Зимние костры

Мне жизни не хватит, чтобы любить тебя.

M.Y.

Дорога длиною в жизнь простирается на сотни километров вперёд, где обманчиво обещает закончиться горизонт. Закатное солнце красным маревом окрашивает вечернее небо и красиво отражается в любимых глазах. Юнги расслабленно откидывается на капот БМВ и прикрывает глаза, пребывая в состоянии абсолютного и тихого счастья. Чимин, склонившись к нему, мягко целует скулы, невесомо касается губ и не даёт утянуть себя в глубокий поцелуй, ловко уворачиваясь в последний момент. Он дразнит, забавляясь, а Юнги терпит недолго. Выпрямляется, давит чуть сильнее на чужую поясницу и тянет на себя. От неожиданности из груди Чимина вырывается прерывистый вздох и его смеющиеся губы накрывают в требовательном поцелуе. Глубокий, сладкий, чуть горьковатый, уже такой привычный привкус дорогих сигарет, которые Юнги выкурил минутой ранее. Целых три часа без поцелуев и пьянящей ласки. Слишком долго. Голова отчаянно кружится, когда любимый мягко обрывает поцелуй и заглядывает в глаза, которые смотрят на него с поволокой нежности и страсти. Чимин застывает от вида светлой кожи, мягко сияющей в лучах засыпающего и уставшего за день солнца. Пальцы вновь касаются лица и он улыбается, глядя на светлые пряди, так же окрашенные естественным светом в цвет облаков над ними. — Что? — озадаченно спрашивает Юнги, не выпуская из горячего кольца своих рук. — Ничего, — продолжает улыбаться Чимин, — вдруг подумал, что тебе подошел бы другой цвет волос. Юнги вскидывает бровь и не удерживается от ответной улыбки. Он обнимает крепко, почти до боли. Влюблён в это ощущение любить свободно, без горечи, без недосказанности. Теперь можно свободно признаваться, не жалея слов и не боясь обнажить свою душу. Чимин никогда не воспользуется его слабостью перед ним, превратив их крепкое чувство в силу. Любовь парней никогда не была эфемерной, она совершенно точно навсегда, навеки… Оба с благоговением провожают закат и наблюдают, как бескрайние поля медленно погружаются в сумерки. Чимин спиной опирается на грудь Юнги и чувствует себя на своём месте. В тишине слышит стабильное биение сердца и мечтает остаться в этом моменте навсегда. Вечерний прохладный воздух неприятным сквозняком начинает пробираться под кожаные куртки. Чимин слегка вздрагивает, и это не остается незамеченным. — Поехали домой? Ты замёрз, — доносится до уха тихий низкий шёпот. — Тут так хорошо, — вздыхает Чимин, и оборачивается к Юнги, — знаешь, у меня такое ощущение, что здесь мне снова четырнадцать, а тебе шестнадцать. И тем летом нам удалось с тобой сбежать от проблем, чтобы вместе как сейчас, встречать рассветы и провожать закаты. Он берёт в руки его большую ладонь, как всегда перетянутую эластичным бинтом и, привычно целуя, ласково прижимает к своей щеке. — Здесь я по-особенному счастлив с тобой, Юнги. Юнги едва держит лицо, чтобы не омрачить вспыхнувшей болью в груди то выстраданное счастье, что светится в любимых глазах напротив. Юнги ничего бы не пожалел, что угодно бы отдал, чтобы всё, что с ними случилось в прошлом, оказалось просто кошмарным сном. Сну можно не придать никакого значения и, в конце концов, забыть, но их был беспощадно реален. Там, в параллельной вселенной, нет потерянных четырёх лет, все близкие живы и здоровы, а любовь Юнги и Чимина горит ярче пламени зимних костров. И в своих размышлениях он неизменно находит покой, ведь они сумели сохранить любовь и пусть с невосполнимыми потерями, но счастье не оставляет, заполняет их настоящее. А будущее не даёт больше предаваться отчаянию, в котором оба тонули совсем недавно. В новой жизни где судьба, наконец, дала им новый бесценный шанс, они больше не упустят своё. Юнги бережно кладёт вторую ладонь на щеку Чимина и целует мягко и нежно. Этот человек – его всё. На нём завязано всё его будущее. — Мы будем бывать здесь чаще, Хвостик, я обещаю, — шепчет он в перерывах во время коротких поцелуев. По дороге домой взгляд Юнги то и дело возвращается к любимому лицу и он внутренне успокаивается. Чимин уверенно смотрит прямо перед собой и на его губах блуждает мягкая улыбка абсолютно счастливого человека.

