Ветер тяжких перемен

Всю ночь я не могла уснуть – приезд этого доктора взволновал меня, и я не смогла бы даже сейчас свои точные чувства по этому поводу. С одной стороны, я его опасалась, с другой, он сам по себе раздражал меня, с третьей – мне даже было немного интересно, чем же всё это кончится. У нас не так уж много всего происходит, чтобы пропускать такое яркое событие. И я не собиралась упустить ни одной минуты этого сумасшедшего шоу, которое начиналось. Заснула я под утро, и мне снилось, как я бегу по полю в деревню, за мной гонится Люк с ножом, на его спине сидит та самая гостья, а рядом с нами ползает огромная страшная змея. Мать разбудила меня через пару часов – пора было заняться хозяйством, семьёй и домом. Я встала ни капли не выспавшейся, у меня болела голова, но делать было нечего – мы все живём здесь по одним правилам.Лениво одевшись, я сонно вышла в коридор и спустилась с чердака вниз, на первый этаж. За столом уже сидел отец и завтракал, мать кормила младших. Я, не задерживаясь на кухне, вышла из дома и зашла в сарай – надо было вывести козу пастись. закончив свои маленькие утренние дела, я вернулась в дом и принялась за уборку. Спустя несколько часов, в течение которых мысли о лондонских гостях не покидали меня, я осталась дома одна – мать ушла отводить детей в школу, отец ушёл в море. Наслаждаясь тишиной и спокойствием, я сделала себе кофе, вытащила из горячей духовки булочки и взяла одну, собираясь позавтракать. День прошёл, протёк, прополз медленно, долго, как свежая глина, и я была рада, когда он, наконец, закончился. Перед сном я села за стол, зажгла лампу и раскрыла потрёпанную тетрадку – мне хотелось записать некоторые мысли и чувства, которые накопились. Внутри было так много всего, и я не могла разобраться, что это конкретно, поэтому надеялась, что хоть немного разберусь в себе. Однако, когда я перечитала, что получилось, я поняла, что всё стало ещё запутаннее. Махнув рукой на попытку разобраться в себе, я легла спать – не зря ведь говорят, что утро вечера мудренее. Несколько дней пролетели незаметно – я всё так же сторонилась городских гостей и всё так же внимательно выслушивала всё, что о них говорили деревенские, и была с ними согласна. Почему-то я постоянно натыкалась на Гаррета – он появлялся то у школы, то в местной лавке, один раз в кабаке, и каждый раз при взгляде на него мне хотелось задрожать и убежать. Он пугал меня своей самоуверенностью, всем своим видом, который выражал его непоколебимую веру в себя и в науку, к тому же…к тому же то, как он вёл себя с женщинами, меня пугало – он кокетничал с ними, будто сам был девчонкой. Его плавные движения, его неторопливая, чуть насмешливая речь – он походил на умелого искусителя. Приезд городских гостей перевернул жизнь деревни с ног наголову – и большинству это не нравилось. Однако, недовольство только зрело, только готовилось распуститься во всей красе. Всех пугала и эта странная Кора, ходившая без головного убора и зачастую в мужском костюме, и её странный сын, и доктор, болтавший про свои страшные операции. Многих из нас, и меня в том числе, пугали их слова про науку и про прогресс. Кто-то, начитавшись дамских романчиков, мог бы представить себе такую картину: я влюбилась в доктора и наоборот, единственная из всей деревни, оцениваю его вклад в науку. Такой исход хорош для книги, но в жизни всё не так. Я скорее, наоборот, в какой-то степени с нетерпением ждала, когда они уедут – мне не нравилось, что лондонские аристократы приехали и перевернули сломали нам привычный ход жизни. Каким-то внутренним чутьём я чувствовала, что это только начало. Я знала, что грядёт что-то ещё более страшное. Да, я не верила в слухи о змее, я была скорее за рациональное объяснение проблемы, и в этом смысле меня раздражала невежественность наших людей, однако, когда Эта городская начала соваться в наши дела, стараясь насильно нас переубедить – мне стало обидно. За легенды своей деревни, за своих соседей, за тех, кто меня вырастил. Никто не имеет права просто так заявляться к нам и выставлять нас древними заросшими паутиной дураками, которые, - как там сказал Гаррет? – верят в мифологические домыслы. Никто из наших же не пытается заявиться к нему в Лондон, прямо на операцию и сказать, что это дикость, начав мешать ему, вырывая инструменты из рук! Однако, с другой стороны…с другой стороны они, может быть, правы…Возможно, то, чем