bloody moonchild

За плотно зашторенными окнами еще занимался рассвет, когда Джина выдернуло из сна. Хотя, сном это состояние можно было назвать с натяжкой, скорее белая пелена забытья, не дающая и не отнимающая ничего. В этом состоянии не было страха и боли, как не было и счастья или умиротворения, лишь оцепенение и ощущение того, что так будет вечность. Джин не сразу понимает, где он и что произошло, поэтому замирает, продолжая лежать на спине, и прислушивается к себе. Сердце бьётся спокойно, дыхание размеренное и, в общем, всё как обычно, вот только воспоминания о недавних событиях накатывают лавиной паники и боли, отчего омега жмурится, но через какое-то время всё же разлепляет глаза, часто-часто моргая. Он на пробу проводит руками по хлопковой ткани постельного белья, но обнаруживает себя на кровати одного, а когда поворачивает голову в бок, его встречает одинокая подушка, сохранившая тепло чужого тела. Джин подтаскивает ее к себе одной рукой, обнимает, наваливаясь сверху, и утыкается в ткань лицом, вдыхая насыщенный аромат. Пахнет деревом и кофейно-сливочным ликёром, а ещё как будто ты наконец-то сел читать только что купленную книгу и, по традиции, открыв ее, наслаждаешься запахом печатных страниц, листаешь в начало и понимаешь, что это твоя любимая книга, ты знаешь все события, но каждый раз перечитывая, находишь что-то новое для себя и вновь влюбляешься, удивляешься и переживаешь вместе с героями. Омега нежно проводит подушечками пальцев по ткани наволочки, затем комкает её, сжимая, и жмурит глаза, надеясь как можно дольше пробыть в этом наваждении. Комната замирает в полутьме и тишине, храня покой своего нового владельца, и Джин готов был лежать так и дальше, но любопытство от того, куда же ушёл альфа, было сильнее. Кое-как омега выбрался из под одеяла, обнаружив себя в одной просторной серой футболке и сползающих с бёдер боксерах. Парень осматривается, удивляясь размерам необустроенной спальни: два десятка квадратов были заполнены только кроватью королевского размера, парой комодов у стены и торшером. В дальнем углу дверь из белого дерева, наверное, ведущая в ванную, а у боковой стены дверь из тёмного дерева размерами крупнее, видимо, из неё можно попасть в остальную квартиру, или апартаменты (или какая здесь вообще планировка). Джин мало что помнит, после того, как оказался в сильных руках своего альфы, поэтому решает сначала сходить в душ, а потом всё посмотреть своими глазами и найти, наконец, своего сбежавшего с «брачного» ложа принца. В просторной ванной комнате белый кафель режет глаза, мраморная столешница с такой же раковиной и стандартные шкафчики наталкивают на мысль о том, что ремонт делался в краткие сроки и больше подражал отельному, чем квартирному дизайну. К своему удивлению, на полупустых полках Джин находит нормальный (а не отельный в мизерных баночках) шампунь и гель для душа, дынная отдушка хоть и не его любимая, но тёплый душ принять это ни как не мешает. Распаренный и мокрый он обтирается одним из двух оставленных на крючках полотенец и смотрится в зеркало: синяки и кровоподтёки сошли, губа зажила и больше ничто на вампирском теле не напоминает о страшном времени, проведённом в том служебном туалете ресторана, кроме пары деталей. Джин вздрагивает, пытаясь прогнать гнетущие воспоминания, и отклоняет голову вбок, проводя пальцами по своему левому плечу и сгибу шеи, где рваная рана практически зажила, но ещё отдаёт краснотой и вздувшимися рубцами от острых клыков. Левая рука плохо слушается и ступарит в плечевом суставе, оставляя невозможным поднять ее вверх до конца, только на девяносто градусов. Что ж, можно сказать, омега отделался малой кровью, а вампирский организм и с уродливым клеймом справится, наверное, просто нужно больше времени. Джин выходит из ванной в поисках хоть какой-то одежды в одном полотенце, обёрнутом вокруг бёдер, но не найдя в пустых комодах буквально ничего, возвращается, чтобы надеть хотя бы футболку, в которой спал, благо, она прикрывает большую половину бёдер, и боксеры можно оставить в корзине для грязного белья. Свежий и намытый, с