bloody moonchild

– …Не отвечает, блять, да знаю я, – Намджун идёт по слабо освещённом мосту всё ещё в их районе, нервно сжимая телефон, по которому говорит со старшим Чоном. – Не надо этого, я и так на грани… Да. Передай трубку Тэ, давай! – Что ещё? – слышится возмущённый голос младшего альфы. – Где может быть твой брат? – Так я тебе и сказал, – ухмыляются на той стороне телефонного звонка. – Что? Задействуй связи, я не знаю, ты же крутой, вроде, и вообще… – Не выёбывайся, Тэ, давай по фактам. Свою детскую ревность засунь подальше. Не время сейчас, – Намджун рычит в трубку, срывается. Не хочет он думать о страшном и пугать остальных, но сейчас совсем не кстати. Младший от его голоса настораживается и понимает, что дело серьёзное. Альфа слышит, как Хосок прикрикивает на младшего и тем самым подтверждает его опасения. – Куда он мог пойти? Быстро. – Что с хёном? Где он? – младший кричит в трубку в беспокойстве. – Я по твоему совсем ёбу дал, раз звоню вам, чтобы выяснить это?! – от злости альфа готов выбросить бесполезный телефон в реку. В паре метров от него тормозит тонированный внедорожник, включая аварийку, и Намджун быстрым шагом направляется к нему. – Пока пробиваю по своим каналам, может стать поздно… – на том конце слышатся короткие гудки. – Блять! Трубку бросил, поганец! – Здравствуйте, господин, – Намджун залезает на задние сиденья, когда с ним здоровается водитель, который тут же чувствует состояние и энергетику Кима, приоткрывая окно со своей стороны: дышать в салоне от сгустившегося феромона становится тяжело. – Куда едем? – Пока прямо, – Намджун не смотрит в сторону своего подчинённого, в приглушённом свете автомобильного салона он нашаривает сумку с ноутбуком, оттуда же достаёт ещё один телефон, включает устройства и пытается успокоиться, не поддаваться панике и продумать свои дальнейшие действия. Сейчас он больше всего подходит под описание Монстра, и водитель, который первый раз видит главного, напряжён до крайности, кажется, боится даже дышать. Намджун успокаивает свой феромон, и сосредотачивается на поисках, когда его телефон загорается входящим от Тэхёна. – Мне тоже не отвечает. Никто не может дозвониться, – Тэхён тараторит в трубку, он крайне взволнован, наконец-то отбросил свою игру, и готов к сотрудничеству. Намджун даже не стал на него кричать из-за сброшенного звонка, он надеется, что младший всё же сообразит, где можно найти Джина, и все их страхи закончатся, когда окажется, что телефон старшего омеги просто сел, или потерялся, или… Но что-то подсказывает Намджуну, что это совсем не так. – Не знаю… Если он расстроен, то пошёл бы домой, или в парк у работы… Точно! Может, работа? – Адрес. Место. Быстро, – Намджун готовится вбивать в поисковик адрес, параллельно он разблокировывает рабочий телефон и проходится глазами по контактам, не зная, с чего начать. – Так, госпиталь, книжный или ресторан, – чувствуется, как Тэхён старается соображать быстрее, с его стороны слышится гул голосов: все участвуют в поисках, высказывают свои версии. – Точно, из книжного он уволился, тогда… Да знаю я! Ты время видел? Какой парк? Да, его любимый, но ты же понимаешь… Нет, это хрень, а не идея… – Тэхён! – Намджун прерывает рассуждения по ту сторону телефонного звонка, его нервы не выдерживают. – Мы думаем, это либо Hospital Ashan, либо… – Намджун дублирует первое название водителю, и тот уверенно ведёт машину, обещая боссу как можно быстрее добраться до места. – ресторан на Сэджон Даро знаешь? VampRyu да… Ещё… – Остальное скинь по смс. Мы проверим всё, – Намджун уже пробил госпиталь и не нашёл ничего интересного, а вот название ресторана показалось ему знакомым. – Передай трубку Хорсу. – Да? – страший Чон весь в внимании. Сейчас все в доме на низком старте. Чонгук уже надевает кожанку, Чимин пытается отстоять своё право тоже поехать искать хёна и спорит из-за этого с Тэхёном, Юнги стоит позади Хосока в гостиной и пытается не заплакать: он слишком восприимчивый к переживаниям остальных. – Человек десять ко мне, пару машин, свяжи меня с главами. Да, – Намджун начинает раздавать команды, когда натыкается на информацию о ресторане, и в груди что-то противно тянет. – Джин работает на Рю? – альфа ругает себя за то, что когда-то решил не вмешиваться в жизнь омеги и отказался от идеи следить за ним или хотя бы узнать, где тот работает, пока сам он был в тюрьме. – Чёрт! Ты почему мне не сказал?! – Но ты же сам… – Твою ж мать, – Намджун говорит водителю новый адрес, и машину немного заносит на повороте. – Еду сначала туда. Нет, вы сидите на месте. Возражения не принимаются. Сам справлюсь, – Хосок не матерится в трубку только потому, что на его плече сжимается ладонь Юнги. – Я сказал сам! Парней с первой группы ко мне, свяжись с ними. Вторую группу отправь в госпиталь, пусть