***

Весеннее солнце нещадно греет днём, но с наступлением сумерек на район опускается вполне ощутимая прохлада. Яркие, теперь исправно работающие фонари прекрасно освещают когда-то тёмные, опасные улицы. Сейчас их дом, как и город в целом, выглядит куда приличнее. Намджун постепенно вводит новые порядки в некогда мрачный город, улицы патрулируются его людьми и в разы уменьшилось количество вооруженных нападений с целью ограбления. Единственное, что лидер не имел право менять – частичное прекращение наркоторговли. Эту сторону жизни невозможно кардинально изменить и Намджун был вынужден продолжать то, чем занимался его отец. Слишком много могущественных людей связано с этим смертельно опасным бизнесом. После тщетных попыток сократить количество изготовления, встретился с рьяным сопротивлением партнёров. Юнги был свидетелем его бессильной ярости, когда очередные попытки свернуть это дело не увенчались успехом. Очередные провалы дались лидеру крайне тяжело. — Этот бизнес существовал здесь задолго до нашего рождения, — сказал ему тогда Юнги, — это то, с чем невозможно бороться и, тем более, искоренить. — Я не такой дурак, чтобы полностью отказываться от оборота и огромной прибыли, — размышлял Намджун, — но надеялся переубедить этих старых ослов хотя бы на сокращение поставок. Я, в отличие от них, понимаю, что от этого решения наши кошельки никак не пострадают. — А что ты хочешь от поколения Тэджуна? — с отвращением бросил Юнги, — все как один – жадные до денег ублюдки. — По крайней мере, у отца была сплочённая команда, — мрачнеет Намджун, — а я остался практически один. Юнги нечего ответить, об одиночестве лидера ему не нужно было ничего рассказывать. Они общаются как друзья и Юнги слишком хорошо осведомлен обо всех делах Намджуна. Мужчины много говорили в тот вечер, и Намджун вновь попробовал вернуть его в группировку. Юнги видел, как друг нуждается в надёжных людях, но вернуться обратно было выше его сил.

