Ветер тяжких перемен

Обеспокоенная, я быстрым шагом направилась в деревню вслед за ним – цветы были позабыты, корзинка так и осталась лежать у дороги. Нельзя, чтобы этот незнакомец натворил нам бед, особенно я хотела уберечь Наоми и Джо – дочь пастора. Она из нас была самой беззащитной и безобидной – её ведь растили в самой тёплой семье в деревне, у неё совершенно отсутствовал навык постоять за себя, просто потому, что он ей никогда не был нужен. Доктор скрылся за поворотом, и я пошла быстрее – мне не хотелось сильно отстать, но и попадаться ему на глаза тоже не хотелось, поэтому я петляла среди деревьев, растущих у дороги, будто звер, бегущий от охоты. Вот только охотником сегодня была я. В том, что этот Гаррет приехал «к подруге», я не сомневалась, и даже не сомневалась, зачем – всё и так было ясно по его смазливому, самодовольному лицу, его самовлюблённая улыбка выдавала его с потрохами. Сразу видно, что у него на уме одно – и именно то, о чём говорил викарий. Так мы и дошли до деревни: доктор – спереди, я – где-то позади, в кустах. Когда он достаточно близко приблизился к Элдвинтеру, я обогнула огромный бук, выбирая вторую, более короткую дорогу, и понеслась впереди, чтобы предупредить деревенских о том, что грядёт. Конечно же, у избы миссис Джонсон сидели самые главные сплетники, я завидела их еще издалека, и именно им я рассказала первым – тогда об информированности остальных не стоит и беспокоиться. - Какой-то доктор из Лондона, говорит, приехал к подруге, - выпалила я, довольная тем, что подпортила доктору тёплый приём и очарование неожиданного приезда. - К этой городской и приехал, - недовольно проворчал Сэм – я уже успела переместиться в кабак и разболтать новость там. – Кому тут ещё нужен доктор? Она у нас одна здесь больная. Со сдвигом, - он покрутил пальцем у виска, не отрываясь от кружки пива, видимо, посчитав свою шутку остроумной. Я посчитала точно так же. - Он что, тоже будет расследовать это дело с Грейси? – простонала я, хватаясь за голову. – А что же они тут весь Лондон не собрали тогда? Богатая вдова, молодой доктор, кого они позовут следующим? Папу Римского? А может, сама королева приедет полюбоваться на наши болота и послушать легенды, которые разваливаются от своей старины? - Здесь им не курорт, - хмыкнул Сэмюель. – Они не выдержат и дюжины дней. Скоро сами уедут, не беспокойся. - Мне надо сделать что-то, чтобы их отъезд случился как можно раньше, - я решительно встала из-за стола. - Брось, они уедут и сами, - возразил Сэм, хватая меня за руку, - давай лучше посидим и выпьем, я куплю тебе. Я наклонилась над столом, осклабившись в насмешливой улыбке: - Оставь свои дешёвые штучки для тех, кто на них купится. Например, для Грейс, - прошипела я, вырывая свою руку из его цепких неприятных пальцев, и выбежала на свежий воздух. Вечер уже вступил в свои права, и в селении зажглись огни – большие фонари, висевшие на крыше каждого дома не вполне освещали дорогу, однако это лучше, чем ничего. Мне было скучно, я не знала, куда податься, и решила сходить к пастору – возможно, они как раз ужинают. Ничего не хочу сказать, но иногда мы с Наоми ходили к ним в гости именно во время приёма пищи – всё же они питались лучше, чем наши семьи, и вместо постоянной ухи иногда хотелось съесть чего-нибудь повкуснее. Поправив пальто на плечах, я зашагала в сторону их дома. Над крыльцом горел большой жёлтый фонарь, свет из окон лился тёплыми лучами, будто бы обнимая коресности – вся семья пастора была такой. Они были добрыми, слишком, быть может, добрыми для наших грубоватых деревенских, они были на уровень выше всех нас, на уровень образованнее, чувствительнее – они всегда старались дать нам поддержку, утешение, тепло. Я не могла считать себя полностью похожей на деревенских, но и до уровня пасторской семьи я, наверное, не дотягивала – так и застряла на непонятной середине. Это убивало меня – я не могла понять, кто я, раз я ни то, ни другое.. хотелось бы принадлежать либо к одному кругу, либо уж к другому, а так я будто бы застряла между полной деревенщиной и провинциальной элитой. В таких мыслях я дошла до порога, постояла немного у двери, будто в