проверят, – Намджун хочет проверить на всякий случай и другие места, где может быть его омега, но он уже знает, где найдёт его. И от этого беспокойство и злость только усиливается. – Что ты? Сидишь дома, ждёшь новостей. Чтобы все младшие за порог ни ногой! Поставь на громкую, пусть слышат. Всё, отключаюсь. Намджун сбрасывает звонок, смотрит на время и спрашивает водителя, когда они доберутся до места. Ответ в тридцать минут его явно не устраивает, но вины водителя в этом нет, их машина и так собрала уже все возможные штрафы по превышению скорости. Даже власть над всем живым не может противостоять времени. Намджун бы хотел научиться телепортироваться, но ни за какие деньги не купишь невозможное. Даже со своей вампирской скоростью он бы не прибежал раньше, чем приедет машина. Как никогда Монстр чувствует свою беспомощность, а Монстру такое чувствовать вредно: он от этого звереет. Альфа делает ещё пару звонков по рабочему телефону, пробежавшись по статьям о ресторане в интернете. Знает он эту гнилую семейку Рю, особенно их среднего сына. Намджун откладывает бесполезный сейчас ноутбук в сторону, и набирает ещё один контакт, до скрипа зубов ненавидя долгие гудки. – Алло? – хриплый голос на той стороне говорит о том, что его владелец видел третий сон, пока его не побеспокоило начальство. – Мон? – Выходи, внизу машина. Прости, что без предупреждения, но дело срочное. Время на сборы нет, бери ноут и все свои штучки. Да да, выставишь мне счёт позже, – Намджун даже ухмыляется, когда слышит возмущения в трубку, но затем и быстрые сборы со звуком захлопывающейся двери. – Пока едешь, нарой мне что-нибудь про дела семьи Рю. Помнишь? Мы их прижали в прошлом месяце, а сейчас я их добью. Ну залезь в их счета, я не знаю, Кён, мне ли тебя учить? Приедешь и доложишь. До встречи. Намджун завершает звонок и убирает его во внутренний карман пиджака, устало откидываясь на мягкую спинку сидения. Впереди еще половина пути, и эти минуты кажутся вечностью. Город разрывает ночь дробью огней, как будто пытается скопировать в себе звёздное небо, но куда ему до величия темно-синего полотна. Альфа видит перед собой полосу дороги и просит Создателя дать ему немного времени, чтобы успеть, он в себе силу невероятную и злость копит, готовый выплеснуть ее на всех виновных. Но нужно собраться, действовать холодно и быстро, ему бы только Джина увидеть, забрать, посадить в высокую башню и знать, что омега ближайшую вечность будет в безопасности. Большего не надо, даже месть отходит на второй план. Неизвестность, которая ожидает его в том месте, куда он направляется, давит, а Намджун может только надеться, что то, что его ожидает, не даст Монстру повод сравнять этот город с землёй. Черный внедорожник тормозит у главного входа в ресторан, дверь с пассажирской стороны открывают, и Монстр выходит под громкое приветствие и поклон своих людей. Все одеты в чёрные костюмы, ждут его распоряжений, лица некоторых кажутся знакомыми, спасибо тюремному прошлому. Здесь собрались и вампиры, и оборотни, которые пошли за ним, но ещё ни разу не видели своего главу в действии, кто-то его знает только понаслышке, благодаря байкам, переходящим из уст в уста. Нужно показать свой авторитет, поставить себя, чтобы его не только боялись, но и уважали как главу, как Монстра, который вышел, чтобы вершить правосудие, который обещал озолотить всех, кто пойдёт за ним. Не так Ким Намджун представлял себе знакомство с подчинёнными, но ничего не меняется: он раздаёт приказы, они исполняют. Поэтому его голос не дрожит, когда он отвечает на приветствие, в теле и движениях чувствуется сила и власть, в образе харизма. Он лидер и доведёт своё дело до конца. Монстр вышел из темницы, и да устрашится тот, кто решил перейти ему дорогу. Намджун надевает наушник для внутренней связи, оставляет пятерых на входе, с остальными направляется в главный зал, твердым шагом подходя к стойке администрации, где бледный омега пытается было спросить, что нужно «гостю», но не может и слова сказать, лишь открывает и закрывает рот. Альфа знает, какое впечатление производит, да еще и с несколькими охранниками за спиной, поэтому переходит сразу к делу. – Ким Сокджин. Где он? – голос альфы рокочет, что пугает еще сильнее. На нижнем этаже всё еще сидят гости, официанты снуют туда-сюда, спокойный приятный блюз раздражает. Монстр не привык повторять свои вопросы по два раза, но за этот вечер привычку свою уже несколько раз нарушил. Намджун уже думает послать нескольких охранников на поиски, потому что, видимо, от администратора ничего дельного не добьётся, но вдруг слышит из-за стойки несдержанные всхлипы. Ким наклоняется, чтобы заглянуть вниз, где на корточках сидит зарёванный омега-официант, и плачет он явно не просто так. Омега поднимает на него глаза и хочет что-то сказать, но выходит только: – Я зашёл…а там крики…и хён…и...