Шале на краю зимы

      Закончив, Марко налил сок в чистую кружку и выпил до дна. Я отложил диктофон, прислушался, что происходит за окном. Тихо, словно камышовый кот прячется в зарослях тростника, готовясь к прыжку. Тихо, но тишина обычно бывает перед бурей, а это дурно.       — Ну и чё ты говорил, что что-то не так? — спросил Джейсон. — Только я не понял, почему пацан так обрадовался, когда купил аквариум? Он же остался без наушников. Как теперь будет слушать музыку?       — Ты бы поступил иначе? — спросил я.       — Конечно, о чём речь? Когда я был мелким, то и не на такое спускал наличку. Мать потом злилась, что я много трачу. А у меня просто детство в жопе играло, — усмехнулся он.       — И сейчас немного продолжает, — шёпотом произнёс Жан, который бросал взгляд то на половину съеденный кекс, то на Марко.       Внутренний голос подсказывал, что они что-то скрывают, только мне не удавалось догадаться, что именно. Я чувствовал, как волнение растекается по гостиной, но определить его причину не мог. Всё выглядело как обычно, но в то же время странно, дико. Даже звуки, которые нас окружали, и те были смутными.       Как говорил отец, не страшись того, что неизбежно. Жаль, что я не всегда следую его советам.       — Подождите, я схожу за какао, — торопливо произнёс Марко, напомнив мне сына, который учился в другой стране. Он тоже когда сидел за учебниками, часто ходил на кухню за кофе или чаем.       — Окей, — бросил Джейсон. — Следующим будешь ты, — ответил он, ткнув в меня пальцем.       — Почему?       — Потому что я ещё кое-что соображаю. Как я буду тебя слушать, если нажрусь?       — Тогда не напивайся.       — Легко сказать!       Он поднял голову, допивая остатки пива, затем открыл вторую банку с характерным щелчком.       Мы ждали Марко, как вдруг раздался оглушительный удар, и на второй этаж полетели доски.       — Что там творится? — пробормотал Джейсон.       Он кинулся проверять первым. В шале заметно похолодало, запахло снегом. До переезда я редко представлял, какими бывают ароматы, которых я никогда не чувствовал. В книгах о таких писали, но у меня было их не так много. Иногда я посещал библиотеку, чтобы взять роман себе или сыну. Быстрый мальчик. Сначала читал он, а потом уже я и медленно докуривал сигарету. Вот тогда-то в одной книге я и нашёл описание того, как пахнет снег. От него тянуло северным ветром, белым медведем, мятой, растущей на берегу, и почему-то солью.       Снег, которым пахло сейчас, не имел ничего общего с книжным. От него разило кетчупом и отходами, а ещё жареным сыром, кедровыми орехами. Такое разнообразие ароматов давало понять, что даже именитые авторы иногда фантазируют, когда берутся за текст.       Джейсон уже был наверху, когда огни в гостиной погасли, и дом затрясся, будто его схватил великан. Я упал с дивана, столик с едой перевернулся, испачкав ковёр и свитер. Комната наклонилась, и мы с Жаном полетели к стене. С ёлки попадали украшения, захрустели шары, тусклым блеском разлетевшиеся по полу. Нас крутило из стороны в сторону.       Не знаю, сколько прошло времени с тех пор, но всё прекратилось так же резко, как и началось. Меня тошнило, голова кружилась, а ноги не слушались. По плечу разливалась боль, потому что я ударился о шкаф.       — Живой?       Едва Жан поднялся на ноги, как задал мне такой же вопрос. Волосы на его голове взлохматились, ко лбу прилипло несколько влажных прядей.       Джейсон резко появился на втором этаже. Он крепко держался за перила и кепку, козырёк которой почти что скрывал глаза. Глаза у него, как я успел заметить, были испуганными, вот он и старался спрятаться, чтобы не разоблачить себя.       — Вы как? — спросил он.       — Нормально. А ты?       — Тоже. Поднимайтесь! Вам это нужно увидеть!       — Марко? — закричал Жан, уже спеша на кухню.       Но Марко вышел целым и невредимым, поэтому мы успокоились. Он прижимал к груди пустую кружку.       — Ты что, даже не отпустил её? — возмутился Жан.       — Не хотел, чтобы она разбилась. Она мне нравится, — объяснил Марко и с растерянным видом поставил кружку на тумбу.       Скоро мы уже были на втором этаже и смотрели в дыру в потолке. Что-то или кто-то сделало её, пока мы находились ниже, и теперь по коридору гулял ветер. На ковёр опускался пахнущий снег прямиком из серой голубизны.       — Лавина? — предположил я, внимательно разглядывая дыру, по форме напоминающую снежный ком.       — Землетрясение походу, — сказал Джейсон. Он уже не так сильно натягивал кепку, потому что перестал волноваться. Сейчас он был просто раздражённый. Покраснел, нервно ходил от одной двери к другой и стучал в каждую кулаком.       — Зачем ты это делаешь? — спросил Жан.       — Что, если в шале остался ребёнок, которого не взяли? От такого грохота любой проснётся.       — Он бы уже вышел, — сказал Марко. — Здесь кто-нибудь есть? Вот, видишь, никого.       Джейсон остановился и упёрся ладонями в бока. От его быстрой ходьбы у меня ещё сильнее закружилась голова, поэтому я сел на корточки. Кусочки досок, пыль, чёрная грязь. Копоть, как от выхлопных газов, подумал я. Откуда она здесь? Я сказал об этом остальным, но им не понравилось, на что я намекаю. Хоть я и не намекал даже.       — Тут рядом есть какой-то завод? — поинтересовался Жан.       — Нет, не должно быть. Почувствуй, какой воздух, — ответил я и глубоко вдохнул, чтобы доказать, что всё в порядке.       Воздух был вполне обычным. В отличие от снега.       Марко присоединился ко мне и осторожно дотронулся до грязи рукой. Растерев снег между пальцами, он медленно встал и спустился по лестнице. Мы отправились за ним, чтобы не упускать друг друга из виду, но когда оказались в гостиной, то увидели следы. Огромные, больше, чем у человека. От таких следов не скроешься, понял я, они тебя везде достанут, если пожелают.       Следы на полу, обивке диванов, кресел, даже на пустом столе. Они петляли, запутывали. Я был уверен, что мы столкнулись с необъяснимым, но Жан считал иначе.       — Мы здесь не одни, — проговорил он в звонкой тишине.       Слова подхватил ветер, и тут Джейсона накрыло волной ярости и тревоги. Он раздвинул все шторы, чтобы в гостиной было светлее, подёргал за дверную ручку, но дверь не открылась. Тогда он направился к запасному выходу, но и там его ждало разочарование. Двери не отворялись, как бы он ни пытался.       — А если выломать? — спросил Жан.       — Нельзя, — сказал Марко. — Что мы скажем, когда придут остальные?       — Это если их не убило лавиной, — добавил с сухим смешком Джейсон.       — Их не убило лавиной, — настоял Марко. — Я верю. Лучше остаться, здесь безопаснее.       — Мы должны позвать на помощь, — сказал я. — Неизвестно, что происходит снаружи. Просто так крыша бы не пострадала. Выбьем стекло или разломаем дверь и разгребём снег. Очистим дорожку, чтобы другие могли пройти. Надо действовать быстро, пока совсем не стемнело.       — Нет, я не согласен, — заявил Марко. — Это неправильно.       — Кто ещё против? — спросил Жан.       Но никто не поднял руки.       — Прости, но нам придётся. Мы же не специально, так получается. Ещё и следы эти, — попробовал ровным голосом объяснить Жан, но Марко это лишь огорчило.       Он покачал головой и ушёл на второй этаж. Я последовал за ним, боясь, что он запрётся в номере. Но он, к счастью, не заперся. Постучав в дверь, я осторожно заглянул в их с Жаном комнату.       — Всё с самого начала было непонятным, — ответил он, стоило мне только открыть рот.       Я не успел позвать его к нам, но это и не надо было. Он уже сделал свой выбор. Всё, что мне оставалось, это выслушать Марко. Так он рассказал о Жане и о том, что видел, а ещё поделился размышлениями по поводу людей.       — Что, если они не вернутся, но не потому, что погибли? — тихо спросил он, не отводя от меня стеклянных карих глаз. — А потому что их никогда не было?       — Что ты имеешь в виду? — спросил я, сомневаясь уже не только в его, но и собственном разуме.       — Мы не помним, как приехали, хотя какие-то воспоминания в нас есть. У меня, у Жана. У тебя, наверное, тоже, — произнёс Марко и лёг на кровать.       На бледном лице выступали капли пота. Он вытирал их, но они всё появлялись и появлялись. Я положил ладонь ему на лоб. Он был горячим.       — Ты болеешь?       — Не знаю, но ощущения не из приятных.       — Поэтому ты не остался со всеми? — спросил я. — Чтобы не стало хуже?       — Да. Жалко только, что не услышал другие истории. Интересно, как там Жан? Бедный, я его уже поцеловал, и теперь он тоже будет болеть. Как и я, — прибавил он грустно.       — Ради некоторых и заболеть не страшно. У нас ещё есть время. Пока они там, давай я посижу с тобой и расскажу несколько историй? Чтобы тебе не было одиноко.       — Только не старайся ради меня очень сильно.       Я принёс жаропонижающее, которое он тут же выпил.       — Уже ночь, да? — спросил Марко.       Кивнув, я включил ночник, стоявший на тумбе. За окном было темно, как в подвале, куда не доходит ни лунный, ни солнечный свет.       — Готов?       — Всегда, — ответил он и слабо улыбнулся.       И пока он не переставал улыбаться, я тихо жалел его, не подозревая о том, что будет дальше.