***

Юнги бросает недовольные взгляды на Чимина и Джинёна, которые снова в домашних футболках и шортах склоняются над открытым капотом Мерседеса. Этих двоих от автомобилей за уши не оттащишь. Недавно он предложил приобрести Чимину новую машину, но тот заявил, что заберёт его гелендваген себе. К слову, по документам автомобиль и так принадлежал Чимину. Юнги ничего не оставалось, как пересесть за Рейндж Ровер, ждавший своей очереди в гараже. В отличие от друзей, Юнги был безразличен к автомобилям, рассматривая их только как комфортное средство передвижения. — Можно отвезти в автосервис, зачем с этим копаться самим? — ворчит Юнги и бросает им куртки, окидывая парней убийственным взглядом, чтобы те и не думали отказаться, — надевайте. — Нихрена ты не понимаешь, — Джинён, с тёмным пятнышком машинного масла на щеке, слегка щурится. Он нехотя набрасывает на плечи куртку, — перебирать движок своими руками – ни с чем несравнимое удовольствие, — и оборачивается к Чимину, — да, коротышка? — Отвали, — беззлобно пихает его в бок Чимин, не отвлекаясь от своего занятия. — Эти двое не изменились, — цокает языком Исоль, появившаяся у лестницы. — Джинён как был дурилой, так им и остался, — чуть приглушённо из-под капота, отвечает Чимин сестре. Джинён хмыкает и встречается взглядом с Юнги. Одним взглядом передает, насколько он чувствует себя на своём месте, как счастлив находиться рядом с названными братьями и племянником, которые дороги сердцу, как родные. Его мать ворчит, что едва видит сына на выходных, но конечно же, не смеет требовать быть вдали от своей, можно сказать, второй семьи. Джинён переводит взгляд на сестру Чимина. Исоль, завернувшись в тёплый плед, выходит посмотреть, как Дан играет с Донгю во дворе. Мальчика скоро укладывать спать, но сделать это с каждым днём всё сложнее. Он весь оставшийся день после детского сада, находится среди дядей и мучает бесконечными играми привязавшегося к нему охранника. Юнги подходит ближе к парням и, потеснив Джинёна, встает рядом. — Что с двигателем? — хмурится он, решив для себя, что пока автомобиль не осмотрят профессиональные автомеханики, не позволит никому за него сесть за руль. — На самом деле ничего, — поясняет Чимин, желая уменьшить его беспокойство, — просто наше любопытство. С детства мечтали об этом, пока копались в старом опеле отца. — Ох, я помню. Отец так злился на это, — улыбается воспоминаниям сестра, — однажды они попробовали помыть двигатель, забыв обесточить аккумулятор, за что потом получили хороший нагоняй от Ханыля. Хорошо, что он вовремя появился во дворе. — Действительно, дети, — Юнги невольно уносит в воспоминания. Тогда эти двое неделю боялись попадаться Ханылю на глаза. Казалось, все это было будто вчера. Юнги смотрит на них с теплом и этого хватает, чтобы Джинён и Чимин поняли, как он рад возобновлению их общения. Полностью неловкость между бывшими друзьями исчезла только спустя две недели после переезда в новый дом. Джинён намертво приклеился к друзьям и ненавязчиво пытался сблизиться с Чимином, беспрестанно вовлекая его в разговор. Чимин даже с сестрой был не особо разговорчив, но против обаяния и дружелюбно настроенного Джинёна никто не устоит. Когда хотел, он мог быть самим очарованием. — Уже почти стемнело, — замечает Юнги, и ловит на руки убегающего от Донгю весело смеющегося Дана, — вы оба помните, что завтра ваш первый день в универе? — Забудешь такое, когда нудят об этом всю неделю, — недовольно кривит губы Джинён, а сам никогда не признается, как ему нравится, что Юнги не меняется в этом плане с годами. Чимин прекрасно знает об этом и пропускает чужие слова мимо ушей. Подняв с молодой травы заляпанное