они занимаются – и правда будущее нашего мира? Никто ведь не может сказать наверняка. Мне хотелось, чтобы они уехали и положили конец моим страданиям и сомнениям – о чёрт, как я ненавидела всё это! И почему я обратила на них внимание…зачем только поддалась общему гневу… если бы яделала вид, что этих гостей нет, мы бы жили, особо друг другу не мешая, а так… Я как всегда погрузилась в эти противоречивые мысли, вновь себя запутывая. Я бы ни за что не смогла определиться, на чьей я стороне – какой-то более сознательной своей частью я была вместе со своими соседями, ведь я росла с ними, они для меня были родными; подсознательная же моя часть говорила мне о том, что во многом гости из Лондона правы, и я просто бешусь, потому что это так. Эти укоры в свою же сторону раздирали и сердили меня. Сейчас я быстрым шагом шла по болотам – так оказалось, что к вечеру мне пришлось быть здесь. Я бегала к отцу, относила ему ужин, а потом он вновь ушёл в последний за сегодня выход в море, надеясь ещё хоть что-то поймать – в последнее время дела у нас шли плохо, и он надеялся продать побольше улова в городе в это воскресенье. Кутаясь в объёмный платок – вечер был не таким уж холодным, можно было гулять без пальто, - я быстро шагала почавкающей от влаги земле. Солнце уже зашло, однако было ещё не темно – густые сумерки только-только начали обхватывать окрестности. Я была взвинчена всем – ситуацией, своими мыслями и чувствами по этому поводу, тем, что мне надо шагать одной через болота, тем, что дела у нас идут худо, что мать снова срывается на нас, так что не удивительно, когда я страшно взвизгнула, услышав откуда-то сбоку и из-за спины насмешливое: - Доброго вечера. - Чтоб вам провалиться! – «любезно» ответила я, в гневе оборачиваясь, так, что моя юбка взметнулась, слегка оголяя лодыжки. - У вас здоровые ноги, - нахально заметил доктор. Моё сердце ухнуло куда-то в живот от страха – вот оно! Вот то, о чём говорил Метью! Мы на болотах одни, и как этот Люк оказался здесь? Пошёл за мной? Зачем? Ответ мог быть только один, и он был очевиден. Незаметно я потянулась к небольшой сумочке на поясе и выхватила из неё нож, его всегда надоносить с собой в рыбацкой деревне – разрезать сети, разделывать рыбу, починить что-то. - Предупреждаю, - внезапно низким голосом выдавила я, - я умею им пользоваться. - Я, как ни странно, тоже, - Люк насмешливо вскинул тёмные брови. – Я хирург, - напомнил он. Я выдавила улыбку, больше похожую на оскал. - Да уж, в ловкости вам равных нет. - Вообще-то, вы правы, однако я всё же не понимаю, о чём вы, - Гаррет нахмурился и слегка смущённо улыбнулся. Я замерла в этой бойцовской позе, на секунду оказавшись будто бы обезоруженной этой его улыбкой. Но тут же взяла себя в руки – меня не проведёшь этими дешёвыми лондонскими трюками! - Может быть, столичные дамочки с радостью плавятся от такой любезности, - выпалила я, - но я не из таких! Я деревенская, неотёсанная, верю в каких-то змей и бога. Так что держитесь от меня подальше на всякий случай. А то вдруг я сумасшедшая. - О чём вы говорите? – он сделал шаг, я отпрыгнула назад и предупреждающе выкинула руку ножом вперёд. - Полегче, - молодой человек выставил ладони, защищаясь. – Всё хорошо, я не собираюсь – и не собирался, - причинять вам вреда. Я просто шёл мимо, гулял, дышал свежим воздухом, думал и изучал окрестности – иными словами, вышел на обычную прогулку перед сном, которые, кстати, очень полезны, могу заверить вас, как врач. А потом я увидел вас и подумал, что мы можем составить друг другу неплохую компанию. - Скрасить вечерок? – уточнила я с сарказмом и, судя по тому, как он улыбнулся, доктор не понял моей издёвки. – Знаете, этим вы в своём Лондоне занимайтесь… - Почему вы так привязались к Лондону? – он, казалось, и правда не мог взять в толк. Люк сделал пару шагов ко мне, я вновь отступила назад и вдруг провалилась ногой в какую-то лужу. Падая, я выронила нож, а нога застряла в вязкомилистом дне. Он сделал ещё несколько шагов, наклонившись надо мной, потянув ко мне свои страшные руки, которыми он резал людей! Я была безоружна, руки мои были заняты – я опиралась на них, чтобы полностью не погрузиться в коричневую жижу, которой полна была лужа, - и мне ничего не оставалось, как истошно заорать в надежде, что в деревне хоть кто-то услышит мои крики: - Не приближайтесь ко мне! Слышите? Не смейте делать этого! – последнее слово