зачёсанными назад отросшими мокрыми волосами, омега пару минут мнётся у двери, но всё же решается приоткрыть её, выглядывая, как оказалось, в подобие коридора. Сразу напротив его двери находятся деревянные перила, а огромное по размерам пространство напоминает систему палаццо, где второй ярус огибает квадратный периметр и двумя лестницами можно спуститься на первый этаж апартаментов. Джин аж подвисает от такого размаха, открывая дверь на полную, и замирает, когда с первого этажа доносятся голоса, один из которых явно принадлежит Намджуну. – … Свяжитесь с командой Либра, пусть занимают пятый этаж и начинают работу как можно быстрее, мне нужны все документы к завтрашнему утру… – Гидра уже заняла седьмой этаж, передают, что техника налажена, но они просят разрешение на увеличение бюджета… – этот голос Джин не узнаёт, поэтому хмурится и вслушивается в разговор сильнее. – Вчера я загонял Дио, пусть отоспится и придёт ко мне с докладом, отпиши ему на всякий… – голос Намджуна строгий и сильный, прерывается звуком клавиш ноутбука. С самого утра в работе, спал ли он вообще? – Будет сделано. Что передать командам Арго и Сагита? В них слишком много групп, разрозненность и отсутствие единого лидера только навредит системе и осложнит работу Либра… – С ними буду решать позже, сначала обсужу это с Хосоком, он вот-вот должен приехать… – Намджун сверяется с часами на телефоне и тяжело вздыхает, разминая плечи. Он отпускает своего собеседника выполнять поручения, когда слышит возню на верхнем этаже. Джин от упоминания имени Хосока дёргается, вспоминает, что все домашние, наверное, сходят с ума от его отсутствия, успокаивает лишь то, что Намджун, видимо, связался с ними. Омега закусывает губу и корит себя, ведь о младших за всё время даже не вспомнил, он хочет было выйти из комнаты и позвать альфу, но ноги вдруг отказываются двигаться. Джин смотрит на плинтус, темной линией разделяющий комнату и коридор и не может его переступить: в глазах плывёт, а тело цепенеет. Он сглатывает вязкую слюну, чувствуя как к горлу подступает неприятный ком, а сердцебиение ускоряется. Страх и отчаяние охватывают его, а мелкая дрожь холодными мурашками бежит по спине, и сердце сжимается, причиняя боль. В голове набатом звучит «не выходи», а лёгкие отказываются сокращаться, вызывая панику у, и без того напуганного странной реакцией своего организма, Джина. – Намджун…Намджун! Нам… – шепчет омега, заваливаясь на бок и сползая по стене, пытаясь вдохнуть хоть немного воздуха, но лёгкие отказываются. не выходи. не выходи. ты в опасности. – Джини? – альфа преодолевает разделяющее их расстояние за секунды и склоняется над парнем, пугаясь не на шутку. – Что с тобой… Эй, эй, милый? – Не могу… дышать, – омега одной рукой скребёт по своей шее, а второй цепляется холодными руками за предплечья альфы, чтобы не свалиться на пол. Он на глазах краснеет, хватает ртом воздух, но в лёгкие тот не поступает. ты в опасности. ты в опасности. не выходи. – Я рядом, Джини, я здесь, – Намджун поддерживает омегу под головой в сидячем положении и успокаивающе поглаживает шею, что-то шепчет, смотря в полные ужаса глаза. Альфа достаёт из-за пояса рацию и кричит, срываясь, чтобы срочно привели врача на их этаж. – Ты в безопасности, милый, эй, посмотри на меня! – но Джин не расслабляет хватку на чужих предплечьях, продолжая задыхаться, чужие слова с трудом доходят д него будто через толщу воды. – Джини, не отключайся, слушай меня! Всё хорошо, я рядом, не... не выходи. я же говорил тебе. ты в опасноти. Глаза омеги закатываются, он роняет голову назад, больше не в силах сопротивляться темноте, поглощающей его слабое сознание. Намджун кричит, держит крепко, пока его самого не заставляют отойти от омеги, доверив дело прибежавшему врачу. Не сопротивляющееся тело осматривают, проверяют пульс и кладут на кровать. Альфа выдыхает лишь когда его в пятый раз заверяют, что жизни Джина ничего не угрожает, а худшее позади. Намджун оставляет все свои дела, прогоняет всех из комнаты и преданно остаётся ждать у кровати пробуждения того, кого не может себе позволить потерять.