кровь… – парень всхлипывает, переводя взгляд со своего администратора, который, видимо, и запретил звонить в полицию или куда-либо обращаться, на грозного альфу, которому хочется довериться. – Там хён…помогите…пожалуйста помогите… – омега указывает трясущимся пальцем вверх. Намджун поднимает голову и только сейчас замечает, что у ресторана два яруса, и, оттолкнувшись от стойки, направляется к лестнице, по которой как раз нетвёрдой походкой спускаются вип гости. Альфы не в самом свежем виде громко смеются, распивают прихваченную бутылку алкоголя и возмущаются так рано завершившейся вечеринкой, думая продолжить внизу. – А ты ещё что за хрен? – один из альф смотрит на Намджуна снизу вверх из-за разницы в ступеньках. – Э, парень, туда нельзя. Там семейные тёрки, сечёшь? – вампир в пёстрой рубашке хватает Джуна под локоть и хочет развернуть, но тот выворачивается и толкает его вниз по ступенькам, освобождая себе проход. – Чо ты попутал? – На кого лезешь! Да ты знаешь вообще, кто я?! – Разберитесь с ними, – Намджун кивает охране на застывших в шоке альф, один из которых даже уронил бутылку, и та разбилась, а сам поднимается наверх. Небольшой коридор, приглушённый свет и тяжёлые двери, которые Намджун толкает внутрь, чтобы открыть. Красивый зал, наполненный смесью запахов альф и крепкого алкоголя вперемешку с сигаретным дымом. Монстр столбенеет, как только до него доносится тихий шлейф аромата его омеги. Страх сковывает сердце, а легкие отказываются функционировать. Одна часть его сущности говорит бежать, увидеть, если надо, спасти, а другая хватается за это промелькнувшее в сознании «если надо» и приказывает стоять. А вдруг и спасать не надо, вдруг не нужен он здесь совсем и только помешает?.. «Помешает чему?!» кричит его сердце, и Намджун готов ударить себя за секунды промедления и сомнения, охватившие его. На одних лишь инстинктах он сорвался сюда, так нужно этим инстинктам доверять. Монстр проходит дальше в зал и останавливается напротив единственного накрытого стола, по которому разбросаны бутылки и закуски. Взгляд замечает высокого альфу у окна, который разговаривает на повышенных тонах с кем-то по телефону. Намджун его узнаёт, когда тот поворачивается к нему лицом, и уши закладывает от гулко бьющегося стука собственного сердца. Секунды проходят, чтобы оценить ситуацию: альфа напротив него в полу расстёгнутой белой рубашке с разводами крови, одна рука зажимает тканевую салфетку, насквозь пропитанную красным, вытянутое в удивлении лицо, рот и подбородок испачкан кровью. Чужой кровью. От него разит алкоголем, сгустившемся феромоном и мягким запахом, различить который Ким в состоянии из тысяч. – Намджун… – альфа явно не в состоянии скрыть удивление неожиданным появлением соперника, но он берёт себя в руки, разворачивается к нему всем корпусом, завершает звонок и отбрасывает телефон на стол, опрокидывая тем самым пару стаканов. – Сколько лет, сколько зим! – Рю. – Куда смотрят наша бравая полиция? Те, кто должны сидеть в тюрьме, спокойно разгуливают на свободе, – Дохван подходит к столу, находит стакан и наливает себе из остатков алкоголя что-то мутного цвета. – Не день, а встреча выпускников! Что? Пришёл поздравить со свадьбой? – альфа опрокидывает в себя крепкую жидкость и хочет казаться непринуждённым, но трясущаяся рука, держащая стакан, выдаёт его с потрохами. Намджун кусает щёки изнутри, до боли сжимает губы и не может сдвинуться с места: борется с собой, хотя, кажется, зачем? – Можешь считать меня старомодным, но метка ведь посерьёзней штампа в паспорте будет. Распишемся позже, но ты лучше не приходи, моему омеге неудобно будет… – О ком ты? – из пересохшего горла вырывается глупый вопрос, Намджун вопреки всему поддаётся на эти слова, не верит им, но толи себе больнее хочет сделать, толи узнать, как далеко зайдёт Рю. – О ком я? – альфа заливается хохотом, а глазами явно ищет что-то, чем можно обороняться, ведь Намджун как бомба замедленного действия: одно движение и разорвёт в клочья. Дохван же не может остановиться, он словами давит, врёт безбожно, плещет ядом, хочет как можно больнее сделать. – Мой милый Джини такой нетерпеливый. Мне тоже метку поставил, хоть это у нас и не принято, – Рю разворачивает кисть правой руки, демонстрируя укус. Намджун от звука любимого имени дергается, как от пощёчины, внутри всё переворачивается. – Место он, конечно, выбрал странное, но почему нет? Я же свою метку в нужном месте поставил, – Дохван проходится пальцами по своей шее, немного откидывая голову в бок. Глаза напротив него заволакивает кроваво-чёрная тьма. – Двое наверх. Найдите омегу, – Намджун диктует в наушник, своего злого голоса не слышит. Он смотрит на ухмыляющегося альфу и видит только кровавое месиво, в