я особенно подчеркнула, не зная, как цензурно назвать то, что они делали там в своём Лондоне. – Не смейте подходить ко мне, трогать меня! Мой отец убьёт вас, слышите?! Люк в испуге отступил – кажется, он был ошеломлён моей реакцией. Я же настолько испугалась, позволив панике захватить себя, что орала, повторяя одно и то же: - Только не со мной, пожалуйста, я вас умоляю, не делайте со мной этого! – я всё сильнее вжималась в эту несчастную лужу, решив видимо, что лучшеуж я утоплюсь, чем подвергнусь насилию. Внезапно решившись на что-то, доктор сделал быстрое движение в мою сторону, схватил меня за руку, дёргая на себя. Я начала отбиваться, дёргаясь во все стороны и размахивая руками так, что доктор получил не одну оплеуху, однако он всё равно вытащил меня из лужи и поставил на ноги. - Отойдите от меня! – я ощерилась, превратившись будто в дикую кошку – сжала кулаки, выгнула спину и вся напряглась. – Не надо делать этого, пожалуйста! - Да что делать, господи боже?! – воскликнул Люк, явно не понимая, о чём я говорю. Меня разозлила его непонятливость, и я, наконец, выпалила то, что пыталась сказать невербально: - Не смейте обесчестить меня, ясно вам? Это, может, в Лондоне у вас всё с этим в порядке, но здесь… вы сломаете мне жизнь, - мой голос вдруг дрогнул, я была на грани обильного плача из-за нервов. Гаррет молчал и смотрел наменя, его руки так и зависли в воздухе, на лице было написано искреннее недоумение, а потом он слабо пробормотал: - Боже мой, мисс Поли, кто вам такое сказал? - То есть…вы не собираетесь…ничего делать со мной? - Нет, конечно! – он, казалось, был оскорблён самими моими словами, самим фактом того, что я могла так подумать. – Кто вам такое сказал? - Вик…викарий… - мои руки и плечи обвисли, вдруг став очень тяжёлыми. Я расслабилась из-за слов доктора – по его тону было ясно, что он сам понятия не имеет, что происходит. - И вы ему поверили? – доктор хмыкнул – горько и насмешливо одновременно, - и подался вперёд. – Поли, я был о вас лучшего мнения! - Ну а что я ещё могла подумать? – возразила я зло. – Вы прибыли из Лондона – зачем, почему? На что вам сдалась та женщина? Непонятно. Вы постоянно пытались меня поддеть и встречались мне на пути все последние дни, в деревне я одна из девушек примерно подходящего возраста, а потом… ещё и эта встреча… что бы вы могли забыть на болотах? - О боже! – он был потрясён до глубины души. – Вам бы поменьше слушать этого викария – он попросту смутьян! Болтает о змее, проклятье, да к тому же наговаривает на ни в чём неповинных людей! Я криво усмехнулась – мне было обидно за нашего викария, но с другой стороны было чувство, что Люк прав. - Да тут особо некого слушать, поэтому… - Поэтому слушаете тех, у кого авторитет больше. - Да, - я кивнула. - Ну что ж… раз уж мы всё решили, и выяснили, что я не собираюсь причинить вам зла, значит, мы можем пройтись? К тому же, вы промокли, так что нам пора возвращаться. Я провожу вас – если вы, конечно, позволите, - я удивилась, как он умудрялся так быстро и легко менять и темы для разговора, и настроения. Казалось, у него внутри находится какой-то флюгер, который крутится от любого, даже самого слабого, порыва ветра. Я испытующе взглянула на доктора, а затем…кивнула. Я довольно неплохо разбиралась в людях, и теперь видела, что он говорит правду, что он честен – скорее, слова викария и некая обида заставили меня думать тогда иначе. Я нерешительно сделала несколько шагов на дорогу, подходя к доктору ближе. - Если вам сейчас не принять горячий душ или хотя бы не попарить ноги, выпив чего-нибудь крепкого, вы заболеете – сейчас самый сезон, - сказал он голосом знатока. Я кивнула. - Кстати, что вы делали тогда, в тот день, когда мы встретились на дороге? Если, конечно, мне позволено задавать вопросы и я не получу ножом в печень, - он очаровательно улыбнулся, и я наконец отнеслась к этой его улыбке не с презрением и страхом, а наоборот – с теплотой… - Нет, - я улыбнулась в ответ, - к тому же, он остался лежать там. Не хочу за ним возвращаться. Он никогда мне не нравился – слишком грубая для меня вещь… А тогда на дороге я собирала цветы. Я довольно неплохо разбираюсь в травах, и хотела кое-что засушить. - Да? Неужели? То есть вы тоже, можно сказать, человек науки? – он вскинул брови. – Так почему же вы тогда так рьяно были против моих слов? Если вы неплохо разбираетесь в травах… а расскажите, пожалуйста, о