конец. - Раздевайся, - Ран отходит от парня и садится на кровать, вальяжно закидывая ногу на ногу. Сам он избавляется от своего ужасно дорогого пиджака, аккуратно откладывая на край кровати. Санзу не может этой власти противостоять. Первой с него пропадает футболка, открывая вид на худое подтянутое тело. Кожа такая же бледная как на лице и шее, будто он ни разу в жизни не выходил на улицу по палящее солнце. Затем штаны тоже отправляются на пол к футболке. Теперь уж Харучиё замялся. Снимать белье именно сейчас было очень смущающе. Но под внимательным взглядом этого не сделать было нельзя. Ткань медленно спадает с узких бедер, щекоча их внутреннюю сторону. Сейчас Санзу полностью открыт перед Раном и ужасно уязвим. - И что же мы стоим? Тогда в уборной ты был куда более раскрепощенным. Засмущался? - Голос Рана как обычно звучит с едкой усмешкой. Он так четко раскрыл Харучиё полностью. Он сейчас жутко смущен. - Не стесняйся, так не интересно играть с тобой. Ран даже не скрывает, что делает с Санзу. Для него это всего лишь игра, но большим это становится не должно, впрочем также как и для Харучиё. - Подойди ко мне, малыш, - и Харучиё на негнущихся ногах подходит к старшему и также молчит. - Видишь ли, я не возбуждён, поэтому отсоси мне Санзу становится на колени и ждет приказа, пусть Ран уже ясно сказал, что требуется от Харучиё. Он ощущает себя жалкой безвольной куклой в руках умелого кукловода. В принципе, он ей и является. Он ничего не делает, только на Хайтани из под белесых ресниц глядит. Но когда чужая рука запуталась в светлых мягких волосах, Санзу осознал, что слишком долго бездействует. Но сука как же приятно ладонь Рана гладит кожу головы, иногда до дрожи ахуенно задевая ногтями чувствительную кожу за ухом. Харучиё от этого еще больше млеет и его руки сами тянутся к ширинке. Он даже подумать не успевает как бегунок вниз с характерным звуком тянется. Наверху слышится тяжелый вздох. Санзу не сомневается, что делает все правильно. - Умничка, - Санзу плавится, чувствует как член подрагивает от такого и хочется уже быстрее приступить. Пуговица из петли выходит уже быстрее. Дрожащие пальцы оттягивают резинку белья, освобождая полувставший член. Харучиё облизывается и неуверенно проводит по нему рукой, ощущая его тяжесть и то, как он твердеет. Такой идеальный и идеально подходящий Санзу. Ладонь с головы перемещается на щеку, а большой палец очерчивает контур алых губ, проскальзывая внутрь. Харучиё едва касается его языком, а после более смело вбирает в рот, совершая головой повторяющиеся действия. Долго Ран играться не позволил. Вытаскивает палец и слюну по щеке Санзу размазывает, отчего Харучиё краснеет. - Приступай, - Санзу кивает и губами бесцеремонно приникает к сочащийся смазкой головкой, собирая кончиком языка капли предэякулята. Терпкий вкус оседает на языке и он спускается влажными поцелуями ниже по стволу, только изредка касаясь языком пульсирующих вен. Рука одобряюще потрепала по голове, а Харучиё расслабился, также неторопливо рисует свои линии слюной. Через некоторое время рука надавливает на затылок, вынуждая приступить к основному. Санзу не хочет проверять, что будет если не послушаться, поэтому его губы смыкаются на головке, сразу опускаясь ниже. Член на языке ощущается чертовски правильно и приятно, из-за чего он не сдерживает стона, что видимо очень понравилось Рану, ведь тихий стон сверху подтверждал это. Харучиё останавливается на считанные секунды, а потом берет полностью, не забывая создавать вакуум для более ярких ощущений. Темп он взял размеренный для начала. Чтобы привыкнуть к размеру. Видимо Хайтани не хочет ждать и снова давит на голову, опуская Санзу ниже, а после за волосы поднимает, делая это весьма быстро. Харучиё давится и чувствует как на глазах скопились мелкие слезинки. После Санзу вовсе отрывают от члена, а Ран поднимается на ноги, командуя открыть рот пошире. Одним резким толчком Хайтани засаживает в самое горло, а Харучиё от этого только и может зажмурится. Ран сам двигает бедрами, вбиваясь в чужой рот в своем темпе. И как же это заводит. Челюсть от такого напора сводит, а член болезненно ноет, прося о толики внимания. Ран двигается все быстрее, только сильнее сжимает волосы в кулаках, а Санзу в свою очередь только стонет, пуская вибрацию по всему стволу. Он ощущает, как член во рту иногда дергается, что говорит о близкой разрядке. Он сам на пределе. Когда Хайтани сорвался на ужасно быстрый темп, Харучиё наконец подключил язык к манипуляциям, еще быстрее подводя к пику. Его голову резко отрывают за волосы, и он видит перед собой чужой член, который стимулирует рука частыми движениями вперед-назад. - Открой ротик и закрой глаза, сладкий, - Ран говорит четко, но голос его смягчился, иногда перебиваемый легкими стонами, от которых Санзу буквально тает. Харучиё широко раскрывает рот и зажмуривается, язык высовывая наружу. Секунда, и Ран изливается. Частично в рот, частично на лицо. Санзу глотает все, что попало на язык и снова слышит это "умница" отчего кончает сам. Позорно, не прикоснувшись к себе, но, мать твою так хорошо. Он замарал своей спермой свои ноги и пол, но как же сейчас похуй до всего. Ему так хорошо, что ноги дрожат. Он открывает глаза и видит, что Ран склоняется перед ним, взяв его за подбородок. После язык Хайтани скользит по щекам, собирая часть своего семени. Затем губ Санзу коснулись чужие и, не медля, проникает в рот язык. Ран целовал жадно и слега грубо, передавая свою же сперму Харучиё, а тот с удовольствием это принимает, размыкая губы и подставляя себя. - Ты хорошо поработал. Твой рот прекрасен, - Ран поднимает Санзу с пола и садится на кровать, усаживая его себе на колени. Харучиё ближе к чужому горячему телу притирается и довольно урчит, когда его за талию обнимают. Сам же руки вокруг шеи Хайтани обвивает, носом в шею утыкаясь. - В следующий раз мы дойдем до конца, - тихо молвит Харучиё и слышит со стороны сладкий приторный смех. - Конечно, малыш, - сейчас они вдвоем просто сидят вот так в обнимку, не думая о том, что будет завтра. Обоих это устраивает, кажется оба этого так долго ждали и теперь не хотят упускать этот комфорт в лицах друг друга.