которое превратит его. – Шавок с собой притащил? Слабак, блять, – Дохван таким поворотом разозлён. Если он еще надеялся с Намджуном справиться, то с охраной у того явное преимущество. Рю понимает, что проиграл, он хватает со стола нож, как только Намджун начинает медленное движение к нему. – Голыми руками задушу, сука. Рю нападает первым, ускоряется, пытаясь зацепить ножом шею, но оружие выбивают у него из рук. Намджун выпускает клыки, бьёт поддых, и валит альфу на пол, но Дохван успевает выставить ногу в колене, упираясь ей в чужой живот, отбрасывает Кима с себя. Из-за нечеловеческой силы удара, не успев сгруппироваться и как следует сориентироваться, Намджун врезается в стену, оставляя на ней вмятину, а с потолка сыпется штукатурка. – Да что ты о себе возомнил? Монстр хуев? Как был слабаком, так и остался. Деньги правят этим миром, деньги, Намджун! И связи в клане. А у тебя что? Думаешь, вышел из тюряжки, собрал кучку пиздастрадальцев, таких же, как и ты сам, и можешь заявиться сюда права качать? – Дохван времени не теряет, он подбирает нож и метает его в сторону противника, но Ким вовремя уворачивается, так что нож только задевает его плечо и ломается о стену. Намджун, не обращая внимание на рану, скидывает с себя сковывающий движения порванный пиджак, и остаётся в одной рубашке. – Какие у тебя права? Нет у тебя ничего за душой, клан распустил, омегу просрал, решил поиграть в крутого и сильного!– Рю отходит к столу, скидывает с него тарелки и стаканы, хватает увесистую бутылку за горлышко, разбивает ее о деревянную поверхность и выставляет острыми осколками в сторону противника. Только нет у тебя ничего, и сам ты никто! Ничтожество сраное, мой отец тебя размажет по стенке, как только узнает об этом! – Монстра этим не испугать, он надвигается грозовой кровавой тучей на альфу, у которого от страха темнеет перед глазами. – Отец, говоришь? Господин Рю о своих активах печется больше, чем о сыновьях. Ты ему нахуй не сдался, пока бизнес ваш летит к чертям. А кто по-твоему в этом подсобил? Вся власть ваша и деньги будут моими! А клан мой все эти годы клыки точил и кинжалы. Думаешь, ваши поставки с дурью и оружием сами себя съели и теперь на мусорке валяются?! – Монстр ухмыляется, облизывая клыки, наступает, давит своей силой. В нём ярость и злоба клокочет, он не отдаёт отчёта своим словам, и если Дохван нашёл в нем слабое место и поливает грязью омегу, то Намджун давно знал самую большую слабость этой гнилой душонки – остаться без всего, стать как клан Ким после проигрыша в войне кланов. У этих слабаков нет ни мозгов, ни сил, чтобы восстановиться, деньги – это всё, что есть у клана Рю, поэтому Намджун планирует уничтожить их первыми и хочет, чтобы Дохван знал, чьими силами останется без всего. Это его месть. И это только начало. – Ч…что? – Точно, тебя же отец в дела не посвящает. Ну так хоть где-то ты будешь первым, кто узнает. Только вот рассказать уже не успеешь… Дохван от этой силы в чужом теле и этой энергии, думает только, как живым уйти, ему в этой драке один на один Намджуна не победить. Наплевав на честь и трусость, он кидает в него бутылку, Ким даже не уворачивается: стекло разбивается о стену позади него, лишь осколком задев голову: Дохван в страхе просчитал траекторию и теперь матерится. Монстр нагоняет Рю на выходе из зала, когда тот решает хотя бы сбежать, он валит альфу, прикладывая его лицом в плитку пола, что трещинами расходится под ними. Намджун разворачивает противника и бьёт кулаком в нос, отчего у альфы фонтаном хлещет кровь. Дальше идёт удар за ударом, Ким уже не целится, стараясь нанести максимальный урон, но не вырубить альфу. Пусть чувствует боль. Пусть чувствует всё. – «Нашли. Омега угрожает себя порезать, если вскроем дверь» – докладывают Намджуну в наушник, и он останавливает удары, слезая с неподвижного тела. Впервые за долгое время вдыхает полной грудью: жив. Если может угрожать, значит в сознании. – Не входить, – отдаёт приказ Ким и сплёвывает на пол кровь, ему тоже досталось: Рю пытался защищаться, бить, а Намджун пропускал удары не заботясь о своей защите, думая только о том, чтобы бить. – «Господин, тут парень к вам. Представился как Ди. Говорит, вы за ним посылали. Впустить?» – рапортуют ему. – Да. Проводите наверх, – Намджун уже и забыл, что он должен приехать. Весь план к чертям собачим. Да и плана не было. Зачем только он его звал? А, точно, убить это отродье, распластавшееся на полу, слишком легко. Монстр такой местью будет доволен, но не Намджун. – Зачем… – хрипит Рю с пола, отплёвываясь кровью. В его взгляде ненависть и темнота. Он еще умудряется ухмыляться своим поганым ртом, в котором не хватает одного клыка. И снова заводит свою шарманку. – Зачем тебе порченый омега? Я его к себе заберу, он уже согласился. Думаешь, только с