ваших знаниях подробнее. Я милостиво согласилась – я могла бесконечно говорить об этом, - и следующие полчаса, пока не стемнело, пространно разливалась на свою любимую тему – какие травы я знаю, какие у каждой из них функции, как и когда они цветут, чем полезны и наоборот, вредны. К концу моего рассказа, когда я слегка выдохлась, Гаррет посмотрел на меня с интересом – я поняла это только по его голосу, потому что лица уже не было видно, - и сказал: - Поли! Да это же прекрасно! Из вас получится чудесный фармацевт! - Фарма…кто? – я нахмурилась. - Это человек, который создаёт лекарства – ведь все они делаются из натуральных ингредиентов, обычно это как раз травы. Мы могли бы работать вместе. - Работать вместе? – я даже замедлила шаг от неожиданности. - Да, я бы предложил вам место у меня в больнице и помог с прохождением обучения и практики. Мне нужны люди, которые разбираются в этом и готовы разбираться ещё больше – ведь дело надо развивать как можно сильнее! - Ну…не знаю… - засомневалась я – будто и правда согласилась бы на его предложение. – А расскажите подробнее, если можно, про то…о том, чем вы занимаетесь, - попросила я. - Режу людей, как кур, - насмешливо выплюнул он. Я хихикнула в темноте и тут же себя одёрнула – откуда взялось это неприличное кокетство? - Ну… - протянула я. - Теперь я думаю немного иначе. - Что ж, замечательно, если так, - и он пустился в рассказы, принимая свою очередь. Казалось, он тоже мог говорить об этом без умолку.Мы уже зашли в деревню, а он всё не прекращал говорить – Люк рассказывал про анатомию человека и про то, где у него что находится, и про то, что можно сделать операцию – тут мне стало немного дурно, - на сердце, чтобы вновь оживить человека – и ещё множество потрясающих, просто волнующих и будоражащих сознание вещей, и всё это звучало будто не из нашего мира, будто всё это какое-то странное будущее, которое уже началось там, в городе… Моя душа привычно заныла по жизни, которой у меня нет и не будет, по городским возможностям и карьере исследователя. На самом деле, я бы хоть сейчас согласилась на предложение доктора работать у него, однако я понимала, что это невозможно – ведь здесь у меня семья, родители, младшие братья и сёстры, моя деревня и..мой дом… Гаррет мне казался правым, как меня не бесило это осознание. Меня всю коробило при упоминании об операциях, по рукам бежали мурашки, когда я представляла, как он режет живого человека, но какая-то другая, более разумная часть, живущая рядом с более громкой деревенской, кричала мне о том, что это – будущее. Заговорившись, мы прошли мой дом и остановились у дома той женщины из Лондона. Когда я это заметила, было уже поздно – Люк настойчиво приглашал меня войти. - Вам сейчас нужно как можно скорее, - он намеренно подчеркнул эти слова, - согреться. А пока вы дойдёте до дома, пройдёт ещё куча времени. Проходите, Кора не будет против. Я кивнула – мне всё равно не хотелось бы идти сейчас домой. По крайней мере, не сейчас. Я юркнула в прихожую, и Гаррет закрыл за мной дверь. Он крикнул куда-то вглубь дома: - Марта, у нас гости! И тут же в прихожую вышла та самая черноволосая женщина. - Мы же встречались в доме у пастора? – уточнила она, дружелюбно мне улыбаясь. – Поли, если не ошибаюсь? - Да, - я робко кивнула. - Она сильно промочила ноги. Она простудится, если сейчас не выпьет чего-нибудь и не попарит их в горячей воде, - сказал Люк, скидывая пальто и пиджак и, закатав рукава рубашки, деловито ушёл на кухню. Марта заставила меня разуться и снять чулки и усадила в кресло в гостиной. Тут же прибежала Кора и её сын – Люк рассказал и им про меня. - О да, конечно! – женщина как-то слегка неестественно улыбнулась, метнувшись к серванту, чтобы найти мне что-нибудь выпить. Люк принёс таз горячей воды и поставил его на пол рядом со мной. - О, не стоит так беспокоиться! – меня буквально сковала неловкость – за мной никогда в жизни так не ухаживали. - Ну что вы, - Люк улыбнулся мне снизу вверх, - ведь сейчас вы – мой пациент, - и – о господи боже, у меня чуть сердце не выпрыгнуло! – коснулся моих ног в районе щиколоток, осторожно приподнял их и опустил в горячую приятную воду. Я с трудом сглотнула образовавшийся в горле ком и выдавила благодарность, когда мне протянули чай с добавлением бренди. - Вы так добры, - я даже слегка расчувствовалась – а они оказались не такими уж бессердечными, как думают в деревне…