нерешительности – изнутри слышались голоса, смех, и я не знала, стоит ли мне вклиниваться, не будет ли моё появление неуместным. Однако я шла сюда так долго, а домой тем более не хотелось – не болтаться же мне по болотам в темноте? И я постучала. Те секунды, пока кто-то из домашних шёл до двери, я успела пару раз мучительно пожалеть о своём наглом поступке, однако, когда они отворили, я сразу успокоилась – меня встретила жена священника со своей тёплой улыбкой. - Поли! Как я рада, что ты пришла, - от миссис Стелы так и шёл тихий уютный свет. – Мы как раз сели ужинать. Проходи, поешь с нами, - она пригласительным жестом повела рукой вглубь коридора. - Да, спасибо, - я улыбнулась, делая пару шагов, поднимаясь по ступеням. – Вы очень любезны. Я с радостью присоединюсь к вам, если… если не помешаю. - Конечно же нет, что ты такое говоришь! – она взяла моё пальто и пошла к вешалке. – Проходи в столовую. Я кивнула и, преодолев коридорчик, зашла в гостиную, исполнявшую роль и столовой тоже. - М, Поли! – пастор отвлёкся от своего ужина и приветственно встал мне на встречу. – Здравствуй! - Здравствуйте, - улыбнулась я. - Садись с нами, - он поставил к столу ещё один стул, который до этого стоял у камина. – Садись. Нас сегодня много. Только сейчас я заметила, что за небольшим пасторским столом сидит не только его семья, но ещё и четыре новых человека – и всех их я, к своему неприятному удивлению, узнала. Городская гостья, чьё имя я так и не запомнила, её сын Френки – симпатичный парнишка, довольно умный и тихий для своих лет, - её служанка Марта и – я мысленно вздохнула, - тот самый доктор, которого я видела не больше, чем пару часов назад. - Это наша гостья, мисс Поли, - пастор представил меня остальным гостям. – Подруга Джо. - Приятно познакомиться, - я попыталась выдавить из себя светскую, как мне показалось, улыбку, и уселась за стол. Мне поставили тарелку, наполненную ароматными тушеными овощами. - А мы уже знакомы, - насмешливо протянул доктор, и я прикрыла глаза в надежде, что он не перескажет нашу встречу на дороге. - Да? Интересно, где же вы познакомились, Люк? – лондонская вдова – дай боже вспомнить её имя… - с интересом посмотрела на него. Гаррет поймал мой строгий предупреждаюищй взгляд, которым я его испепеляла последние несколько секунд. - Да так, встретились по дороге к вашей милой деревушке, она…подсказала мне, куда идти. «Подсказала бы реальное направление, если бы не струсила выругаться», - подумала я. - Вот и славно, - улыбнулась Стела, садясь с нами за стол. – А доктор Гаррет как раз рассказывал нам о своих исследованиях в Лондоне. Кажется, он сделал много открытий, - они переглянулись с гостем. - Да, некоторые из них даже признаны гениальными, - заметил тот с самодовольной ухмылкой. - Тем лучше для вас, - я качнула головой и ядовито улыбнулась. - Или для вас, ведь вскоре вся медицина будет жить, прислушиваясь к тому, что я говорю. - Не стоит загадывать наперёд, - я посмотрела на него, мы встретились взглядами – твёрдый и злой мой и насмешливый его. - Почему же? Только дурак не загадывает наперёд. - Может быть, у вас в столице это называется так. - Я думаю, можно подавать чай? – Стела мягко прервала наш спор, и мне тут же стало неловко – было некрасиво приходить в чужой дом и затевать ссору. - Я помогу, - я поднялась прежде, чем хозяйке удалось уговорить меня не беспокоиться, и пошла вместе с ней на кухню. Мои щёки горели от злости и возмущения – меня просто из себя выводило нахальство этого городского франта, доктора Гаррета! Как он смеет приезжать сюда и указывать на нашу невежественность, на то, что мы живём здесь, как, видите ли, дураки! Посмотреть ещё, кто из нас дурак… - Извините за это, - я смущённо улыбнулась, кивая в сторону гостиной. – Я не знаю, что-то на меня нашло. - Всё в порядке, милая, - улыбнулась хозяйка, протягивая мне поднос с чашками. – Я понимаю. Возможно, ты просто устала. Нам всем сейчас нелегко. Я кивнула, радуясь, что моё взвинченное состояние можно свалить на Змея и на всё, что происходит в деревне, взяла поднос и с гордо выпрямленной спиной вышла в гостиную, неся чашки, будто флаг победы. Мне хотелось показать