тобой он ноги раздвигал?! Дохван зверем ревёт, когда его через весь зал за волосы тащат к стене. Монстр подтаскивает его вверх, сжимает одной рукой горло и прикладывает головой о стену, отчего у избитого альфы темнеет перед глазами. Намджун заводится снова, вбивает чужую голову в белый кирпич, окрашивая его в красный. Альфа не слышит открывающихся дверей, не видит, как позади него двое заходят и остаются на пороге, не смея сдвинуться с места. – Думал, Джин ждать тебя в этой сраной холупе будет? – Дохван еле шевелит губами, но продолжает говорить, давит на альфью гордость, хочет больнее сделать. – Да что ты ему можешь дать нищеброд? У меня деньги, связи! – Нет у тебя больше ничего, в уши долбишься?! – … Все течки со мной проводил, заебался слушать твоё имя, когда он сладко кончал… – Намджун рычит, заставляет посмотреть на себя, сжимая чужое горло. Рю дёргается, скребёт костлявыми пальцами по чужим плечам, из последних сил хочет оттолкнуть, хрипит и задыхается. – Что… и… ублюдка моего… растить…будешь?.. – Буду, – Намджун ему подыгрывает, показывает, что ни одно гнилое слово его любовь к омеге не изменит. Он от Джина не отвернётся. Монстр просовывает пальцы в чужой рот, находя ими вёрткий язык, хочет вырвать, наслаждается ужасом в глазах, опьянённый чужим страхом и болью. – Кхм…Мон? – вошедшие, наконец, обращают на себя внимание. Монстр с сожалением, что ему помешали, отпускает чужой язык и ослабляет хватку на чужом горле, отчего Дохван заходится в кашле и сползает по стенке вниз. У дверей стоят двое альф: один из них охранник, не успевший измениться в лице, удивлённый и растерянный увиденной картиной, пораженный видом и силой своего босса (теперь он понимает, почему все его Монстром зовут), второй – невысокий молодой альфа в домашней темно-синей пижаме с белыми треугольниками и с ноутбуком подмышкой, кажется совсем не удивлённым развернувшимся действом, но за своим отстранённым выражением лица скрывает легкую нервозность (он Намджуна в таком амплуа тоже впервые видит). – Ты опоздал, – хриплый голос Монстра эхом отдаётся в пустующем зале, и в головах каждого присутствующего, отчего охранник тут же встаёт по струнке и старается не смотреть в черные с красными венами глаза босса. – Ну так тебе, как я погляжу, помощь и не нужна, – молодой альфа пожимает плечами, пододвигает стул к ближайшему не накрытому столу, садится за него, открывает ноутбук и поправляет круглые очки на носу. – Зачем вызывал? – Знакомься, Кёнсу, это Рю Дохван, – Намджун подтаскивает ещё один стул, но не садится – опирается сильными руками со сбитыми костяшками, переводя дыхание, и кивает в сторону альфы, что без сил уронил голову на грудь, залитую собственной кровью. – Тех, чью семью ты обанкротишь, нужно знать в лицо. – Ну я же просил, без имён! – молодой альфа закатывает глаза и продолжает что-то печатать в своём компьютере. – Хорошо, Ди, – Намджун ухмыляется и кивает охраннику, застывшему в дверях, на Дохвана. – Приведи. – С чего начнём? – Кёнсу фыркает, как только охранник приволакивает Рю к ним и ставит на колени на плитку пола. – Хочу этот ресторан, – Намджун обводит взглядом помещение, зная, что это наследство, доставшееся нелюбимому сыну от отца, и его детище: долгие годы он занимался рестораном, ремонтировал, проводил тут в порядок, любил это место, и лишь в последнее время пустил всё на самотёк. – Не составит труда, – молодой альфа разворачивает экран ноутбука к Намджуну и показывает какие-то графики. – Выставлен на продажу уже неделю как, но цена явно завышена. – Неужели у клана Рю дела совсем плохи? – присвистывает Намджун, от него не скрывается испуганный и удивлённый взгляд Дохвана, который на слова о ресторане поднял голову. – Как будто сам не знаешь, – ехидно замечает Ди и разворачивает ноут обратно к себе. – Ну? – Предложи в два раза больше. Будут упираться, подними до трёх, мне всё равно. Этот ресторан будет моим. – Считай, он уже твой, – молодой альфа поправляет очки на переносице, прикидывая финальную цену. – Что ещё? Могу в их банковскую систему влезть и отмыть все эти деньги и даже больше. Наложить запрет на все их счета? Останутся пару-тройку неизвестных, но это копейки. Разорим их? – Не, с его отцом по-другому решать буду. Он мне эти деньги на блюде сам принесёт. Хочу видеть выражение его вампирской рожи, когда поймёт, кому проиграл, – Намджун закатывает рукава рубашки, когда ему в наушник докладывают, что слышали звук битого стекла, и спрашивают, стоит ли вмешаться. – Чёрт. Так, я ухожу. Разберись тут со всем, чтобы внимание полиции и прессы минимальное, усёк? – Пфф, обижаешь, – Ди проверяет время и расплывается в улыбке. – Думаешь, почему тут еще фараонов нет? Кстати, ты когда в следующий раз так гнать будешь, мне сразу звони, а то я штрафы твоей тачки ели успел отмазать. – Что