Зимние костры

Чимин едва поспевает за своим другом, спотыкаясь о невидимые камни под свежевыпавшим снегом. Тяжелый рюкзак, начинённый учебниками, то и дело соскальзывает с узкого плеча. Мальчишка уже сдался и перестал его поправлять. — Куда ты так несёшься, Джинён? За тобой что черти гонятся? — недовольно спрашивает Чимин. — Юнги голову оторвёт, если опять опоздаем. Ты как будто не знаешь, — бурчит себе под нос друг. Чимин дружит с Чан Джинёном и Мин Юнги сколько себя помнит. Ребята выросли и живут в неблагополучном районе небольшого городка под названием Ильсан. Парни всегда старались держаться вместе, не мысля и дня друг без друга. Когда Джинёну и Чимину было по пять лет, к ним однажды пристали трое ребят постарше прямо на детской площадке. Чимин храбро пытался спасти песочный замок, который они с Джинёном строили целый час. Мальчишки так старались, украсили стены серой галькой, стеклышками от разбитых бутылок и цветными крышками из-под газировок. На импровизированные сторожевые башни воткнули палки, в их воображении это были грозные стражники с копьями и щитами. Всё как положено. Худенького мальчишку легко толкнули в грудь и он больно приземлился на песок на пятую точку. Размазывая слёзы на пухлых щёчках, он упрямо вставал и продолжал кидаться в атаку, только бы сохранить хотя бы часть их стараний. Джинён громко плакал, а один из хулиганов удерживал Чимина за голову, пока он беспомощно пытался дотянуться коротенькими ручками до врага. Ребята постарше гадко посмеивались, находя храбрость малыша чем-то забавным. — Что тут происходит? — зычно прикрикнул кто-то со стороны. Все как по команде повернулись на голос. — Ханыль! — улыбнулся тот, кто удерживал Чимина, и в глазах у него мелькнул страх, — ничего особенного, так, мелюзгу воспитываем. Мин Ханыль хмуро смотрел на малышей в песочнице и полуразрушенный замок. Затем перевёл тяжёлый взгляд на того, кто говорил с ним. — Ещё раз тебя здесь замечу, Шихёк, ноги оторву, — он повернулся к остальным, — свалили! Чужие лица недовольно скривились, – их так не вовремя лишили развлечения, но всё же покинули чужой двор. Восьмилетние сорванцы могли попробовать втроём справиться с Ханылем, но никто не решался. В окружении Ханыля всегда вращались лишь взрослые ребята, которым было по меньшей мере четырнадцать лет. Их компанию боялись и уважали, только круглый дурак полез бы на рожон и выступил против них. А Чимин и Джинён с разинутыми ртами уставились на своего спасителя. Чан перестал плакать ещё с момента появления здесь Ханыля. Малыши даже не заметили позади своего героя мальчишку их же возраста. Меньше чем через пару минут они узнают, что его зовут Юнги, и он является младшим братом одиннадцатилетнего Ханыля. Юнги с любопытством уставился на детей, наблюдая, как Мин-старший подошёл к Чимину. Достав из кармана джинсов несвежий носовой платок, брат наклонился и промокнул им чужие румяные щёки. — Ты храбрый малыш, — добродушно улыбнулся Ханыль, ласково глядя в детские, горящие восхищением глазки, — совсем как мой Юнги. Он повернулся к застывшему неподалёку мальчику, кивая на песочницу. — Чего застыл? Иди знакомься со своими новыми друзьями. Юнги сделал пару медленных шагов вперёд. По его виду было понятно, что новые друзья ему не нравятся. — Я не хочу с ними дружить, — насупился мальчик. — Мы тоже, — поднялся на ноги Джинён и обиженно выпалил, — мы с Чимином друзья, нам больше никто не нужен! — Что тебе в них не нравится? — едва сдерживая улыбку, спросил Мин-старший, — они славные ребята. — Они же маленькие! — недовольно заявил Юнги и фыркнул в сторону, — плаксы. — Мне уже пять лет, — подал голос Чимин, тоже задетый высокомерием мальчика, — а тебе сколько? — Уже шесть с половиной, — гордо ответил Юнги. Ханыль откровенно забавлялся, глядя на малышей. — Подумаешь, — ухмыльнулся Джинён и прошепелявил из-за недавно выпавшего молочного зуба, — большой какой. Юнги не успел как следует ответить Чану, который посмел над ним посмеяться. Его брат