Для моего прошлого, дань от вашего будущего себя.

Его внимание привлек стук в дверь. — Войдите. — сказал Кейл. За дверью показался мальчик. Губы Кейла скривились при виде племянника. Он быстро прекратил все свои дела и откинулся на спинку кресла, игриво вертя ручку между кончиками пальцев. — Здравствуй, я рад, что на этот раз ты не подслушивал. — Извините, мальчик зашаркал ногами, — Бабушка сказала мне, что вы не призрак. Палец Кейла остановился, и он отложил ручку. Он скрестил пальцы и сделал самое серьезное выражение лица, — Почему ты так уверен, что я не призрак? Глаза мальчика пошатнулись, но он быстро взял себя в руки. Его щеки порозовели, когда он надул от дразнилок. — Бабушка мне так сказала, и папа тоже. Я доверяю своей семье! — О… Шон… Ты доверяешь их словам, но не моим? Значит ли это, что я не твоя семья? — Да! Подожди… Нет! — Мальчик путался в словах. Кейл разразился смехом, а Шон надулся — Хватит меня длазнить. — Ладно, ладно, не буду. Так что же сегодня хочет от меня мой любимый племянник? Наконец-то перейдя к делу, плечо мальчика расслабилось, — Вас ищет бабушка. — Правда? — Да, она сказала, чтобы вы пришли к ней в комнату. Кейл хмыкнул. Виолан редко звала его, поэтому он знал, что если она зовет его зачем-то, то это должно быть важно. — Конечно, веди. Кейл рассматривал картины, украшающие зал Хенитьюз: некоторые из них изменились, а некоторые остались прежними. Когда они вместе шли по коридору, Кейл заметил среди них новую картину. На ней был изображен Басен, рядом с ним на стуле сидела красивая женщина, а на коленях у нее сидел тот самый мальчик, который вел его через зал. В этот момент Кейл все понял. Эта женщина, должно быть, жена Басена. Мать Шона и его невестка. Теперь, когда он подумал об этом, он нигде не видел ее на вилле. Где же она может быть? — Хэй Шон. — Да? — Мальчик приостановил шаг, карие глаза с любопытством смотрели на него. — Здесь были только ты и твой отец? — А еще бабушка Виолан и дедушка Дерут, а также Ганс и… — Мальчик достал пальцы и начал считать один за другим. — Позволь мне спросить еще раз, — Кейл прервал его, прежде чем тот успел перечислить имена всех, кто жил в поместье. — Где твоя мать? Шон наклонил голову, карие глаза невинно моргнули, — Мамы здесь нет. — Я вижу. Где она? — Она живет у бабушки в столице. — А? Почему она не остается здесь? — Потому что она белем… белема… Беленема… — заикался он. Его маленькие брови напряженно нахмурились, пока он пытался разобрать слово. — Беременна? — Да, белемена. — Беременна… — повторил Кейл. Шон вздохнул, — У нее будет ребенок — и бросил произносить это слово. — Значит, она остается в столице, потому что у нее будет ребенок? — Да! Папа говорит, что доктор из дворца очень умный, и они смогут сохранить маму здоровой. Но они не могут покинуть дворец, поэтому маме приходится оставаться в столице. Хотя у семьи Хенитьюз есть свой личный врач, Кейл понимает выбор Басена довериться врачу из дворца. Альберу, несомненно, держал при себе лучших из лучших врачей, и можно считать доброй волей Альберу одолжить своих врачей кому-то из королевской семьи. Еще один рычаг влияния Альберу на семью. Кейл вздохнул и натянул свою фальшивую успокаивающую улыбку. — Поздравляю. Это мальчик? Или девочка? — Я не знаю. — А кого бы ты предпочел? Младшего брата или младшую сестру? — Я хочу сестренку. — А почему? — Потому что старший брат должен защищать свою младшую сестру! Кроме того, у моей подруги есть младший брат, и я думаю, что он выглядит уродливо. Кейл не смог сдержать смех: «Уродливый?» — Да! Он такой красный, и лицо у него морщинистое. — По-моему, таким и должен быть ребенок, Шон. — Нет, это не так. Когда моя младшая сестра вернется домой, она будет самой красивой девушкой во всем герцогстве. — Уверен, что так и будет. Вскоре они добрались до комнаты Дерута и Виолана. Знакомая дверь ничуть не изменилась даже спустя тридцать лет. Кейл постучал в дверь, но ответа не последовало. Он в замешательстве вскинул брови, глядя на племянника. Шон сказал ему, что Виолан ждет его в своей комнате, так разве она не должна быть в комнате? Шон судорожно сглотнул и прикусил пальцы. Маленькими ручками он снова постучал в дверь, — Бабушка? Мы здесь. Но ответа не последовало. — Бабушка? — Шон