этому доктору, что не один он тут самый прекрасный – я шла размеренной походкой, слегка красуясь, и наклонилась совсем рядом с ним, водружая поднос на стол, так, что кончики моего платка, укрывающего плечи, могли коснуться его лица. Стела принесла чайник, из которого доносились приятные травяные ароматы. Я улыбнулась ей и села на своё место между Джо и Френком. Почему-то я почувствовала себя обязанной завести какой-нибудь непринуждённый разговор, поэтому обратилась к пастору: - Отец, я прочитала ту книгу, которую вы мне одолжили. Не догадалась её сегодня принести, занесу на утреннюю мессу, ничего? - Да, конечно, Поли! – он тут же оживился и посмотрел на меня. – И как тебе? - Неплохо, вот только мне показался слегка легкомысленным поступок главной героини – как можно надеяться на то, что молодой влиятельный человек из Лондона по-настоящему полюбит тебя, если ты – дочь разорившегося помещика, - я поймала высмеивающий мои слова взгляд Люка и, не став ему отвечать ничем таким же, в отместку перевела глаза на пастора – делая вид, что я очень поглощена нашим разговором. Меня крайне уязвило замечание Люка по поводу моего незамужнего положения. Этот мерзавец сказал «тем хуже для вас»! На что он намекал? На то, что никто не возьмёт меня в жёны, не иначе! Для любой девушки это прозвучит, как оскорбление – и я была намерена отомстить. Только потом. Попозже. - Ты знаешь, мне кажется, ты не права, - пастор отложил вилку и повернулся ко мне всем корпусом. – Любовь, думается мне, не подчиняется таким препятствиям, как положение, статус и даже порой, занятость одного человека… Другое дело – как и насколько сильны эти чувства. Ведь влюблённость – это далеко нелюбовь. Влюблённость это нечто пылкое, мутящее рассудок, заставляющее сходить с ума и пожирающее изнутри, любовь же… любовь – гораздо более спокойное чувство. И если действия влюблённого человека зачастую продиктованы эгоизмом, то действия любящего – напротив. Человек, который любит, сделает всё для того, на кого направлены его чувства, и любовь это нечто более мягкое и глубокое, нечто неколебимое, что-то нездешнее и вместе с тем родное. Любовь – это невероятное явление, и его нельзя, невозможно заключить в рамки статуса и положения. Любовь – это полное, тотальное принятие человека таким, какой он есть, потому что именно он является тем, кто тебе нужен, - во время своего монолога он неотрывно смотрел на жену. Стела улыбалась ему тепло и чуть робко. - Так что, мне кажется, вполне могла случиться такая история. Ты, конечно же, можешь считать по-другому… - Просто это как-то… не знаю, нереально, что ли. Будто бы специально вымышлено. Я ни разу не слышала, чтобы такие истории происходили в реальности. - Любовь, - ухмыльнулся Гаррет, откидываясь на спинку стула. – Вы так рассуждаете о ней, будто она и правда существует. Все посмотрели на него, не совсем понимая, что он имеет ввиду – неужели он не верит в любовь? - Я имею ввиду то, - медленно, специально растягивая слова, будто наслаждаясь произведённым на нас эффектом, начал объяснять Люк, - что невозможно верить в то, существование чего не доказано. Вот я, к примеру, верю – и знаю, - что у человека есть сердце. Потому что я это видел. И я точно знаю, что сердце не обладает никакими функциями – ни эмоциональными, ни, конечно же, любовными, - кроме функции перегона крови по организму. Это доказано. А любовь? Что это такое? И кто её смог доказать? Где подтверждение того, что это действительно прекрасное чувство самоотдачи и всё остальное, что вы там говорили, пастор, - он покрутил кистью в воздухе, не давая себе труда вдаться в подробности слов Уилла, - а не эгоизм, к примеру? Может ли быть такое, что любви нет, а есть, к примеру, банальный страх остаться в одиночестве? Желаение получить своей невероятной персоне больше внимания? Желаение отличиться, совершив некий подвиг «во имя любви», - Люк насмешливо подчеркнул эти слова. Я медленно проглотила какой-то листочек, затесавшийся мне в чашку вместе с заваркой, и пошла в атаку: - Может быть, у вас в Лондоне и отсутствует это понятие чистой бескорыстной любви, - заметила я, будто бы непринуждённо, - однако у нас… - А