Зимние костры

Минует больше месяца с того дня, как Чимин живёт с семьей под одной крышей. Юнги оказался прав, посчитав, что этот дом станет самым тёплым и уютным местом на земле. От мыслей сдаться в тюрьму его отговорил Намджун, заявив, что и оттуда его достанет с помощью своего влияния и армии лучших адвокатов. Мол, только нелепая, никому ненужная потеря времени. — Тебе больше нечем заняться? Вон лучше не вылезай из кровати со своим пацаном, — небрежно бросил Джун, немного раздражённый правильностью друга. — Этот пацан обещал отстрелить тебе яйца, если ещё раз назовёшь его сучкой, — усмехнулся Юнги, и Намджун рассмеялся. — Вот же псих, под стать тебе, — покачал головой лидер.

*

Весна всё настойчивей стала проявлять характер и землю греют теплые лучи солнца, принося с собой надежду на счастье и покой. Снег тает достаточно быстро, оголяя всё большие участки земли. Совсем скоро начнёт пробиваться яркая сочная трава и деревья обрастут листьями, добавляя красок этой грешной земле. Джинёну нравится наблюдать за тем, как просыпается природа и окончательно сдаёт позиции зима. Особенно сейчас, в свете последних событий это кажется весьма символичным. Джинён имеет свой уютный дом, ничем не хуже, чем у друзей. Осчастливил мать, которой не повезло быть женой его отца, и подарил ей все блага, которые имел. Брату помог со свадьбой и живёт в ожидании родных племянников. Но наличие собственного дома не мешает ему всё своё свободное время проводить у Юнги с Чимином. Он будто восполняет время, что когда-то несправедливо отняли у друзей. Джинён ни капли не жалеет, что поверил в слова Ким Намджуна и поступил так, как посчитал нужным. Да, на его совести теперь тоже есть причастность к чужому убийству. И тот полицейский не был плох во всём. Факт остаётся фактом – Чон Хосок блестяще справлялся с преступностью, но и Намджун не являлся абсолютным злодеем. И никто никогда не узнает, сколько таких как Ханыль, осталось на совести Хосока.

*

Юнги просыпается под яркими лучами и недовольно морщится, пытаясь безуспешно поймать остатки сна и подремать ещё немного. Наверняка это Исоль открыла плотные шторы, пока парни спали. Он на автомате вслепую начинает искать любимого, который обнаруживается на другой стороне кровати. Тут же притягивает к себе протестующе стонущего Чимина и крепко прижимает к своей груди. Тёплый и родной. Невозможно привыкнуть к такому всеобъемлющему счастью, когда можешь видеть, любить и чувствовать его кожей каждый день. Чимин продолжает спать, а Юнги, напротив, окончательно просыпается и глаза довольно быстро привыкают к свету. Зарывшись носом в мягкие волосы, Юнги нахмуривается, заприметив едва заметный участок седины у корней. Он даже протер глаза и осторожно касается корней пальцами, испугавшись внезапному проявлению старости у Чимина. — Хвостик, — трясёт чужое плечо Юнги и его всего заполняет тревога, — проснись же. Чимин непонимающе оборачивается и едва может открыть заспанные глаза. — Что случилось? Что-то с Даном? — Нет. Твои волосы, — продолжает паниковать Юнги, — у тебя внезапно появилась седина. Ты хорошо себя чувствуешь? До Чимина не сразу доходит, что он имеет в виду. Разобравшись, он выдыхает с облегчением. — А, это. Исоль мне красит корни. — Как давно это у тебя? — удивляется Юнги. — С того дня как думал, что тебя нет в живых, — нехотя отвечает Чимин, не желая вспоминать то страшное время, — когда сказали, что ты не выжил в детском доме. Заметив нездоровую бледность Юнги, Чимин с виноватым видом берёт чужую ладонь в свою. Его парень закрывает глаза и сжимает другой рукой свои волосы. Сожаление и чувство вины топят с головой. Существует ли на свете связь крепче, чем у них с Чимином? Безусловно, нет. — Прости меня, — в который раз просит Юнги и прижимает его к себе, — почему ты не сказал мне? — Я не считал это важным, — жмёт плечами он и чувствует на голом плече влагу, — не люблю вспоминать ту ночь. Ведь потом ты послал сигнал кострами и я понял, как был не прав, оплакивая тебя. — Всё, что связано с тобой – важно, — глухо возражает Юнги, едва справляясь со своими эмоциями, спешно смахивая слёзы горечи и боли за любимого человека, — никогда не умаляй значение своим переживаниям и чувствам. Мы больше не будем, думая о прошлом, вспоминать только плохое. — Хорошо, — тает в лучах его любви Чимин. Юнги водит губами по волосам и целует то место, продолжая испытывать чувство вины и все больше наполняясь любовью к этому чудесному человеку. В тот самый момент, когда Юнги собирается поцеловать манящие губы, двери комнаты внезапно распахиваются и к ним врывается счастливый Дан. Мальчишка залезает на кровать и с весёлым смехом валится на парней. Обожает так делать, особенно зная, как это раздражает его старших. Чимин откатывается на другую сторону кровати и становится на ноги. — Когда ты уже решишь вопрос с замком? — морщит нос Чимин и продолжает ворчать прежде, чем скрыться в ванной комнате, — неважно. Сам поставлю, так быстрее будет. Скоро Джинён так же станет вваливаться. Юнги смеётся в голос и слушает привычную речь племянника, изображая глубокую заинтересованность: — Мама зовёт на завтрак, — заявляет уже заученную каждодневную фразу. — Хорошо, сердце моё. Спускайся вниз к маме, мы скоро придём.

***

После завтрака Юнги просит Чимина одеться потеплее и зовёт на улицу. Не подозревая зачем, Чимин выходит следом и с восторгом видит припаркованный у входа БМВ Ханыля. Автомобиль отлично выглядит и заметно, насколько за ним тщательно ухаживали и берегли. Замечая радостные искорки в любимых глазах, Юнги не может удержаться от улыбки. — Это то, о чём я думаю? — глаза становятся больше от собственной догадки. — Ты помнишь? — Никогда не забывал. Каждую весну, когда начинались каникулы, Чимин неизменно возрождал в памяти слова, произнесённые хриплым голосом: Возьмём машину брата для удобства. Пока в дороге будем думать, куда отправиться и где остановиться, можем рассветы встречать и провожать закаты. Вместе. — Ещё не придумал куда? — солнечно улыбается Чимин. — Ещё нет, — зеркалит чужую улыбку Юнги. — С тобой хоть автостопом по Корее, — повторяет давние слова Чимин и сразу попадает в родные объятия. Юнги целует его сладко и передаёт всю нерастраченную любовь, заставляя раз за разом забывать собственное имя. — Сначала по Корее, а потом и по всему миру, — шепчет прямо в мягкие губы Юнги, щекоча своим тёплым дыханием, — а захочешь и наоборот. — Я многое что хочу. Летом и осенью быть дома с тобой и с семьей. Весной уезжать с тобой в закат на машине Ханыля, а зимой… зимой будем жечь костры. Юнги смотрит на него с такой нежностью, что у Чимина перехватывает дыхание. — Ты же помнишь, что ты моя давняя мечта, Чимина? Чимин смущенно кивает. — Это никогда не изменится, — продолжает Юнги и вновь утягивает в поцелуй.