снова позвал, — Я открою дверь. Шон щелкнул дверью и заглянул в комнату. Она была пуста. Кроме задернутых штор на кровати, в гостиной никого не было. — Хм… Ее здесь нет? — Шон наклонил голову — Может, она еще в саду. Подожди здесь, дядя, я позову ее. Прежде чем Кейл успел что-то сказать, мальчик убежал вдаль, оставив его одного в комнате. Чувствуя себя неловко в одиночестве в комнате родителей, Кейл решил присесть. Осмотрев место для сидения, он заметил, что стул был передвинут. Обычно кресло состоит из дивана и двух стульев, но одного из них не хватает. Поискав пропавшее кресло, он обнаружил его аккуратно стоящим рядом с кроватью. Он бездумно направился к нему. Зачем они поставили кресло здесь? Подойдя к стулу, он случайно задел занавеску. У него перехватило дыхание, когда он увидел, что на кровати кто-то лежит. Кто-то лежал на кровати его родителей. Кто это? С любопытством его палец медленно раздвинул занавеску, осторожно, тихо, чтобы не разбудить того, кто находится внутри. И тут он почувствовал, что его дыхание остановилось. Потому что на кровати перед ним лежал… Дерут… Кейл застыл у кровати, приковав взгляд к худому мужчине, спящему на кровати, к морщинам на его лице, к его чистым белым волосам. Его грудь мягко вздымалась и опускалась. Дерут выглядел намного старше, чем он помнил. Кейл вспомнил о своем обещании, данном Басену. Он должен был уйти. Он не должен был встречаться с ним. Но по какой-то причине он просто не мог сдвинуться с места. Он не мог уйти. Вместо этого он притащил стул и сел рядом с ним. Он сел на стул и взял Дерута за морщинистую руку, стараясь не разбудить его. Он проследил большим пальцем каждую морщинку на руке отца, одновременно сравнивая ее с воспоминаниями о руке своего молодого отца. А если подумать, когда он в последний раз сидел и проводил время с Дерутом? Он был так занят войной, что редко возвращался в поместье Хенитьюз. Он задавался вопросом: все то время, что он проводил во дворце, готовясь к войне со своим другом, чем занималась его семья? Ждали ли они его возвращения домой? Волосы Дерута в основном поседели, осталось лишь несколько каштановых прядей у виска. Морщины на его лице заметно выделялись, показывая, как он постарел. Уставившись на Дерута, он увидел, что его глаза подергиваются. Кейл замер — слишком быстро, так быстро, что он не успел ничего заметить. Неужели Дерут только что пошевелился? Он не успел опомниться. Карие глаза Дерута моргнули и открылись. Все кончено. У него не было времени убегать. Словно почувствовав, что его схватили за руку, Дерут повернул голову, и Кейл увидел, как его глаза потрясенно сжались, когда их взгляды встретились. — Кейл… — Голос Дерута был усталым, в нем не было и следа того бурного смеха, который Кейл привык слышать от него, только глубокая усталость в костях. — Отец… — Кейл не знал, что сказать. Он должен был уйти, он не должен был быть здесь, сидеть рядом с Дерутом, не должен был разговаривать с ним. Он вообще не должен был появляться перед ним. Кейл был так близок к тому, чтобы убежать, когда жесткое сжатие его руки вывело его из задумчивости. Кейл поднял голову и увидел непролитые слезы в глазах Дерута. — Я скучаю по тебе, Кейл. И все… все эти мысли в его голове словно растаяли, когда Кейл сдавленно произнес в ответ, — Я тоже скучаю по тебе, отец. Губы Дерута скривились в нежной улыбке: — Ты встретился с Джур? Кейл замер. Почему отец вдруг заговорил о матери? Вглядевшись в глаза Дерута, он все понял. Глаза Дерута выглядели остекленевшими и расфокусированными, он словно находился во сне. Так ли это, как он думал? Сон…? Тогда он, должно быть, думал, что я все еще мертв… Вот почему он спросил про Джур. Он думал, что я буду вместе с ней в загробной жизни? Как-то так… Кейлу казалось, что так оно и есть. Дерут думал, что он мертв и находится вместе с Джур в загробном мире. Он… должен был бы успокоиться, узнав, что Дерут не узнал его, и таким образом не нарушить обещание, данное Басену. Но почему-то сердце болезненно сжалось, и он не мог этого проигнорировать. Ему хотелось взять Дерута за руку и сказать ему правду. Я здесь. Я вернулся. Я жив. Но он не мог. Поэтому он сделал то, что умел лучше всего. Он солгал. — Ага, — с обычной фальшивой улыбкой Кейл прижал