там с «W Plaza»? Уже должны были всё закончить. – Ну ты бы посидел ещё годик за решёткой, закончили бы. Ладно, ладно. Норм всё с ней, в принципе, здание готово к открытию. Ремонт в апартах сделан, ты уже знаешь, осталось только нижние привести в порядок, но там по-мелочи. – Пошли кого-нибудь ко мне прибраться. – Сегодня?! – Сейчас. – Ну и задачек ты мне надавал, пиздец, – Ди уже звонит кому-то по телефону. – А ты бы ещё годик без дел посидел, кажись, успел бы всё выполнить, – кидает ему ответочку Намджун, зная, что его связной подкинутую работу выполняет качественно и в срок. Кёнсу всё это время был его руками и глазами вне тюрьмы, заведовал счетами и совершал сделки от его, Монстра, имени. До Кёнсу, девятнадцать лет, оборотень, компьютерный гений и младший брат Джеки. Через его брата Монстр и вышел на Ди, как он себя зовёт, с тех пор и работают вместе. Кёнсу только в радость выполнять работу, в которой он хорош, да ещё и деньги получать немалые. Упирался он долго, но когда вмешался старший брат и решил его от работы на Монстра отговорить, возымел влияние обратный эффет – оборотень согласился, поставив Намджуну единственное условие. И условие это понятно, но трудновыполнимо, – вытащить Джеки из тюрьмы, где он застрял на пожизненное. Намджун знает, как с этим справиться, но не спешит: боится, что связной тут же уйдёт от него, да ещё и прихватит с собой целое состояние, ведь практическими всеми счетами заправляет именно Кёнсу. Монстр осторожен, Джеки у него, считай, как в заложниках, но Ди об этом знать не нужно, пока он исправно выполняет свою работу. – Что с этим делать? – охранник поднимает за локоть несопротивляющееся тело и ждёт приказа, когда Намджун было разворачивается, чтобы выйти из зала. – Выкинь его, я не знаю… – Куда? – В окно, блять, – Намджун зло смотрит на него, бесят его исполнители без фантазии. То ли дело Хосок. Да, его сейчас не хватает, но он сам приказал ему сидеть дома. Что ж, приходится работать с теми, кто есть. – Будет сделано. – Подожди ка, – Ким наблюдает за тем, как охранник разбивает окно и действительно собирается вытолкнуть туда упирающегося Дохвана. Здание невысокое, но что-то внутри Намджуна лопается, а Монстр только облизывается. – Оставь его висеть. Интересно, сколько продержится… А когда сорвётся, брось там. – Так точно, босс, – охранник поднимает слабое тело, вывешивая его на улицу. Дохван инстинктивно хватается за карниз в осколках, протыкая тем самым свои ладони, и так и остаётся барахтаться. Намджун выходит из зала, насладившись криками и проклятиями. Он идёт через вход для персонала, предположительно, на кухню второго этажа, туда, где, как ему доложили, заперт его омега. Монстру не терпится его увидеть, обнять, пригреть, но альфа себя сдерживает: сначала надо убедиться, что с Джином всё в порядке, а из того, что рассказал Дохван, и в каком он сам был состоянии, верится в это с трудом. Альфа своего любимого хочет увидеть, забрать, и никогда из своих рук не отпускать, но позволят ли ему это? Намджун распахивает двери кухни, огибает пустующие шкафы и плиты, пока не натыкается взглядом на трёх охранников, которые почти закончили разбирать заваленную дверь. Мужчины приветствуют его кивками головы и отходят в сторону, давая понять, что как раз там внутри и находится омега. Альфа жестом руки говорит отойти подальше, сам же ногой отодвигает последнюю преграду виде железной кухонной плиты и передаёт одному из вампиров наушник, дабы их разговор не могли подслушать, хотя и охрана должна настраивать связь только на канал между собой, а с боссом связываться отдельно. Намджун на пробу поворачивает ручку двери, но та ожидаемо не поддаётся, и тогда он вышибает дверь плечом и заходит в небольшое помещение, как оказалось, туалета. Перед ним картина, которую не описать словами: альфа задыхается от запаха крови вперемешку со слабым омежьим ароматом, его накрывает страхом и злостью, которыми пропитано это место. Намджун тяжелыми ботинками ступает по осколкам разбитого зеркала, замечает на раковинах и на полу разводы крови, тут же брошенную чужую черную рубашку, от которой остались лишь лоскуты ткани. Он переводит взгляд выше и вбок, где быстро бьющееся сердце молит о спасении. Джин застыл в неестественной позе, забравшись наверх, он одной ногой стоит на бачке унитаза, а второй упирается в разграничитель между кабинками, скрючившись, из последних сил он пытается вырвать железную решётку воздуховода из потолка, царапая нежную кожу ладоней, но у него получается сделать в нём лишь небольшую дыру, в которую он не смог бы пролезть. У омеги в глазах слёзы и паника, когда он встречается со взглядом альфы, в одной руке он держит острый зеркала, которым, видимо, пытался отвинтить шурупы, сдерживающие решётку на потолке. Сейчас Джин направил прозрачное