вдруг выпрямился: — Вы почему так поздно на улице? Уже темнеет. Пошли, мы проводим вас до дома. Этот вечер положил начало знакомству и крепкой дружбе трёх малышей. Юнги с каждым днём всё больше втягивался в игры с ребятами, наконец, ощутив себя частью их маленькой компании. Они виделись на каждодневной основе, и теперь хулиганы боялись обижать Чимина и Джинёна. Юнги воображал себя самым сильным и важным из-за разницы в возрасте, но друзья быстро поняли, что он неплохой. Да, воображала, но смелый и всегда готов помочь им во всём. …Джинён и Чимин наконец добираются до Юнги. Они всегда собирались вместе за заброшенной девятиэтажкой. Жильё признали аварийным Бог знает сколько лет назад. Жильцов давно расселили в менее худшие условия, но здание никто не спешил сносить. Скорее всего, даже средства, выделенные на снос гнилого дома, были прикарманены местной администрацией. Это мрачное место и облюбовали себе подростки – почти шестнадцатилетний Юнги и четырнадцатилетние Джинён и Чимин. — Он жжёт костёр, — принюхиваясь к запаху дыма, довольно улыбается Чимин. — Я знал, — весело кивает Джинён. Мальчишки бегом огибают дом и сразу видят друга. Юнги сидит на толстом стволе поваленного дерева и палкой помешивает потрескивающие угли в костре. Его губ касается слабая улыбка, когда он видит парней. — Вы откуда добирались? Из самого Сеула пешком шли? — он встряхивает выкрашенными в белый цвет жесткими волосами, в попытке сбросить с них мелкие снежинки. — Чимин еле идёт, слишком коротенькие ножки мешают, — подкалывает Джинён друга и ойкает, когда Чимин беззлобно, но вполне ощутимо ударяет его локтем в бок. — Садитесь, — Юнги кивает на места рядом с собой и, судя по его виду, у него явно хорошее настроение. Языки пламени освещают его спокойное и умиротворённое лицо, и Чимин успевает залюбоваться его смягченными в свете красного огня чертами. — Это картошка? — Чимин переводит взгляд на вспыхивающие угли костра и его глаза загораются от радости. Он садится рядом с Юнги и, подобрав с промёрзшей земли ветку, начинает помогать переворачивать и печь мелкие картофелины. — А я кое-что поинтереснее принёс, — торжественно заявляет ужасно довольный собой Джинён, который устраивается по другую сторону от Юнги, и вытаскивает из кармана пачку сосисок. — Откуда? — округляет глаза Чимин. — С круглосуточного стащил, — весело скалится Джинён и получает увесистый подзатыльник от Юнги. — Я тебе что сказал ещё в прошлый раз? — злится он, — никакого воровства! Джинён морщится, касаясь и приглаживая затылок. — Я же как лучше хотел, — обиженно дует губы подросток, — а вы как всегда. — Так вот почему ты так задержался, — восклицает возмущённо Чимин, — я себе чуть яйца не отморозил, пока тебя ждал! — Дурень, — расстроенно вздыхает Юнги, — вы оба не должны быть ни в чем замечены. Я за вас головой отвечаю. Надо будет – сам добуду всё, что захотите. Ладно, давай сюда свою добычу, но чтобы в последний раз! Довольный Джинён вскрывает пакет и по слегка морозному воздуху плывёт потрясающий аромат далеко недешёвых сосисок. — Как дела в школе? Никто не доставал? — Нет, — слишком быстро отвечает Чимин, и Юнги с подозрением косится на него. — Джинён?.. Джинён молчит, опустив глаза на ярко горящий в кромешной тьме костёр. И, не выдержав сверлящего висок тяжёлого взгляда, сдаётся: — Шихёк снова докапывался до Чимина, — тихо выдает мальчишка. — Вот сука… — в сердцах шипит Юнги, и его кулаки непроизвольно сжимаются, — убью! — Джинён, придурка кусок! — возмущенно выдаёт Чимин, — сказал же молчать. — И? Предлагаешь мне молча смотреть, как над тобой издеваются? — Эй, — Юнги поворачивается всем корпусом к Чимину, — почему ты не хочешь чтобы я знал? Я любого на место поставлю, никто не смеет обижать моих младших братьев! — Ты же психованный, — с досадой отвечает Чимин, — тем более спортсмен, тебе нельзя ввязываться в неприятности из-за нас, из-за меня. Последние слова он шепчет, не сводя отчаянных глаз с его лица. Юнги продолжает хмуро смотреть