руку Дерута к своей щеке. — Мы хорошо проводим время. Морщинки в уголках глаз Дерута углубились, когда он улыбнулся, — Джур так любила тебя, ты, должно быть, узнаешь много историй. — Верно. — Кейл взял руку Дерута и нежно погладил ее. — Она рассказывала мне много историй о тебе. Дерут слабо рассмеялся, — Надеюсь, она не рассказала тебе какую-нибудь постыдную историю обо мне. — Нет. Она говорит только о хорошем, как бы я ее ни уговаривал. — Можешь не беспокоиться об этом, Кейл. Я сам тебе все расскажу. Что? — Скоро, — прошептал Дерут усталым протяжным шепотом, — скоро я присоединюсь к вам обоим. Кейл почувствовал, как кровь отхлынула от его сердца. О чем он говорит? Дерут посмотрел на суровое выражение лица Кейла и принял его за печаль. — Я болен, Кейл, я чувствую это. Лекарства лишь оттягивают неизбежное. Если я перестану их принимать… — НЕТ! — Слово вылетело у него изо рта. Его панические глаза встретились с ошеломленными глазами Дерута. Кейлу показалось, что его сердце разрывается на части. Его отец, Дерут, полностью утратил желание жить. Он подумывает о том, чтобы покончить с собой, прекратив принимать лекарства. Он не может этого допустить. Он не может позволить Деруту умереть. — Ты не можешь прийти… Дерут выглядел убитым горем. — Почему? Неужели ты… ненавидишь меня, Кейл? — Его хватка на руке Кейла усилилась, пальцы отчаянно впивались в кожу Кейла, — Это потому, что я когда-то бросил тебя? Или потому, что тогда я не смог тебя защитить? — Нет, я не ненавижу тебя. Я никогда тебя не ненавидел. Просто… сейчас не твое время, — язык Кейла отяжелел, когда он произнес эти слова. — Мы с мамой… у нас сейчас отличный момент единения матери и сына. Если ты придешь сейчас… то она, несомненно, забудет обо мне и останется с тобой. Кейл попытался рассмеяться, но вышло слабо. — Я все еще хочу насладиться беседой с матерью… вот почему ты пока не можешь прийти туда. Кейл кусал губы, стараясь сохранить голос как можно более спокойным. — С тобой Виолан, Басен и Лили. Есть даже маленький Шон и его еще не родившийся брат или сестра. Они все нуждаются в тебе, отец. — Но Кейл, как насчет тебя? — Я? Со мной моя мама. Позволь мне еще немного побыть с ней, ладно? Глаза Дерута затрепетали — Верно, вам, должно быть, есть что рассказать друг другу. В конце концов. — Да, нам еще нужно много времени, чтобы рассказать свои истории.

******

— Вы сделали это специально? — усталым голосом произнес Кейл, все еще держась за руку Дерута, даже когда тот снова заснул. Щелкнув каблуками, сзади появилась Виолан. После того, как Дерут уснул, Виолан вошла в комнату без Шона. Виолан села на кровати, её пальцы осторожно перебирали прядки волос, закрывавшие Деруту глаза. Ее глаза были наполнены болезненным беспокойством, когда она смотрела на мирно спящее лицо Дерута. — Я заметила некоторые признаки, хотя они не особенно заметны, но этого достаточно, чтобы вызвать мое беспокойство. — Разве вы не знаете, что это могло быть опасно для него? — Кейл отгрызнулся. — Я знаю о риске. — Тогда почему… — Даже если так, есть вещи, которые мы должны делать независимо от того, насколько велик риск. — Стоит ли рисковать его здоровьем, чтобы позволить ему увидеть меня? — Ради всего, что я знаю, Кейл, оно того стоит, — Виолан нежно погладила красноволосого по плечу, — В конце концов, вы дали ему то, чего не может дать никто из нас. — Я не знаю, что я ему дал, но лучше бы оно того стоило. — Стоит, Кейл. Стоит. В конце концов, вы дали ему завершение и избавление. Губы Кейла задрожали, он почувствовал, как покраснели его глаза, — Он всегда жалеет об этом. Ваша смерть разбила ему сердце. Я всегда думала, что он трудолюбивый человек и что, женившись на мне, он научился отдыхать. Но только после вашей смерти я поняла, что он никогда не был трудолюбивым человеком, работа была его спасением. И вы знаете об этом, не так ли? Перед его мысленным взором промелькнуло воспоминание о жизни Кейла Хенитьюз до трансмиграции. То, как Дерут бросил его после смерти матери и утонул в работе, было Кейлу хорошо знакомо. — Он… он хотел прекратить принимать лекарство, — Голос Кейла дрогнул. Дыхание Виолана участилось. — Я, конечно, остановлю его, но вам, вероятно, следует присматривать за ним. — Конечно. Спасибо, Кейл.