полотенце, торопливо вытирает руки. Он дико соскучился за день, пока Юнги разбирался с документацией в своём кабинете, Чимин провёл весь день под открытым небом. Торопливые и жадные поцелуи в коридоре на первом этаже не в счёт. Юнги распалил и оставил неудовлетворённого юношу одного, как ни в чём ни бывало поднявшись к себе в кабинет. — Закончи тут, я в душ, — бросает Чимин и торопливо идёт в дом следом за Юнги и Даном. Джинён недовольно зыркает ему вслед. — Эй, вообще-то мне завтра тоже рано вставать! — возмущённо кричит он и замечает Исоль. Она сидит на витой металлической скамье неподалёку. Невидящий взор Исоль устремлён куда-то в траву под ногами. Нетрудно догадаться, какие мысли заставляют её уйти глубоко в себя. Вчера всей семьей ездили к Ханылю, где Исоль, как всегда, просила оставить её одну наедине с надгробием любимого. Джинён тяжко вздыхает и направляется к ней, бесцеремонно заваливаясь рядом. — Ты собираешься здесь окоченеть? — спрашивает он, уже стягивая с себя куртку, но Исоль останавливает его. — Я скоро вернусь в дом, ты иди тоже, — ласково хлопает его по плечу Джинёна. Джинён остаётся сидеть на месте, не решаясь оставлять её сейчас одну. — Знаю, что это прозвучит грубо, — вновь начинает он, мысленно готовясь быть посланным далеко и надолго, — но тебе всё же пора подумать о своём счастье. Потом ты можешь пожалеть о потерянном времени, но будет поздно. Исоль удивлённо смотрит на Джинёна и кривит губы: — Твоя прямолинейность так же не эволюционировала вместе с тобой, мелкий. — Я вообще не изменился, сама сегодня говорила, — криво улыбается Джинён и, немного погодя, становится серьёзнее, — Ханыль не хотел бы, чтобы ты всю жизнь оставалась одинокой, нуна. — Думаешь, я этого не знаю? — тихо отвечает Исоль, — в этом-то вся проблема, что я не чувствую себя одинокой. Меня устраивает моя жизнь, у меня есть Дан и вы все. Лишь изредка мне становится особенно тяжело, и тогда мне будто ломает рёбра, поочерёдно, одно за другим. Говорят, что время лечит. Боже, до чего же тупое выражение… Если ты спросишь, как чувствует себя тот, кто похоронил свою любовь… это так, будто моё сердце отключилось. Наверное, чтобы не разрывалось от боли? Странные вещи я говорю, да? Джинён сидит с опущенной головой, прекрасно понимая, что Исоль не ждёт ответа. — Юнги и Чимин тоже пережили ад, — продолжает она, — они невероятно сильные люди. Смотря на них, моя боль немного уменьшается и на душе становится спокойнее. Но это страшное чувство, Джинён, когда твоё сердце умирает, а ты вынужден жить дальше. Исоль встаёт со скамьи и маленькой ладошкой мягко треплет Джинёна по тёмным волосам. — Не обращай внимания на мою минутную слабость. Всё хорошо, правда. Я справляюсь вот уже пятый год и собираюсь и дальше держаться молодцом. Заходи в дом, уже и впрямь очень холодно, — Исоль отворачивается и медленно направляется к лестнице. — Никто и не просит, чтобы ты забыла хёна, — говорит ей в спину Джинён, и Исоль застывает на месте, — ты зря думаешь, что предашь его память, если позволишь кому-то другому тебя полюбить. Одиночество не для тебя, ты слишком молода, чтобы добровольно отказываться жить полной жизнью. Помнится, когда-то ты ругала за это Чимина. Поэтому, если когда-нибудь ты решишь отказаться от одиночества, получишь от нас только поддержку. Если это будет достойный человек, того, кто посмеет тебя осудить, своими руками убью. Юнги будет первым, кто обрадуется переменам в твоей жизни. Когда Исоль медленно удаляется, Джинён провожает её печальным взглядом. Всех давно беспокоит, что она ничего не собирается менять в своей жизни. Исоль полюбила своё одиночество, потому что никого не может представить на его месте.

