Шале на краю зимы

      Дорогой Салим,       сегодня мама ушла на работу раньше обычного и даже не позавтракала. Она всё больше и больше злится, когда я у неё что-то спрашиваю, поэтому я стараюсь не говорить вообще. Чтобы отвлечься я читаю книги, которые ты принёс пару лет назад. Тогда я не понимал, зачем читать, а теперь понимаю. Чтобы не чувствовать себя одиноким. По крайней мере, в городе уже не так страшно. Многие дома разрушены. Иногда я хожу в другой район, где чаще всего падали бомбы. Мне грустно от того, что я не могу ничего предложить людям, которые там живут. Среди них много детей. Знаешь, какой я сделал вывод, когда увидел маленькую девочку, спящую на скамейке без одеяла и шапки? Когда кажется, что у человека вся жизнь впереди, это только кажется. Мы не знаем, что будет впереди, и это пугает. Но я попробую быть сильным ради тебя.

Джейсон

      Талантливый Салим,       я всё помню, честное слово. Помню, как мы с тобой говорили о том, кем ты хочешь стать. Думаю, ты бы с лёгкостью написал что-то прекрасное. Я бы с радостью послушал твои книги. Бывает, что когда у меня нет сил, то я представляю, как ты сидишь напротив моей кровати и читаешь. Я закрываю глаза и слышу твой голос. Мне не нужно смотреть, чтобы быть уверенным, что ты находишься рядом. Я всегда узнаю тебя по голосу, даже если потеряю зрение. И пускай ты сейчас не дома, я верю, что мы обязательно увидимся. Только, пожалуйста, не забывай обо мне, ладно? Не забывай, даже если будет очень тяжело. Я, например, никогда не забуду, как ты учил меня играть на пианино. Ужасное занятие, если честно, но когда ты хвалил, мне было очень приятно. Тогда даже мама улыбалась и не плакала. Она очень скучает по тебе, хоть и не пишет. Потому что боится, что ты не отвечаешь из-за… ну ты понял. Ты для неё как младший брат, которого у неё никогда не было. Возможно, она любит тебя сильнее, чем меня, но мне всё равно. Главное, чтобы с тобой было всё в порядке.

Джейсон

      Сильный Салим,       до сих пор не верится, что ты не пишешь нам больше полугода. Я отправляю эти письма с надеждой, что ты когда-нибудь ответишь. Но что, если нет? Я так не хочу, но в то же время понимаю, что от меня мало что зависит. Такие уж обстоятельства. Однажды я подбил птицу, потому что решил, что она заразная. С неё отлетали перья. Она кинулась на маму и клюнула её в затылок. Оказалось, что птица была ни в чём не виновата, просто в тот день мама кормила голубей с детьми, и в её волосах застряло зерно. Но как же я разволновался! Нужно было принимать решение, и я принял. И очень жалею. Я поступил плохо, неправильно. Сейчас то же самое, но я не перестаю ощущать вину. Болею за малышей с улицы, маму и, конечно, тебя. Как будто это я заставил тебя уйти на войну. Будто это я толкнул тебя в спину, чтобы ты упал со скалы. Думаю, это пройдёт, а пока мне остаётся лишь делать то, что должен. И помогать тем, кому я ещё могу помочь. Маме и соседскому мальчику, который потерял отца. Одно дело, когда папа сам уходит, а другое, когда вы счастливы, живёте вместе, и вдруг вас разлучают. Я должен быть благодарен, что у меня первый случай, но что-то внутри меня радуется, когда Томми говорит, что его папы больше нет. Что теперь у него так же, как и в моей семье. Знаю, это ужасно, но как есть. Тем более, что немногие вещи в последнее время мне доставляют радость. Если так пойдёт, то я не вырасту добрым человеком. Надеюсь, что всё же вырасту, иначе зачем жить без добра?