остриё в своё горло, и кровь стекает по его запястьям, шее и груди. Страшные, опухшие от слёз, глаза бешено смотрят в сторону Намджуна, но не видят его самого, только опасность перед собой. – Это я, Джин, всего лишь я, – Намджун неуверенно подходит ближе, поднимая руки в сдающимся жесте, чтобы не напугать омегу еще больше. – Посмотри на меня, Джина… Всё хорошо, тебя больше никто не тронет, обещаю… Омега возвышается над ним и походит на зверёныша, человеческого и вампирского в этом напуганном существе так мало, что у Намджуна разрывается сердце. До такого состояния довели его любимого. Альфа пытается улыбнуться, одними глазами сказать, что всё будет хорошо, лишь бы его узнали, доверились в последний раз. – Ну же, Джина, малыш… Это я… Ты в безопасности… – Н…Нам… – взгляд омеги становится яснее, он смаргивает слёзы, что катятся по бледным щекам. – Джуна… – Да, это я, – Намджун протягивает к омеге руки, когда тот отстраняет от своего горла осколок зеркала. – Отдай ка это мне. – Ты пришёл… – Джин всхлипывает, трясущимися окровавленными руками роняя осколок, и вздрагивая, когда тот разбивается о кафельный пол. – Ко мне…ты…пришёл… – Конечно, любимый, – Монстр внутри порывается вернуться в зал и голыми руками добить того, кто причинил столько боли его омеге, он готов всю обойму каждого из охранников всадить в ненавистное тело вампира, который заставил Джина лить слёзы, но Намджун своего зверя сажает на цепь. Сейчас самое ценное в метре от него, сверху вниз смотрит загнанными глазами. – Я поймаю тебя, обещаю. – Джуна, я сопротивлялся… Я не… – измученной омега соскальзывает вниз, падая в объятия Монстра. Его трясёт от рыданий, он обнимает руками сильные плечи, утыкаясь носом в чужую выемку у шеи. – Я бы никогда…Ты знаешь, я бы никогда… – Ничего не говори, я верю тебе… Люблю тебя, – Намджун оседает с ним на пол, укачивая. Он замечает раны на шее и побои, что еще не прошли, боится руками дотронуться до оголённой спины, чтобы не причинить ещё больше боли. – Я люблю тебя. Это ничто не изменит. – Я ждал тебя… – омега прижимает к себе больную руку и только сейчас может отпустить себя, всё еще не веря, что находится в безопасности. Джин отстраняется, мажет по чужой щеке ладонью, оставляя на ней кровавый след, и заглядывает в любимые глаза, что окрашиваются в чёрный, когда замечают рваную рану на шее. – Прости, – Намджун горько смотрит на любовь всей своей жизни, проклинает себя, что не приехал раньше. – Если сможешь, Джина, прости… Я не успел, не защитил... Я не… – Забери меня, Джуна… забери, – омега не прекращает плакать, жмётся к сильному телу, ищет защиту, – Не отпускай, прошу тебя… Я больше не смогу… – к чёрту гордость, к чёрту здравый смысл. Вот он – тот, кто защитит, кто любит по-настоящему, по кому льёт слёзы омежье сердце. Джин сдаётся ему безоговорочно. Пусть он обещает небо в алмазах, Джин поверит. Пусть врёт, что Солнце вращается вокруг Земли, ему одному Джин поверит. Джин больше не хочет быть сильным, сегодня его сила исчерпала себя. – Без тебя больше не смогу… – Люблю тебя… – Намджун берёт лицо омеги в свои ладони и улыбается. Тоже плачет, пока стирает чужие слёзы с бледных щёк и целует коротко в холодный лоб. – Не отпущу. Больше жизни люблю, – хрупкое тело в руках альфы обмякает, прекращая бороться за связь с реальностью, глаза закатываются, а губы остаются приоткрытыми. Джин не отвечает, чувствует, как альфа снимает с себя рубашку, аккуратно заворачивает его в грязно-белую ткань и застёгивает пуговицы. Омега взглядом проходится по узорам на сильном теле, пальцами здоровой руки оглаживает картинки на чужом оголённом плече, пока его поднимают на руки и выносят из помещения. Монстр своего омегу, как самое большое сокровище прижимает к груди, никому не даёт на него больше трёх секунд смотреть, каждого испепеляющим взглядом встречает. Сам же ни холод не чувствует, ни стеснения, отдаёт охране приказы, спускается по лестнице ресторана на первый этаж под множество взглядов. Сильный, статный альфа, обнажённый по пояс, с омегой на руках, рубашка на котором пропиталась кровью, спускается будто божество к простым смертным, что склонили головы в почтении. Монстр выходит в летнюю ночь абсолютно счастливым и разбитым одновременно. Для него уже готова машина, охрана открывает заднюю дверь, он раздаёт последние указания и садится с самым дорогим грузом на пассажирское сидение, стараясь не тревожить лишними движениями омегу, называя водителю адрес. – Куда мы? – шепчет на грани слышимости Джин в чужое плечо, пока руки в татуировках успокаивающе поглаживают его спину. – Домой? – Нет, – Намджун целует омегу в макушку и сжимает крепче, поглядывая на незакрытый тканью укус. – Хорошо…не хочу домой, – Джин проваливается в беспокойную дрёму, укачиваемый тёплыми объятиями и дорогой. Он