***

— Но осталось так мало времени, — горячо выдыхает в любимые губы Чимин, чувствуя, как Юнги окончательно теряет голову и одним рывком срывает с него белье, — Юнги, время… — К чёрту время, — рычит Юнги и пытается нащупать смазку, которую они во вчерашнем порыве бросили куда-то под кровать, — блять… — Поищи чуть правее, — сдаётся Чимин, которого тоже настигло острое желание. Внизу живота всё охватывает сладко-болезненным томлением, вызванным утренними поцелуями и ласками. И не привыкнуть, Чимину Юнги всегда будет мало, и это, конечно, взаимно. Внезапно он тихо смеётся, едва представив себе, как глупо они выглядят со стороны. Юнги ухмыляется, но быстро стирает улыбку с зацелованных губ, когда касается холодными от смазки пальцами чужого колечка мышц. Громкий выдох и вот уже наспех подготовленный Чимин принимает в себя крепкий член. Он изящно откидывается на подушки и силой цепляется за татуированные плечи. Помня о времени, Юнги несдержан и двигается размашисто, с жадностью собирая с распухших губ стоны и с удовольствием считывая нетерпеливое желание на дорогом лице. Он касается упругой, слегка загорелой кожи, и в который раз восхищается потрясающе красивым парнем, захлёбываясь в своей любви к нему. Чимин сцепляет ноги на чужой пояснице и до хруста выгибает спину, демонстрируя прекрасную гибкость юного тела. Это позволяет толкаться глубже и сильнее попадать по заветной точке. Чимин собирает пальцами пот с висков любимого и смотрит с таким желанием и нежностью, создавая особую иллюзию, будто они одни на этой земле. Проходит немного времени, когда от сильнейшей и острой стимуляции Чимин кончает первым. И пусть близость получается торопливой, но ощущения не менее потрясающие, чем от долгого и полноценного акта. Все ещё пребывая в сладкой неге, они отправляются под совместный душ. Спустившись в столовую, застают сонного и не выспавшегося Джинёна, вяло жующего рис. Дан сидит у него на коленях, а Исоль расставляет посуду с едой. При появлении дядей, малыш здоровается с ними и под внимательным взглядом Чимина, пересаживается на своё место. Пожалуй, Чимин тот единственный человек, кому мальчик беспрекословно подчиняется. Юнги и Джинён безбожно балуют его, Чимин же не даёт спуску. На данный момент у Дана период формирования личности и характера, и пора хоть кому-то быть по отношению к ребёнку более строгим. Семья завтракает, оживлённо беседуя о начале нового витка в жизни Чимина и Джинёна. Студенческая жизнь представляется Джинёну как некое увлекательное приключение. Он много времени отдавал обучению управления делами, которыми его обеспечил Юнги, и подустал от ответственности. Теперь, пока парни будут заняты учебой, Юнги вновь возьмёт всё на себя. Обоих ошарашивает новость, что Юнги сам решил отвезти их в универ в первый день обучения. — Скоро я снова буду очень занят, — поясняет он, — и пока могу, хочу сам проводить вас обоих на учёбу, заодно осмотрюсь там на будущее. — Подожди, — хмурится Чимин, — что ты имеешь в виду говоря, что скоро будешь занят? Ты же и так занимаешься делами семьи. — Джун предлагает возглавить филиал компании… — Юнги осекается, замечая, что домашние вмиг мрачнеют. Ничто не нарушает наступившую тишину, кажется, никто даже не дышит. — Эй, что за лица? Сначала дослушайте до конца, — сдерживая улыбку, продолжает Юнги, — это не теневой бизнес группировки. Намджун знает, что я больше не стану частью того мира. То, что он предлагает мне – легальный бизнес. Дела отнимают слишком много времени, и Намджун просит моей помощи. Я не мог отказать в такой мелочи, ведь по-настоящему доверять он пока никому не может. Юнги натыкается на колкий взгляд Чимина и мысленно готовится к непростому разговору наедине. Джинён так же не выглядит счастливым, однако уверен, что Юнги ни за что не будет им лгать. Исоль смотрит себе в тарелку, не зная, что сказать. И только один Дан продолжает с аппетитом есть, не обращая внимания на тягостно повисшее молчание. — Хвостик, — ласково обращается к Чимину Юнги, а Джинён закатывает глаза на это, как он думает, слишком сахарное прозвище. Юнги не сводит с любимого глаз и веско продолжает, — ты лучше меня знаешь, как я отношусь к прошлому. Я обещал тебе. Чимин теряется, и не знает, что ответить. Юнги не сводит с него тёплого и влюблённого взгляда. Того самого, что заставит растаять самый крепкий лёд. Без зазрения совести пользуется запрещённым приёмом. И как тут оставаться равнодушным?

*

Спустя полтора часа чёрный Рейндж Ровер паркуется у Ильсанского национального университета. Огромное здание располагается в более благополучной, отдалённой от их района местности, и впечатляет своими размерами. Чимин никогда бы не поверил, что будет учиться в подобном месте. Собственно, он сюда никогда и не стремился. Джинён часто бывает в этой части города, и на него величественный вид здания не производит никакого впечатления. — Серьёзно, — вновь возмущается Джинён, — мы ж не маленькие уже, сами доехать могли. — Хватит брюзжать, от тебя не убудет, — раздражённо тянет Чимин, которого абсолютно всё устраивает. Он переводит влюблённый взгляд на Юнги, — вот бы всегда нас так подвозил. — Ты же понимаешь, что я не мог бы просто сидеть дома без дела, — мягко отвечает ему Юнги, — мне нужно чем-то заниматься, чтобы держать себя в тонусе. — И это обязательно должен был быть бизнес Кима… — Джинён, — мрачно обрывает его Юнги, — мы обо всём уже поговорили. «Ага, — мысленно распаляет самого себя Джинён, — сам всё решил, никого не спрашивая». Чимину не нравится ставшая напряжённой атмосфера и, желая как-то разрядить обстановку, растягивает губы в принуждённой улыбке: — И как ты с ним жил всё это время? — указывая на Джинёна, спрашивает он. — Ты должен был задать этот вопрос мне, — отвечает уже оттаявший Чан, — как я всё это время жил с этим мрачным типом. Юнги снимает с себя ремень безопасности и берёт брелок в руки. На вопросительные взгляды парней с невинным видом отвечает: — Я же хотел осмотреться, как там всё изнутри. Следующие полчаса Чимин едва сдерживает улыбку, замечая, с какой настороженностью во взгляде студенты таращатся на грозного на вид Юнги, всего забитого татуировками. На улице довольно комфортная и тёплая погода, и его парень надел футболку, которая не скрывает рисунков на шее и руках. Как бы ни ворчал Джинён, он понимает, для чего Юнги решил показаться в универе. Юнги собирается обозначить для всех имеющихся здесь задир и хулиганов, что они с Чимином неприкосновенны, и все, кто решит их как-то оскорбить или задеть, будут иметь дело с ним. Плевать, что парни уже далеко не дети, и им без малого по восемнадцать лет, но здесь учатся разновозрастные студенты из всех частей города. Джинён давно может постоять за себя, но ощущает гордость за то, что за спинами по-прежнему горой стоит их брат.

