В объятьях плантатора

Хотя я делала вид, что со мной всё в порядке, настроение мое было испорчено. Я ощущала себя тем самым крестьянином, утопившим свою любимую собаку по приказу дворянки из того произведения, печальнее которого, не сыскать на белом свете. Даже собственные утешения тем, что он мог думать обо мне так же, как моя бывшая служанка — не помогали мне. К тому же меня насторожили слова одной шлюхи. Бриз, оказывается, тот ещё оборотень. Есть вероятность, что и я окажусь на её месте, если дело дойдет до постели. Слуги выражали сочувствие мне, прекрасно улавливая мое настроение, в отличии от Бриза. Кажется, ему все равно на то, что я чувствую. Я для него точно такая же кукла, как тот подаренный им солдатик. Думаю, чтобы отвлечься, мне стоит припомнить те пару случаев проявления сочувствия. — Мистер Бриз так жестоко поступил с вами обеими! Гореть ему на вертеле в аду за такое! — говорит в сердцах служанка, подавая мне роскошные туфли, украшенные камнями. — Пускай черти будут вечно лакомится им! Я ярко представила эту яркую картину и улыбнулась. Кровожадная фантазия служанки пришлась мне по вкусу. — Так все и будет! — поддакивая ей, я кивала. — Скорее бы. А то слишком зажился. Другие вон помирают. То с лестницы упадут, гоняясь за шлюхой, то поперхнуться, то заболеют экзотической болячкой. — Такая добрая красавица, как Вы, должна была застрелить своего возлюбленного, — говорит слуга, который являлся молодым парнем, подавая мне чашку чая. — Я любила его всем сердцем, — привираю я и делаю грустную мину. — А он любил Вас всем сердцем,— произнес он. Я отпила чай, но не до конца. Вглядевшись в лицо парня, я поняла: шельмец подкатывал. Мне стало вначале лестно, а после пришла идея назло Бризу пошалить. С Ноэлем у меня ничего не было, поэтому как-то несправедливо выходит заплатить за то, чего не делала. — Не только сердцем, — ответила я и, улыбнувшись, подала чашку слуге. — Это ясно, что не только сердцем. Иначе наш милый мракобес так бы не бесился. — Считаешь его мракобесом? — поинтересовалась, я сразу перейдя на ты. — А кто он, как не мракобес? Верит во всяких демонов и прочие выдумки. — А ты человек просвещенный! Не скажешь даже, что слуга! — сделала ему комплемент я. Слуга взял чашку из моих рук и, отпив чай, с улыбкой на лице положил её на стоявший рядом круглый столик. — Раз мы друг другу нравимся, то, может быть… — Конечно. — мои губы скривились в широкой ухмылке, и я медленно стянула с себя ненужный верхний элемент одежды. Он спустил свои брюки вместе с боксерами и приблизился ко мне, заставляя сесть на колени. Я медленно взяла его член в рот, поцеловав предварительно головку. Мой рот наполнился слюной, вперемешку с предэякулятом. Конечно, я сосала не только член. Яйца тоже удосуживались этой чести. Иногда я жадно лизала и член, и ствол. — Я больше не могу, вставай и поворачивайся. Я встала, стянула платье, которое казалось мне лишним, обнажив ягодицы. Мне не хотелось, чтобы слуга вставил мне обычным традиционным способом. Парень, чье имя я даже не знаю, быстро вошел туда, куда я хотела. Забавно, ведь я чувствовала лишь пьяное удовольствие. В этот момент дико хотелось, чтобы этот ублюдок Бриз вошел и увидел то, как мы веселимся. Мое воображение даже во время того, как меня сношали, ярко рисовало ублюдка, который пришел в неистовство до такой степени, что выхватил пистолет и стрельнул себе в голову, чтобы не видеть его кукла счастливой со слугой. Мой слуга кончил в меня, однако член не вытаскивал. Ему было приятно находится в аристократке, по крайней мере, я так думала. Спустя некоторое время он высунул заляпанный спермой член. — Скорее приведи меня в порядок. — Ты сама Сатана, — сказал он и, раздобыв платок, устроился у моей задницы поудобнее. Мой раб вылизал меня дочиста. Собственная сперма его никак не смущала. После этого слуга вытер платком свои покрасневшие губы. — Надеюсь, ты не проделывал то же самое с Бризом, — пошутила я, а парень ответил смешком. — Что? С ним? Да как ты такое вообще могла подумать!

***

— Вы не могли некуда деться, я Вас прекрасно понимаю. Он загнал Вас в угол,— говорит сурового вида охранник гладя толстого персидского кота. — Ренар такой же, как его родители. — Можете рассказать о них? — Его отец был садистом. Ты ещё легко отделался, если он избил тебя тростью. Хуже будет, если он решит проявлять фантазию: приказать другим слугам вырвать твои ногти или зубы, покормить твоим ребенком своего любимого крокодила... Ты, конечно, вынужден на это смотреть. Также он может заставить участвовать в сражении насмерть с другим провинившимся слугой, вызвать фокусника, который будет прокалывать тебя шпагой... Его мать исповедовала дисциплину для слуг, а для себя - вседозволенность. — А что было между Бризом и его родителями? — Семейная идиллия, ибо Ренар воистину был хитрым лисом, хорошо притворяющиеся заводной игрушкой. Он часто вёл себя так, как они хотели. Даже если он провинялся по чистой чепухе, например, разговорился с одним сверстником, то мать с отцом парня не наказывали, а лишь говорили, что если будет глупым мальчиком, что его заменят другим, более умным. Однако вечно играть роль заводной игрушки ему было не по вкусу, потому он и отправил родителей в потусторонье. – Лисья почтительность.... – произнесла я. ("Лисьей почтительностью" называли ту ситуацию, когда человек общается по принципу "хиханьки-хаханьки" с вами, а потом раз – и вонзает вам кинжал в спину). **************************************************************************