***

Хосок не поддаётся панике. Он серьёзный взрослый альфа с крутой и опасной работой. Хосок, вообще-то, старший и ответственный, он спокойно сидит на стареньком диване в гостиной и совершенно точно не поддаётся панике. В доме развернулся армагедон: младшие бегают вверх-вниз по лестнице в пять часов утра, из старенького ноутбука на полной громкости басами гремит современный хопчик, на втором этаже кто-то смачно ругается за право сложить в общий чемодан коллекцию комиксов, на кухне по третьему кругу свистит чайник, с лестницы скатывается утюг, а чьё-то звучно-виноватое «ой» становится последней каплей. Хосок вертит в руках телефон, на который час назад поступил звонок от Намджуна, он должен был успокоить, но всё вышло в точности наоборот. Посудите сами: «Собирайте всё необходимое, расчетное время – шесть утра. В общем, всё в порядке. Нет времени объяснять. До встречи» и короткие гудки, оглушительные в тишине маленькой гостиной, где каждый из пяти вампиров, кажется, постарел, пока ждал новостей. О состоянии старшего омеги Намджун отчитался раньше, ещё до полуночи, и с тех пор никто даже не думал ложиться спать, а ждал ещё одного звонка. И вот когда звонок их настиг, это никак не успокоило, а вопросов стало ещё больше. В их планы не входил скорый переезд, и старший Чон был в недоумении от незнания всей ситуации. А Хосок больше всего на свете ненавидел две вещи: быть в неведении того, что напрямую касалось его и семьи, и бардак. Когда два этих элемента сошлись в одном уравнении их маленькой гостиной – Хосок всё ещё не поддавался панике. Под крики и спущенный с лестницы чемодан, он поднялся со своего места, убрал телефон в задний карман джинсов и положил на кресло собранный полчаса назад рюкзак со своими вещами. Хосок совершенно спокойно обошёл стороной чемодан на полу и переступил раскиданную коллекцию кроссовок младшего брата, направляясь на кухню, чтобы выключить чайник. Так же спокойно он вышел из дома через чёрную лестницу, и вдохнув поглубже свежий ночной воздух, больше не сдерживаясь, изверг в сторону уличного фонаря под карканье ворон: – Вашу ж налево блять! Сказали собрать необходимое! Даже, если мы нахуй никогда сюда не вернёмся, так не превращайте дом в бомжатник! Что сложного, едрить вас за ногу?! Две футболки и трусы сложите аккуратно, а не выносите весь шкаф! У нас два ноута на пятерых и ебучий плеер Тэ! Всё сложили и сели на кухне ровно, иначе я взорвусь нахуй! Что происходит? А хуйли я знаю?! Спросим у одного придурка, которого я всю жизнь братом называю, а пока сидим и не рыпаемся! Когда этот ебучий и от-начала-до-конца-полная-хуйня день закончится уже?! Проходит несколько минут молчания, на противоположной стороне улицы жалобно срабатывает сигнализация старенькой соседской хонды, вороны продолжают каркать и тягать мусор из баков неподалёку, а в доме вырубается электричество вместе с музыкой от колонок ноута, который вот уже полгода работает только от зарядки. – Ну ахуенно блять! Спасибо большое, этого мне еще не хватало! – Хосок вскидывает руки к небу, но не дождавшись молний, опускает их и протяжно выдыхает. – Фух… Альфа возвращается в дом, спокойно закрывая за собой дверь, проходит в полной тишине через гостиную к щиткам и чинит выбившие скачком электричества пробки, после чего Хосок шагает на кухню, чтобы заварить ромашку, мяту или ещё какой травяной бурды из запасов Джина. Хосок совершенно точно не поддаётся панике, он качает головой в такт гитарным аккордам найденного в ютубе плейлиста «для сборов в путешествие» и с прищуром смотрит на мордочки младших, выглядывающих со скрипучей лестницы второго этажа. – Спускайтесь, – командует альфа с улыбкой, с которой одинаково успешно можно убивать и есть капкейки с клубничным кремом. – Полегчало? – Чонгук