***

Семь лет спустя Чимин не сводит глаз с пейзажа за окном, где всё вокруг укрыто мягким пушистым покрывалом из снега. Он с нетерпением ждёт Юнги и пару раз проверяет время на настенных часах. Юнги поднялся наверх, чтобы позвать Исоль и Дана во двор. Спустя много лет сестра вот уже два года как принимает ухаживания достойного мужчины, которого одобрила семья. Пока об этом не говорится в открытую, но всё указывает на то, что свадьба не за горами. И нет, в глазах Исоль не горит любовь, её сердце навсегда с тем, кто ушёл, не успев как следует попрощаться. Однако, Исоль с этим человеком находит покой, и не чувствует больше никакой потребности в одиночестве. Семья вздохнула с облегчением, а Дан в достаточно сознательном возрасте, чтобы понять маму. Джинён активно готовится к свадьбе. Со своей будущей избранницей познакомился на работе, когда она пришла на собеседование в его компанию. Пара долго встречалась и притиралась друг к другу. Юми младше Джинёна на три года, и у неё не было никаких шансов против его обаяния. Дан, которому исполнилось двенадцать лет, тоже не преминул удивить семью. Подросток заявил, что в будущем собирается стать зятем Ким Намджуна. У лидера есть одиннадцатилетняя дочь Ина, с которой практически рос, и учится в одной школе. Юнги оказался не готов к новости, как и Намджун, и только Чимин знал о секрете любимого племянника. Он молча наблюдал у малолетней парочки взаимность, но поспешил успокоить Юнги, сказав, что Джинён, возможно, перерастёт детскую влюблённость и всё встанет на свои места. Юнги мрачно напомнил ему об их чувствах, которые с годами только крепли, и Чимину нечего было возразить. Конечно, опасаться последствий рано, но стать зятем лидера означает только одно – в будущем занять главенствующее положение в группировке. Это было сродни смерти для перепуганной от подобных новостей Исоль. Намджун держит семью подальше от своих дел, и однажды решил высказаться по этому поводу, чтобы положить конец волнению: — Я, конечно, не ожидал ничего подобного от наших детей, но не вижу причин бить тревогу. Не будем препятствовать, как и поощрять. Перерастут или нет, мы скоро узнаем, это дело времени. Однако, если ничего не изменится, вам не стоит переживать. Ни Дана, ни Ину не коснётся тёмная часть моей жизни. Юнги, воспитывающий Дана, как настоящего мужчину, провёл с ним беседу, и остался встревожен разговором. Слишком хорошо помнит себя, и Дан слишком явно напоминал его и Ханыля. Мужчины семьи Мин – однолюбы, и вряд ли Даныль исключение. — Я не буду доставлять проблем, дядя, — пообещал Дан, — вырасту, заработаю на собственный дом и заберу туда Ину. Она возьмёт нашу фамилию и я не должен буду работать на лидера. Юнги грустно улыбается наивным словам мальчишки, но старается верить Намджуну. Собственно, у него нет другого выбора. Если Намджун пообещал, значит сдержит слово и не будет ни к чему его принуждать. Если он ошибается, безоговорочно доверившись лидеру, то время покажет, но обеспечить безопасность детям Юнги и Намджун точно смогут. Его племянник как две капли воды похож на отца. Уже сейчас рослый, статный, с умными живыми глазами. Дан собирается работать в сфере бизнеса и управления, беря пример с Юнги, который по-прежнему занимает высокий пост в компании Намджуна. В отличие от дяди, учёба даётся ему просто, ведь упорства парню не занимать. Он успевает посещать секцию по боксу, где под чутким контролем тренеров делает определённые успехи. Юнги видит в Дане задатки лидерских качеств и не сомневается, что у него всё получится. Даныль смотрит на Юнги с благоговением и глубоким уважением. Его дяди – прекрасные люди и замечательный пример перед глазами, как нужно любить и уважать друг друга.