на мальчишку, и Чимин, не выдержав, виновато отворачивается. Юнги будто пытается потушить вот-вот погасший костёр ледяным холодом, явственно исходящим от него, но его слова звучат неожиданно горько: — Я очень дорожу вами обоими, — делает ударение на последнем слове Юнги, — поэтому от одной мысли, что вас кто-то обижает, мне очень плохо. Кроме Ханыля, вы оба всё, что у меня есть. Мальчишки не смеют даже дышать, скорбно опустив головы и подумав о родителях Юнги. Супружеская пара погибла три года назад в автокатастрофе. Водитель фуры заснул прямо на дороге, и та ночь оставила Ханыля и Юнги сиротами. В настоящее время братья находятся под опекой тёти по материнской линии. Но Чарин является опекуном лишь на бумаге, фактически, братья остались предоставлены самим себе. — Прости, Юнги. Я ведь тоже беспокоюсь за тебя, — виновато признаётся Чимин. — Я разберусь с Шихёком, он слишком расслабился, — непреклонно заявляет Юнги, — а сейчас пора картошку доставать, а то сгорит. Наевшись до отвала шикарным для их троицы ужином, подростки направляются в сторону старых серых пятиэтажек. Точнее, Юнги идёт провожать своих названных младших братьев до дома. Первым на их пути располагается дом Джинёна. — Шапку завтра чтоб надел, дурила! — кричит ему вслед Чимин, — а то последние остатки мозгов отморозишь! — Пошёл ты! — раздаётся с лестничной площадки от Джинёна, уже скрывшегося из виду. Оставшись вдвоём, они молча шагают в уютной тишине зимнего вечера. Свежий снег приятно скрипит под подошвами не по сезону холодных кроссовок. — Как дела у Ханыля? Я давно его не видел, — интересуется Чимин. — Дома не появляется уже второй день, — мрачно отвечает Юнги, — говорит, устроился на работу посменно. — Раон отстал от него? — осторожно спрашивает Чимин. — Сказал, что бросил эти дела и поставил его на место. — Ты веришь ему? — расстроено вздыхает Чимин, его давно заполняет беспокойство за Ханыля. — Не особо, но я не могу ему откровенно не доверять, — тихо отвечает Юнги, — иначе, какая я ему семья? Чимин неосознанно берет Юнги за ладонь, желая поддержать его. Он часто делал это, когда они ещё были детьми. Но сейчас Юнги неожиданно грубо вырывает руку из холодных пальцев друга. — Не стоит, всё в порядке, — избегая смотреть в чужие глаза, неловко бросает он. Чимин краснеет до кончиков ушей. — Да я не… — сбивчиво произносит он, — я просто хотел… — Я знаю, — перебивает его Юнги и обнимает одной рукой за плечи, мысленно ругая себя за своё поведение. С Чимином держать глупую дистанцию означает глубоко обидеть его, — я в последнее время дёрганный слишком. Чимин расслабляется в привычных объятиях, и они медленно продолжают свой путь. Обоих не покидают тревожные мысли о Мин Ханыле. Когда безвременно скончались их родители, старший брат связался с плохой компанией, что промышляла распространением и торговлей наркотиками. Наркотики были не редкостью в их городке, скорее, образом жизни практически всей молодёжи района. Юнги, узнав о делах брата, кинулся в драку с ним, не веря, что его умный хён пошёл на такую глупость. Около года назад он клятвенно заверил Юнги, что навсегда завязал с делами. Юнги был несказанно рад, что Ханыль не увлёкся употреблением и вовремя бросил это занятие. Хотя от одежды старшего иногда всё же тянуло марихуаной. Чимин ощущает привычное тепло Юнги на себе и украдкой любуется им. Его черты чётко выделяются в свете тусклых фонарей, выделяя каждую деталь невероятно красивого и идеального профиля. Чимин даже завидует: ни пухлых щёк, ни толстых губ, не то что у него самого. — Пришли, — басит Юнги, и поворачивается лицом к другу, — смотри, сам завтра шапку надень. Увижу без неё – голову оторву. Глаза Чимина светятся неконтролируемой нежностью – Юнги переживает за всех, а на себя вечно плюет. Поддавшись внезапному порыву, подросток наклоняется вперёд и быстро клюет Юнги в щёку. И, тут же сильно устыдившись себя, стремительно срывается в подъезд. Чимин не видит улыбку, мелькнувшую на обветренных губах.