с чего вы взяли, юная леди, что у «нас в Лондоне» всё так плохо? – он облокотился подбородком на сплетенные пальцы рук. - Не столь важно, - улыбнулась я. - Важно, потому что не могу сказать, что вы правы. Просто… как бы так сказать, чтобы не оскорбить хозяина дома, - Гаррет почтительно кивнул в сторону пастора. - Он не обидится, - улыбнулась Стела, - можете и не пытаться обидеть его. - Отлично, - Люк мотнул головой и посмотрел на меня снова. – Так вот. Как я уже сказал – грядёт новое время, время перемен. Людям пора переставать верить в то, доказательств чего они так и не нашли. Наступило время точных фактов и открытий, а не религиозных и мифологических домыслов. - Однако, смысл веры именно в том, что ты веришь без доказательств, - я угрожающе направила на него чайную ложку. - Тогда я не понимаю смысла веры, - он пожал плечами. Мирный разговор явно не ладился в том месте, где мы сидим с ним рядом – я это поняла по неловкому кашлю Уилла. Мои щёки снова загорелись, теперь уже от стыда перед хозяевами, и я поспешила ретироваться, сдав позиции (ради моих любимых пастора и его жены): - Что ж, каждому своё, - я выдавила слегка вымученную улыбку. – Кому-то – религия, кому-то – наука. Наверное, общество пока не научилось их совмещать. Эта реплика устроила всех, и мы в миролюбивом настроении вернулись к чаю. Спрашивать что-то у Люка никто не решался – вдруг опять не сойдёмся мнениями. Было видно, что взрослая часть стола знатно мучается, стараясь найти какую-то нейтральную для всех тему. Дети же спокойно пили чай с какими-то простенькими пирожными, почти не общаясь друг с другом, но им и так было хорошо – на какой-то момент я позавидовала их непринуждённости. Во взрослом мире постоянно нужно находить какие-то темы для разговоров, делать вид, что ты не хочешь вцепиться оппоненту в глотку, делать вид, что тебе есть дело до новостей и того, что творится в мире… На самом деле, всё, чего мне сейчас хотелось – оказаться как можно дальше от этого странного Люка, но правила приличия не давали мне встать из-за стола прямо посреди чайной церемонии. Я чувствовала себя напряжённо рядом с ним – из-за его поведения и манеры держаться и рассказов викария. У нас в селе не так уж много взрослых девушек– только я, да пропавшая Грейси, и ещё Мейбл, но она почти замужем, - так что я могла по праву чувствовать себя в опасности. Этот доктор не выглядел надёжным человеком – скорее тем, кто не постесняется пойти на бесчестие. Если все рассказы о нём правда, то он режет людей спокойно и безэмоционально, будто какой-то скот. Делать людям операции – дикость! И что ещё можно ждать от этого вандала? Чего угодно. В том числе и бесчестных, грязных поступков. Я выдохнула с облегчением, когда чай кончился, и я могла спокойно встать и сказать, что мне уже пора домой. - Я провожу тебя, - пастор встал вместе со мной. – Там уже темно. Я кивнула, стараясь не смотреть в сторону Люка – только на Уилла. - Отчего же так утруждаться? – раздался насмешливый голос. – Давайте я это сделаю. Я хотела было резко выкрикнуть: «ни в коем случае!», но проклятая сдержанность, которой всегда учили, не дала сделать этого. - Нет-нет, вы гость, - возразил пастор, уже беря своё пальто. - Мне всё равно тоже пора идти. До сна я хотел успеть сделать некоторые записи, - Люк тоже встал из-за стола. - Тогда и мы пойдём, - городские гости поднялись за ним. – Френки? Я поняла, что сейчас целая толпа нежелательных людей ринется вместе со мной гулять по деревне – испугалась, чего доброго, попросят рассказать о наших окрестностях, - и поскорее накинула пальто: - Простите, но я очень, крайне спешу! Мама просила быть дома вечером, надо уложить младших. Я уже очень задержалась. Уилл, Стела, - я сделала лёгкий поклон в сторону хозяев, - спасибо вам за такой прекрасный и тёплый вечер и за ужин! Не дожидаясь их ответа, я надела пальто и выскочила в густую эссекскую ночь, стремительно зашагав по дороге прочь от пасторского дома. - Поли! – он выбежал следом и догнал меня на дороге. – Уже поздно, а на болотах творится бог знает что. Я провожу тебя. Я кивнула, искоса глянув на Уилла – наш пастор просто обитель добродетели, не иначе!