открывает глаза, лишь когда Намджун аккуратно выносит его из автомобиля и несёт в сторону высотного совсем нового здания. В холле их приветствует охрана, и несколько сотрудников провожают их до лифта. Джин не замечает обеспокоенных напуганных взглядов, не слышит того, как Намджун переговаривается с кем-то по телефону, кажется, это Хосок, которого он заверяет в том, что всё под контролем. Джину плевать, ему важны только тёплые родные руки, запах, от совершенства которого хочется плакать и лёгкие короткие поцелуи в макушку. Большего омеге не надо, и знать он ничего не хочет. Намджун сказал, что всё будет хорошо, значит, будет. Они поднимаются на лифте и заходят в шикарные апартаменты, пропитанные запахом лемонграсса, хотя альфа даже не включает свет, он огибает длинный коридор, гостиную и несколько комнат, прежде чем подняться по лестнице. Монстр хочет показать своему омеге, что теперь это всё его, но знает, что сейчас не время. Альфа проходит в первую из попавшихся комнат на верхнем этаже, и через некоторое время Джин чувствует, как его опускают на холодную кровать, нет сил держаться за альфу, и он не может удержать новые слёзы, когда его оставляют одного, но, как оказалось, ненадолго. – Я здесь, Джина, сейчас, – Намджун возвращается, чтобы снова взять омегу на руки и отнести в ванную, ставя того на непослушные ноги. – Нужно смыть это, хочешь, чтобы я ушёл? – Нет, – Джин держится только благодаря тому, что цепляется за чужое плечо. – Я не смогу сам… – Хорошо, позволь мне, – альфа дожидается утвердительного кивка, и только после этого снимает с омеги рубашку, и брюки с бельём, оголяя чужое тело. То же самое он проделывает и с собой, чтобы Джин не чувствовал себя покинутым. – Я только включу душ. – Держи меня, – с помощью альфы Джин оказывается в просторной душевой кабине, сейчас нет смысла стесняться, он свою наготу перед Намджуном не скрывает, позволяет нежным рукам себя помыть, смотря то на рисунки на сильном теле, то вниз, туда, где вода окрашивается смываемой кровью, и слёзы льются по новой, когда открытой раны на шее касается вода. – Не отпускай... – Я здесь, Джина, – шепчет альфа, смывая с чужого тела все следы случившегося. – Не отпущу. Завтра придёт врач, осмотрит тебя, – Намджун зависает на синяках, что уже окрасились в жёлтый и к утру пройдут, останавливает взгляд на рваной ране на чужой шее, которая тоже начинает потихоньку затягиваться. Монстр вздыхает тяжело и успокаивающе поглаживает омегу по осунувшейся спине и плечам, которые сокрушают рыдания. – Всё хорошо, Джина, я здесь… Всё будет хорошо… Джин кивает, успокаиваясь от звука любимого уверенного голоса, и позволяет намыливать своё тело. Он уже не знает, где реальность путается с фантазией. Ему чудится, как большой страшный монстр из древних легенд облизывает его всего с ног до головы, раны затягиваются, а у него за спиной вырастают красивые белые крылья. Монстр укладывает свою голову на его колени, позволяет гладить свою шелковистую шерсть и гриву, заверяет человеческим голосом, что всегда будет рядом, что омега самый красивый и любимый. Джин верит, оставляет поцелуи на огромной, мягкой и страшной морде, обнимает, молит спасти, защитить и не отпускать. Монстр превращается в Намджуна и обратно. Джин им обоим себя отдаёт, разрешает делать с собой всё, что они хотят, вырезает осколком зеркала сердце из своей груди, еще трепыхающееся, красное, и Монстр его грызёт, оборачиваясь альфой с кровавой улыбкой, облизывающим клыки. Джин совсем не пугается, напротив, поддаётся вперёд для поцелуя, чувствует, как растёт живот, смеётся, когда радостный альфа припадает ухом к его животу, будто слушает того, кто внутри, говорит уже с ним, зовёт своим сыном, обещает, что будет гордиться. Монстр рычит на это, своими лапами подминает под себя омегу и огибает хвостом стройное тело. Джин счастлив. Он своё сердце, свою жизнь и тело отдал. Намджун за это обещал любить, а Монстр – защищать. Джин счастлив. Ему больше не придётся быть сильным, ведь он слабый на самом деле, ведь он любит на самом деле…И любит взаимно. – Ты же весь горишь, – Намджун кладёт омегу, завёрнутого в халат, на простыни и собирается было отстраниться, как чужие руки обнимают его поперёк талии и тянут на себя. – Ты хочешь, чтобы я тебя обнял? Хорошо, хорошо, – альфа подтягивает их чуть выше и укладывает голову Джина на подушку, но тот упрямо хочет быть ближе. – Давай тогда я… – Намджун перекатывается на спину и нежно обнимает за плечи омегу, накрывая их обоих одеялом, и, наконец-то, выдыхает. Тяжесть событий дня дают о себе знать, и спать хочется неимоверно. – А ты… пришёл…– Джин во сне причмокивает губами, расслабившись на мягкой постели и в нежных объятиях. – Такой страшный… А мне совсем хорошо, мне не страшно… Я с тобой…навсегда, знаешь?.. – Навсегда.