В объятьях плантатора

      Направляясь в здание международных газет я долго обдумывала, стоит ли это делать. Единственным способом избавления от родителей было скорое замужество. Терять было нечего, я была готова на всё, что угодно, лишь бы съехать как можно быстрее.       Мой разум отказывался верить в происходящее.       Я, аристократка Сандрин Бергер, приняла решение сбежать из своего захолустья как можно дальше. Возможно, для таких как я это унизительно, но я больше не буду жить со своими родителями. Хватит, натерпелась. Каждый божий день переживать одно и то же, выслушивая их претензии.       «Надеюсь, у тебя уже появился спутник?» — раздражало больше всего, и я решила, что лучше уходить с высоко поднятой головой и идти ровно, не позволять себя толкать в грязь.       Я пришла в здание той самой международной газеты, в которой бесплатно публикуют объявления для знакомств в своём длинном чёрном платье. Оно облегало моё тело, и я была уверена, что прекрасна. Казалось, будто я самая красивая во всём мире, и, пожалуй, это было правдой.       Насчёт этой газеты. Её оплачивало государство, а те, кто там работают, наоборот рады. Почти ничего не делают и деньги просто так получают… Даже читатели свои есть. Ничего не делали, а уже такого добились. Я цокнула языком, когда зашла в здание и увидела нескольких работников.       За стойкой сидел молодой парень, который поднял на меня глаза карего оттенка. Прекрасные черты лица, но такие скучные глаза заставили меня чуть нахмуриться. — Здравствуйте. Я - Ларс Дарренсфер, — говорил он, и я тоже улыбнулась, но лишь уголками губ, находя это более красивым, — Какую услугу вам нужно оказать? — Я - Сандрин Бергер, мне двадцать пять лет, живу в Юнгере, — я подумала о том, что лучше говорить лишь по информации, не касаясь тех тем, которые сейчас не нужны. Вроде как, это хорошее качество — уметь беседовать лишь по делу?       А ведь моя семья не такая уж и знатная по сравнению с другими. Во владении моей матери, Лидии… Ничего. Всё было завещано её брату, а она вышла замуж за моего отца. Чем-то напоминает мою цель, но мы разные люди.       Парень ухмыльнулся, обнажив белоснежные клыки, которые были подозрительно острыми. — Лидия Бергер — сестра Ранье де Лаффаета, умершего подозрительной смертью? — Да, — ответила я на столь внезапный вопрос, думая, откуда он это знает. Судя по всему, он из тех, кто следит за последними новостями. — В её владении нет ничего, потому что ваш отец постарался? — произнёс он, вопросительно смотря на меня. Я цокнула языком, заставив его хохотнуть.       Сказать по правде, я уверена, что отец, а именно Лестер, отправил Ранье кормить червей самолично. Взял да своим кинжалом прямо так в наглую и прикончил. Всё ради наследства. Ради такого, я уверена, он легко мог совершить этот поступок, как и многие. Люди — алчные существа, способные убивать из-за пустяков.       Но большое наследство же не пустяк, верно?       — Моя мать не умеет распоряжаться деньгами от слова совсем. Она бы потратила всё на несущественные вещи. А так, мой отец потратил деньги на автоматизацию стекольного завода да расширение производства, — вымолвила я, вспоминая, какой громадной стала родовая фабрика, принося вдвойне большую сумму. Там появилось больше рабочих, техники, красоты.       — Хочешь убежать от него? — сказал Дарренсфер, резко перейдя на "ты". Я вздрогнула, воспоминания резко нахлынули на меня горой, вызывая табун мурашек. «Ты не думала, что твоей отец всё-таки является мужчиной, который заглядывается на тебя, когда не занят своими дурацкими делами?» «Я все прекрасно поняла. Та, кто должна удовлетворять его желания, обязана быть ему под стать. Потому он так усердно и хочет перекроить тебя», — прозвучали слова служанки Энни в моей голове. Я попробовала взять себя в руки, чтобы не давать волю эмоциям. — Я хочу найти любовь всей жизни, — ответила я, широко улыбнувшись. — Любовь всей жизни? — со скептицизмом переспросил он, а улыбка пропала с его лица. — Да, любовь всей жизни. — Я обязан задать нескромный вопрос, — после недолгой паузы он продолжил. — Отношения были, или всё ещё являешь собой чистый лист бумаги? — спросил он с открытой усмешкой. — Я уже исписанная бумага! — сделала выпад я в сторону наглеца, что сейчас гадко ухмылялся.       «Он только что спросил, девственница я или нет! Как ему не стыдно?!» — Это к лучшему. Запишем: ты умеешь заниматься этим, что весьма востребовано у мужчин. — Не стоит. Я хочу, чтобы я оставалась загадкой… — любезно ответила я, решив не договаривать предложение до конца, — Тогда просто запишем: аристократка Сандрин Бергер, двадцати пяти лет отроду, из империи Астрейн. Ищет спутника. — Богатого и красивого спутника, — жеманно поправила я, улыбаясь. — Хорошо. Богатого и красивого спутника, — сказал Ларс, растягивая слова, а после добавил, – возможно, она непорочный ангельчик, любящий ласку по поводу и без, а, может быть, сама Сатана, умело обращающаяся с кнутом, — он решил перейти к другому пункту. — Увлечения? — Пороть крестьян, — мрачно пошутила я. — В таком случае на вас точно позарится какой-нибудь плантатор из Лилизитании, — пошутил Ларс, после чего рассмеялся.       