садится напротив, подтаскивая к себе чайничек и проверяет степень заварки зелёных листочков. – Ещё как, – хмыкает Хосок и поднимается было, чтобы достать чашки, но Юнги его опережает и вытаскивает из шкафчика посуду, одним взглядом говоря «сиди уж». – Спасибо, Юни. – А зубные щётки можно взять? – Чимин ставит на стол остатки тортиков и вручает каждому по ложке, мол: так ешьте, резать не буду. – Чи, дорогой, Намджун прикатил на дорогущей тачке и укатил в закат на, я уверен, ещё более понтовой. Как думаешь, он в состоянии купить тебе новую щётку? – Хосок спокоен, ему досталась самая большая кружка с чаем, в которой плавают какие-то цветочки: ну что за красота. – Но это моя любимая, с сердечками, – бурчит Чимин и бессовестно соскребает с верхушки тортика весь караменьно-сливочный крем. – Ну раз такое дело, бери конечно, – альфа прикрывает глаза, отпивая ещё чая. – И мой плеер не ебучий! – Тэхён обиженно косится на старшего, когда Чонгук ложкой пододвигает в его сторону самый симпатичный кусочек с цветочком из крема. – Да прости. Твой плеер не ебучий, Тэ, – Хосок кивает, признавая, что погорячился и зря быканул в сторону музыкального раритета. – А что с моими кроссами? – Чонгук ставит пальцы домиком, как будто участвует в переговорах за право забрать всю свою коллекцию найков в полном составе. – Что ж, – Хосок копирует позу младшего брата. – Бери только самые новые. Две пары. – Пять. – Три. Две сложишь в отдельный пакет и третья на тебе. – По рукам, – братья жмут руки, а остальные за столом закатывают глаза. – Всё, у вас час. Со всеми вопросами ко мне в порядке очереди, – Хосок откидывается на стуле, когда младшие нарочито вежливо кланяются и отходят к лестнице, посмеиваясь, и тут же срываются на бег. – И Тэхён, не забудь про чемодан для Джин-хёна! – Он не застёгивается! – орут ему сверху. – Древние боги, дайте мне сил…

***

Через полтора часа все собраны, сидят буквально на чемоданах в гостиной. Старенький ноутбук сложен в сумку и отдыхает от тяжелой работы на протяжении нескольких часов. Младшие тоже, кажется, устали от беготни и эмоциональных потрясений за день, поэтому клюют носом, чуть ли не сваливаясь на пол. Чимин посапывает на кресле, Тэхён укрыл его своей ветровкой, а сам устроился у него в ногах на большом выцветшем бледно-розовом чемодане своего брата. Чонгук перелистывает коллекцию своих комиксов и щедро делится с Юнги тем, что тому приглянулось, придаваясь ностальгии вместе с омегой, когда он просит рассказать сюжетную линию тех или иных персонажей. Хосок уже прошёлся по верхнему этажу, перекрыл воду и газ, проверил счётчики и вышел покурить на крыльцо «парадного» входа с недавно покрашенными в белый, но всё такими же ветхими, перилами. Их тихий и ничем не примечательный бедный район готовится к очередному рабочего дню: в окнах соседских домов загорается свет, работяги выходят на улицу и спешат на автобус, кто-то вышел с собакой погулять, кто-то так же, как и Хосок, курит сигарету с чашкой крепкого кофе (или не совсем сигарету и не кофе, но тоже чего-то крепкого), а кто-то решил подкатить на чёрной огромной тачке и распугать ворон… Стоп, откуда в их районе такие понтовые внедорожники? – Разбудите Тэ и Чимини, – Хосок быстрым беззвучным шагом проходит в гостиную и выглядывает на улицу, отодвигая одну из штор. – Всем тихо. Пригнитесь на всякий. Чонгук приказ брата исполняет, будит младших и жестами говорит им вести себя тихо и сползти на пол. Хосок страшный перестраховщик, но эта его черта ни раз спасала жизни его команде на заданиях. Старший альфа достает из рюкзака пистолет, на ходу проверяет магазин и ещё раз выглядывает на улицу: три джипа тормозят аккурат у их дома, сомнений быть не может: это за ними. Хосок убирает пистолет за пояс джинсов, обувается и