*

Чимин мягко выдыхает, когда ему на плечи ложатся теплые ладони, и любимые губы покрывают шею нежными поцелуями, неизменно вызывая сладкие мурашки. Его обволакивает привычный парфюм и Чимин жмётся спиной ближе к родной груди. — Напугал. Почему так долго? — шепчет он, прикрыв глаза от удовольствия. — Переговорил с Даном, — низкий голос ласкает обострённый от желанного присутствия слух. — О чём же? — томно спрашивает Чимин, когда чужая рука нагло забирается под свитер и начинает оглаживать напрягшийся живот. — Сказал, что если уверен в своей любви, пусть не отступается от неё, — отвечает Юнги, — потому что нет ничего важнее на свете, чем любовь. А ещё, пусть с самого начала взращивают в себе доверие. Так у них появляется шанс избежать ненужной боли. — Прекрасные слова, — улыбается Чимин, — Ина хорошая девочка, ты ведь знаешь. Но тебе не кажется, что мы торопим события? — Возможно. Однако, у нас не было рядом такого человека, кто бы помог разрешить наши проблемы и направить мысли в нужное русло. Ханыль пытался… хотя, я ведь никого не хотел слышать… чёрт. Уверен, у них всё будет хорошо. Мы поможем, если потребуется, — мягко произносит Юнги, и протягивает Чимину ладонь, — идём? Чимин вкладывает в его раскрытую ладонь свою, и теряет себя в тёмных глазах. К щемящей грудь нежности Юнги не привыкнуть, и невозможно воспринимать его любовь как должное. Ему стоит только войти в помещение, как воздух схлопывается, а весь мир и внимание только на нём одном сосредотачивается. Домашние давно привыкли к их немому обмену признаниями в любви. Казалось, они глазами ведут известный только им одним диалог. Всё вокруг становится неважным и временные рамки стираются. Какая разница, что они вместе столько лет? Им и вечности мало. Над огромной территорией коттеджа, высоко в небо занимается дым от ярко пылающего костра. С чёрного неба падает свежий искристый снег, и общая атмосфера счастья и тепла греют души небольшой компании, расположившейся вокруг огня. Чимин кладёт голову на плечо Юнги, а тот приобнимает его за плечи. Исоль плотнее прижимается к сыну и её сияющие глаза то и дело возвращаются к брату и Юнги. Она словно черпает силы и счастье у пары, которая, сама того не осознавая, делится с любимыми людьми этим прекрасным тёплым чувством. Дан незаметно делает снимок на телефон, и отправляет фото зимнего костра Ине. Джинён думает, что, пожалуй, наконец-то благодарен судьбе за дарованный семье покой. Теперь у него есть Юми и пора быть чуточку снисходительней к прошлому. Главное, что сейчас у них всё хорошо. Спустя какое-то время у тлеющего огня Юнги и Чимин незаметно остаются одни. Тишину нарушают лишь звонко потрескивающие угли. Этот благодатный звук успокаивает тревоги, до краёв заполняя любовью. В этом мире существует одна непреложная истина – нерушимая связь двух людей, для которых любовь не просто слова, а жизнь – всего лишь один из множества быстро пролетающих снов. Столь глубокое чувство переживёт века и способно преодолеть любые беды. — Мне жизни не хватит, чтобы любить тебя, Чимина, — слышит Чимин в свежем дыхании ночи. Да, я знаю. — И мне, — лёгким ветром ласково доносятся до слуха Юнги слова, произнесённые любимым голосом. Руки крепко сплетаются, как и сердца, что вот уже много лет бьются лишь друг для друга. Зимние костры – это символ любви двух парней. Они горят из года в год, напоминая всем вокруг, что за любыми испытаниями неизменно наступают облегчение и долгожданный покой.