******

Мягкий оранжевый свет заката встретил его, как только он открыл глаза. Он почувствовал, как помутнение от лекарств исчезает, когда его разум сосредоточился. Первое, что заметил Дерут, — нежную морщинистую руку, мягко переплетенную с его рукой. Он осторожно провел большим пальцем по руке, прекрасно понимая, чья это рука. – Виолан,— позвал он. Виолан улыбнулась со своего места рядом с кроватью, – Добрый вечер, как ваш сон? – Хорошо. На этот раз лекарство действует быстрее, и я не чувствую такого оцепенения, как обычно. – Он медленно поднялся с кровати, переместившись так, чтобы удобно было опереться на раму кровати. – Это значит, что ваше тело само восстанавливается. Дерут ответил кивком, и разговор был окончен. Тем не менее он не отпускал руку Виолана. – Мне кажется… Кейл посетил меня сегодня во сне. Виолан улыбнулась, – Правда? – Да, — Дерут притянул руку Виолана к своим губам и нежно поцеловал ее, а затем слегка помассировал рукой, — Мне приснился Кейл, и в кои-то веки это был хороший сон. – Правда? Дерут кивнул. – Впервые мне не приснилось, что он погиб на поле боя, и не приснилось, что он винит меня в смерти Джур. В кои-то веки это… это был хороший сон». – Что он делал в твоем сне? – Мы… Мы просто разговаривали. – О чем вы разговаривали? — Ты знаешь, что он сейчас живет у Джур? – Голос Дерута начал дрожать. – Он сказал, что прекрасно проводит с ней время. Что они много разговаривали вместе и что ему нравится проводить время с Джур. В его старых карих глазах заблестели слезы. — Он сказал, что это редкое время, когда ему удается побыть наедине с матерью, и… и… Они наслаждаются общением матери и сына. Он сказал, что ему еще много о чем хотелось бы поговорить с Джур. Поэтому… поэтому я пока не могу уйти. Слова Дерута закончились сдавленным всхлипом. Его плечи сгорбились, а из глаз потекли слезы. Виолан быстро опустилась на кровать рядом с ним, держа руку на его дрожащей спине. — Я думаю… Я действительно видел его, Виолан, мне казалось, что это не сон. — Тогда, наверное, это был не сон. Наверное, он пришел навестить тебя. — Я рад… я рад, — Дерут всхлипнул. — Я рад, что он не страдает. Я рад, что он остался с Джур. Я … Я так рад, Виолан. Виолан медленно прислонилась к плечу Дерута. — Он сказал, что ты пока не можешь приехать? Губы Дерута растянулись в слабой улыбке. — Он не хотел, чтобы я отнимал внимание его матери. Это на него похоже. Он всегда был ребенком Джур. — Уверен, он все равно любит тебя. Слова Кейла отозвались в сердце Дерута. С тобой Виолан, Басен и Лили. Есть даже маленький Шон и его еще не родившийся братик и сестричка. Они все нуждаются в тебе, отец. Кейл был прав. Виолан, Басен, Лили, Шон и даже его нерожденный внук. Ему еще так много предстоит прожить здесь. Дерут посмотрел на бутылочки с лекарствами на тумбочке. Если он перестанет принимать лекарства, Кейл будет очень разочарован в нем. Как бы сильно он ни желал снова встретиться с Кейлом и Джур, он не хотел встретиться с ними таким ужасным образом. Поэтому он будет жить со своей семьей до конца своих дней. Только тогда он сможет с гордостью встретиться с Джур и Кейлом. Дерут принял решение. Жить. Ради Кейла. Ради Джур. Он будет жить. — Виолан, — позвал он, и она вопросительно посмотрела на него, — ты помнишь поле подсолнухов, где мы провели наше первое свидание? — Помню, а что-то случилось? — Я давно не выходил из дома. Я подумал, что смогу переместить это старое тело и насладиться легкими прогулками с тобой там. В глазах Виолан загорелся яркий свет. Словами не передать, как благодарно было ее сердце. Ей было больно видеть, как ее любимый муж медленно угасает после смерти Кейла. Но теперь он снова стоял на ногах, полный новой воли к жизни. Дерут… наконец-то пытается жить дальше. — Вот и хорошо, — поцеловала она тыльную сторону руки Дерута, — давай сходим еще на одно свидание, а?