открывает входную дверь, на последок глянув на младших, и, подмигнув испуганному Юнги, выходит из дома. – Хорс, бро! – высокий крепкий альфа в немного помятой чёрной рубашке с закатанными рукавами и того же цвета брюках спрыгивает с подножки внедорожника и уверенно направляется к невысокому дому. – Ну и ночка, скажи? – Чанмо, бля, я чуть копыта не откинул! – Хосок облегчённо выдыхает, идентифицируя в альфе хорошего знакомого. – Позвонить не судьба? – Да я на телефоне и в наушнике весь день, времени покурить даже нет, – Чанмо пожимает протянутую ладонь и выглядит действительно уставшим. – Есть чо? – Нифига у вас абгрейд, – Хосок передаёт альфе пачку сигарет с зажигалкой и присвистывает, когда из машин выходят ещё пятеро из охраны и кланяются ему в знак приветствия. Этих ребят он не знает, но из вежливости кивает тоже. – Мы на этих махинах со вчерашнего дня катаем, круть да? – альфа по-детски в восторге, и Хосок его понимает. – Там наверху такая заварушка,– Чанмо понижает голос, немного наклоняется и доверительно шепчет: – Говорят, Монстр вышел. Теперь мы будем круче и сильнее. – Да. Теперь всё будет по-другому… – Так ты уже знаешь? Мы вчера какую-то больницу на уши подняли, омегу искали, но потом нам отмашку дали, за ночь пару объектов проверили и вот теперь за вами прикатили, – Чанмо устало трёт виски. – Куда едем? – Хосок выбрасывает бычок в мусорку из консервной банки у лестницы, альфа поступает так же. – В новый штаб, я еще сам без понятия, есть только адрес в новигаторе. Всё же будет нормально? У тебя, кажись, большая семья, – Чанмо сочувствующе поджимает губы и всё еще говорит в полголоса. – Ты же не перешёл дорожку нашему главе? Говорят, он зверь! Вчера погром в каком-то ресторане учинил… – Не боись, не на убой везёте, – Хосок даже улыбается от такой заботы и хлопает альфу по плечу. Он поднимается по лестнице и открывает дверь, чертыхаясь на Чонгука, который со своим пистолетом наготове выглядывал из-за неё. – Давайте, выходите! Это за нами. – Здорово, Гук! – Чанмо радостно растягивает гласные в имени, пожимая руку младшему, и забирает у него сумку, чтобы отнести в багажник. – Эй, ребята, подсобите, хорош ветер дуть! Остальные из охраны вежливо забирают сумки и чемоданы и укладывают это всё в багажник. Когда из дома выходят ещё три вампира, Чанмо уже не удивляется, почему вещей так много. Чонгук здоровается с остальными охранниками, кого-то даже узнаёт, осматривает машины и порывается сесть за руль, но под тяжёлый взгляд брата закатывает глаза. Когда всё укомплектовано, а дом закрыт, Хосок сажает всех в одну машину, нарекает Чанмо вести аккуратно, а сам уходит к подаренной Намджуном BMW. Процессия, наконец, выезжает на дорогу в большой город. Навстречу чему-то неизведанному и страшно интересному.

***

Второе пробуждение за это непродолжительное утро отзывается головной болью и пересохшим горлом. Джин распахивает глаза, приходя в себя, и долго смотрит в белый потолок, проживая дежавю, пока не отвлекается на зовущий его голос. – Что… что это было? – растерянно шепчет парень, поворачивая голову к Намджуну, который нежно оглаживает тыльную сторону его ладони, продолжая сидеть на полу. – Врач сказал, возможно, паническая атака, – Намджун не уверен и не помнит, чтобы такое хоть раз случалось с его омегой, видимо, это последствия пережитого стресса. – Я не должен был оставлять тебя одного, надо было дождаться, когда ты проснёшься, прости. Испугался нового места? – Нет нет, всё было нормально, – Джин отстраняется немного и хмурится. – Я сходил в душ, решил спуститься к тебе, когда услышал твой голос, а потом это… – Я приглашу врача, чтобы поставить точный диагноз. Нам нужно переехать в другую спальню, в этой ещё ремонт не закончен, я вчера слишком спешил и ошибся