Прикладываю ладонь к сердцу, Джейсон

      Храбрый Салим,       не поверишь, что я отыскал! Кепку! Ну такую, в которой играют в бейсбол. Не знаю, откуда она появилась, но теперь всё, от пуговицы на куполе до почерневшей ткани, принадлежит мне. Я аккуратно стёр грязь щёткой и похвастался Томми. Он объяснил, что, скорее всего, кепку потеряли, когда играли на улице. А ещё он намекнул, что она могла быть дорога потерявшему. Как если бы у мальчика забрали щенка. Я не сомневаюсь в том, что он прав. Он действительно прав, потому что на своём опыте знаю, что такое дорогая вещь. Она бывает простой, выцветшей, но хранит в себе счастье и веселье. Тепло маминых рук, мяуканье любимой кошки, запах бабушкиного свитера, звон посуды, шум дождя за окном. Я решил, что буду как можно реже снимать кепку, так как теперь она связана с тобой, как и эти письма. Сейчас я сижу в комнате, и она прямо на моей голове. Это ощущение напоминает то, как ты ерошил мне волосы. Что-то тёплое и приятное. Почему это не может длиться вечно? Почему рано или поздно даже тепло пропадает? Пускай эта кепка окажется той вещью, которая никогда его не потеряет.

Джейсон

      Дорогой Салим,       кажется, я тебя так называл, но я уже не пытаюсь повторяться. Скоро наступит весна, и снег тает под моими ногами. Когда я стою во дворе, под ботинками хлюпает грязь, но я ощущаю этот запах. Запах свежести. Редко, но он пробивается сквозь другие запахи, и тогда я верю, что всё хорошо. Как считаешь, с чем у меня связана весна? С твоим днём рождения, смертью бабушки и конфетами. Последний раз я их ел именно весной. Март — фруктовый, апрель — ореховый, май — шоколадный. Если так подумать, то у каждого месяца есть свой вкус. Но если б не сладости, все они напоминали бы о чём-то болезненном. Кроме мая, наверное. Здорово, что я успел наесться конфетами заранее. Значит, ещё ничего не потеряно.

Джейсон

      Смелый Салим,       сегодня ночью я проснулся, потому что за стенкой кричали. Я решил, что это снаружи. И правда — снаружи. Какая-то женщина в лохмотьях шла по дороге и рыдала, но её никто не прогонял за то, что она мешает спать. Она направилась дальше, и больше я её не слышал. На следующий день я поделился нашими запасами с остальными, но не сказал маме, чтобы не ругала. Хотя есть у меня подозрение, что она одобрила бы этот поступок. Это же поступок, верно? Тем более, что нам не нужно много еды, чтобы жить. Важно, чтобы у мамы осталась работа, и у нас не отобрали дом. Ведь если он останется, тебе будет куда вернуться. Мне говорили, что люди возвращаются другими, но мы же это переживём, правда? Я сохранил все твои книги, а ещё у меня есть парочка идей для твоей истории. Если ты, конечно, хочешь, чтобы она была написана. Если надо, я сам буду её писать, чтобы тебе было проще. Что-нибудь придумаем обязательно.

До встречи, Джейсон

***

      Спустя месяц Салим приехал с другими мужчинами на поезде. Я стоял и видел его, но почему-то боялся подойти, внутри тяжко билось сердце. Было пасмурно, накрапывал дождик. Мама мягко толкнула меня в плечо, и я наконец-то очнулся. Я побежал навстречу к нему и обнял обеими руками. Он опустил голову, обвёл меня тусклым взглядом, и по его губам вдруг пробежала улыбка. Я не спрашивал, почему он не писал в течение долгих месяцев, догадывался, что не получалось. Но всё равно огорчался. Что он забыл меня, бросил нас с мамой. Это было очень глупо, но я ничего не мог поделать с этими чувствами. Я не удержался и заплакал, а Салим погладил меня по старой кепке.       — Расскажешь потом о ней поподробнее? — попросил он.       Едва я поднял глаза, как увидел прежнего Салима. Конечно, он не был прежним. Он был усталым, повзрослевшим и потрёпанным, как моя кепка. И всё же он вернулся. Это значило для меня гораздо больше, чем то, что он изменился.       — Расскажу, — ответил я сквозь слёзы.       Он вновь улыбнулся, и мама прижала его к себе. Мы все вместе пошли домой, а когда переступили порог, я незаметно ото всех снял кепку и повертел в руках с осознанием того, что теперь воспоминания о тепле будут настоящими. Даже если тепло слабое, оно навсегда останется со мной.