Я залилась смехом в ответ, а после добавила: "Если говорить серьёзно, то живопись". – Вначале она любит устраивать жесткую порку крестьян на заднем дворе, а потом идёт создавать высокохудожественную живопись на лоне природы,— произнёс он шутливым тоном, глядя мне в глаза.       Я решила ответить ему шуткой, которая должна привести его в смятение, отплатить таким образом за то, что настолько резко перешёл на «ты».       — Мистер Дарренсфер, вы что, любитель диких помещиц а-ля Дариенна Виттель? — спросила я, усмехаясь.       Дариенна Виттель — была самой знаменитой из диких помещиц. Многие приводили её, когда говорили что-то… Мягко говоря, непристойное. Её большим развлечением было устраивать вечеринки с мучениями (не особо важно, физическими или моральными) и убийствами несчастных крестьян, своих и чужих, отданных в её распоряжение за деньги или просто так, из желания того, чтобы она с ними позабавилась.       Она собирала на них самых больных на голову, самых жадных на развлечения, самых азартных, самых праздных аристократов, каких только можно было представить.       Говорят, они делали ставки на то, что именно сможет выдержать крестьянка или крестьян. Также придумывали варианты того, как повеселее распорядится их жизнями, а потом так проводили голосования, что же с ними сделать. Были варианты как: «Отдать трахать псам, насколько это не было бы унизительно», «Отдать на корм домашним крокодилам, привезённых для Виттель из далёкой страны Ботонги. Говорят, оттуда их привозит именно её муж, что звучит крайне интересно».       Впервые я услышала о ней от некоторых леди, а немного погодя от служанки.       Иногда, глядя на отца, я размышляла о том, а не ходит ли он на эти сборища? Он там прекрасно вписывался бы, я считаю.       Отец выигрывает, она умирает, долго и мучительно, выпуская свой последний крик, наполненный гнётом грусти и злобы. Если бы не он, она бы продолжила жить, даже не думая о том, что кто-то может её убить. Хотя откуда мне знать? Я никогда не была в теле обычной девушки-крестьянки, я не знаю, какого это, жить в таких реалиях. Наверное, моя жизнь похожа на жизнь крестьян. Всё-таки, мы не так богаты, как многие представители другой знати. «Ах, моя дорогая Сандрин, как хорошо, что ты - это ты, что ты являешься сама собой. Будь ты похожа на Дариенну Виттель, то всё кончилось бы весьма печально для тебя…»       Виттель не брезговала избавляться и от аристократов. Естественно, от тех, которые ей не угодили. Обычно расправлялась она с ними достаточно жестоко, многие говорят, что слабонервным на её пытках лучше не оказываться. А те, кто там оказались, говорят, что это даже пытками назвать сложно, ее действия в несколько раз хуже. – Почему же? — спросила я его. — Ты бы попыталась меня убить, а этого делать никак не стоит. Это - самая плохая идея из всех возможных, — ответил он.       Мне стало не по себе. Прошёл мелкий табун мурашек, а я вздохнула, переводя дыхание. — Что ты бы со мной сделал? — спросила я его тогда. — Сама знаешь, — ответил отец, не сильно акцентируя внимания на ответ, будто уже грустит от того, что заговорил со мной. — Избавился бы от меня? — со страхом задала я вопрос. — Нет, хуже, — ответил он и странно улыбнулся.       Чувствовалась психопатия, радость и… Странно, но я поняла. Поняла, что он предлагал мне стать похожей на Дариенну Виттель, чтобы он мог позволить себе сделать со мной что-то извращённое, непристойное, чтобы ему было… Я даже не хочу об этом думать. – Вот, посмотрите только, как же вы прекрасно вышли! — сделав мне комплимент, Ларс поднял фотографию,— Вашу фотографию и анкету я помещу на первой полосе!       Я посмотрела на снимок. Да, он была красивым, ведь на нем запечатлена я. Но одновременно с этой красотой может показаться, что я весьма меланхоличная особа. Например, из тех, что любят читать такие романы как «Нежность» лилизианского писателя Анри Барбюса. Там рассказывалось о том, как девушка покончила с собой, но велела слать слуге письма своему возлюбленному. В самом последнем письме она призналась, что свершила суицид. Такие девушки притягивали определенные типы мужчин.       Больше Ларс со мной не болтал. Он лишь написал мне хорошую анкету, и на том спасибо. Моё фото было помещено в неё. Юноша заверил меня, что точно-точно всё будет на первой полосе.