дверью, – Намджун нервно смеется над собой, а Джин зависает на минуту. – И там уже подготовлена гардеробная для тебя, правда, не знаю, в твоём ли вкусе купили вещи, но ты сможешь пройтись по магазинам позже и купить, что захочешь. – Намджун целует нежную кожу длинных пальцев и улыбается искренне до ямочек на щеках. – Если тебе тяжело будет идти, я тебя понесу, хочешь? Врач осмотрит тебя, как только будешь готов. Да и Хорс с младшими уже должны были подъехать, Тэ обещал собрать твои вещи… – Нет нет, я могу сам, – Джин поднимается с кровати, немного пошатываясь, но его ловят крепкие руки альфы и прижимают к себе. – … Мне столько всего нужно тебе показать и рассказать! Что такое? – Подожди же, – омега становится напротив альфы и рассматривает его, как восьмое чудо света. Столько в нём сейчас детского восторга, что этот представительный мужчина в черных брюках и белой расстёгнутой на три верхние пуговицы рубашке, из под закатанных рукавов которой виднеются яркие узоры татуировок, всей своей энергетикой напоминает Джину о том самом его Намджуне, что омега готов заплакать от счастья, но сейчас улыбается. – Спасибо, что вернулся ко мне. Намджун разворачивается к омеге всем корпусом и поднимает бровь в удивлении. Он берёт ладонь парня в свою и целует ее нежно, как бы склоняясь перед ним, покорно подставляет свою щёку, когда эта самая ладонь гладит его, зарывается в короткие волосы. – Мы так давно не виделись, – Джин продолжает с восторгом смотреть и нежно поглаживать широкие сильные плечи и руки, а Монстр замирает в этом моменте. – Я так сильно скучал, Джуна, прости меня… – Тебе не за что извинятся, мой милый. – За то, что был слишком горд и обижен все эти годы, – омега кивает сам себе, смаргивая слёзы. – Я знаю каждое твоё письмо наизусть, я видел тебя во снах, я… Столько раз представлял наш разговор, но сейчас всё это кажется лишним, Джуна. Всё лишнее, кроме того, что я люблю тебя. – Я тоже люблю тебя, всегда любил, – Намджун шепчет, когда его заключают в объятия, дарят ему покой и нежность тогда, когда он сам должен их дарить. – Я знаю, – Джин укладывает голову на чужом плече и вжимается в сильное тело, тогда как его талию в свою очередь обнимают кольцом татуированных рук. – Спасибо. Я не говорю забыть всё, что было «до», но я всегда буду на твоей стороне, помни об этом. Несмотря ни на что, Джуна, я всегда буду твоим. – Каждый день я буду стараться тебе соответствовать, Джини. Только не отказывайся от того, что я могу предложить тебе. Сейчас я могу всё. – Что на пример? – Джин стоит на носочках, что не очень-то удобно, и улыбается в чужое плечо, мягко поглаживая широкую спину. – Начнём с завтрака? В холодильнике гостиной есть пара литров настоящей крови, это поможет тебе восстановиться. – Могу я попросить ещё кое-что? – Джин обдаёт дыханием чужое ухо и чувствует, как альфа покрывается мурашками, прикрывая глаза с улыбкой Чеширского кота. – Всё, что пожелаешь, – да, Намджун слишком слаб перед ним и даже оправдываться не станет. – Найди мне трусы, – смеётся омега, отстраняясь так, что ладони Джуна съезжают на его едва прикрытые бёдра, и альфа отдёргивает руки и заливается краской, откашливаясь. Что говорите? Глава клана, жестокий вампир и хитрый альфа? Ага, конечно – пятнадцатилетний мальчишка, которого впервые в жизни поцеловали. – Оу, сейчас… да, – Намджун разрешает над собой смеяться, его Джину это можно. Джину можно всё. – И я не хочу пока выходить, ладно? – омега присаживается на край кровати, подтаскивая на свои колени подушку, и обводит комнату взглядом. – Может, позже, когда поговорю с врачом, – лицо Джина на секунду становится мрачным, но он пытается улыбнуться, а Намджун не настаивает, всё понимает, расшторивает окна, впуская в комнату утренний свет, и обещает вернуться.

***

– Ну и кто из этих красавчиков твой омега, а? – Чанмо пытается разрядить атмосферу, врубая к тому же радио с попсовым ар-н-би. – Хён, эт братья мои, – Чонгук откровенно ржёт над вытянувшимся лицом альфы и настраивает звук на магнитоле. – Не знал, прошу прощения, – альфа поднимает одну руку вверх в сдающемся жесте, но ведёт машину уверенно, строго следуя навигатору. – Узнаешь всё – забудешь, что такое сон, – философски заключает Чонгук, пока нащупывает в бордачке кислый скитлс и с разрешения водителя открывает пачку, закидывая пару конфет в рот и передавая на заднее сиденье младшим. – Ишь какой. И много вас ещё в семье? Что, сейчас поедем ещё маленьких вампирчиков из садика забирать, а? – Вы время видели, какой садик? – Чимин пытается не язвить, но даже попавшийся фиолетовый скитлс не в настроение сейчас. – Да, точно, кхм, – Чанмо смущается и чешет за ухом. – Младших братьев у нас нет, зато есть старшие, – отзывается Юнги, хитро щурясь в зеркало заднего вида. – Ну если они такие же крутые, как Хорс, то я хочу с ними познакомиться! Хотя, мало кто может сравниться с ним, – Чанмо мягко останавливается на светофоре и достаёт пачку сигарет, но тут же ее убирает обратно, вспомнив, что на заднем сиденье младшие. – Вот, помнишь, как в прошлом месяце мы на деле были, а Хорс пятерых одним махом… – Хён, не о работе давай, – Чонгук одёргивает альфу за рукав и многозначительно указывает взглядом назад, где и Тэхён напрягся, а младшие не до конца понимали, о чём речь, но уши развесили: интересно же. – Ой, бля точно. Ой, – Чанмо ударяет себя по губам и откашливается под смешки. – Прошу прощения. Так они и доезжают, немного расслабившись, под разговоры про погоду и споры о хорошей музыке. Чанмо оказывается немного младше Хосока, альфа-оборотень на вид грозный, а на самом деле тот, кого можно за глаза называть «душка», немного корявый и с омегами общаться не умеет, но искренний и вежливый. Тэхён даже делает в голове пометку «можно познакомиться поближе», но все мысли испаряются, когда они подъезжают на место. Огромное офисное здание встречает их иллюминацией первых этажей и крутящейся дверью парадного входа, куда подъезжает процессия из четырёх автомобилей. – А мы точно туда приехали?... – этот вопрос крутиться в голове у всех, но озвучивает его Чимин, утыкаясь в окно широко распахнутыми глазами и даже ладошками. – Ну нифига ж, за год успели так отгрохать! – даже Чанмо удивлён, он глушит двигатель и выходит из машины одновременно с водителями из других внедорожников и Хосоком, который ехал позади всех. – Я этот объект охранял, когда только начинал работать на Монстра, – поясняет альфа, придерживая пассажирскую дверь для омег. – Вещи оставляйте, я думаю. Потом с парковки занесём, – Хосок присоединяется к остальным, уже передав ключи от BMW кому-то из охраны. – Мне приказано вас строго в руки некому господину Ли передать, – Чанмо пожимает плечами и встаёт впереди всех, проверяя наличие пистолета за поясом. Это нервное. Точно нервное. – Хорс, знаешь такого? – Нет, но раз такое дело – ты с нами, – Хосок кивает и встаёт рядом. – Остальные пусть на подземную парковку заедут и ждут приказа. – Так точно, – отзываются хором у них за спинами, отчего младшие, да и сам Чонгук дёргается. Не привыкли ещё к такому. Все вместе они проходят в главный холл, где их уже ждут встречающие из персонала и несколько работников в офисных костюмах. Не вертеть головой и не отвлекаться на дизайн интерьера невозможно. Несмотря на нервозность, каждый находится под впечатлением от красоты дизайнерского интерьера, но больше – от размахов совершенно нового здания, внутри кажущегося еще больше, чем снаружи. Стеклянные стены, светлый мраморный стол, валидаторы, лестницы и лифты, если поднять голову вверх, то встретишься взглядом с огромным подобием люстры, представляющей из себя переплетение серебряных колец, лампочек- звёзд и стеклянных гранённых подвесок. У Тэхёна голова чуть не закружилась, такое может и на тот свет отправить, если смотреть долго. – Мы приветствуем в вас в «W Plaza», – омега средних лет в дорогом строгом костюме тёмно синего цвета с планшетом бумаг в руках обводит их цепким взглядом и только потом кланяется. – Позвольте представиться, я управляющий Ли Чонсок. Прошу, пройдёмте за мной.