Её образ

В тишине на берегу озера прошло ещё немало времени, за которое Ран и Никко не произнесли ни слова, но чувствовали себя комфортно и умиротворённо. Ран так точно уже давно не ощущал такого спокойствия и умиротворения с его-то образом жизни, да и на контрасте с мистическим превращением в зверя обычные посиделки на озере в компании лесного духа были чем-то обыденным. — У тебя есть любимые люди? — внезапно спросила Никко, не отводя взгляд от озёрной глади. — С чего такой вопрос? — парировал Хайтани с лёгкой усмешкой. — Очередной. — Просто интересно. Так есть? Она перевела на Рана любопытный взгляд, и он сам не понял, как начал отвечать. Словно ками гипнотизировала и подчиняла своей воли, но на деле ни использовала ни одну свою способность, а лишь выражала искренний интерес. — Если ты про девушку, то нет. — Ты однажды встретишь ту самую, — улыбнулась Никко, поглаживая по шёрстке спящую у её ног Эви. — Тебе повезло, ты ведь жив, хоть и стал оборотнем. С этим можно существовать. Ран не был согласен, но и спорить не стал, понимая, что всяко лучше, чем быть духом, которому уже никогда не вкусить все прелести жизни. А Никко к тому же говорила о ней так печально, что сердце кровью обливалось от сочувствия и желания хоть как-то помочь, что было вовсе не свойственно Хайтани. — У тебя кто-то был? — внезапно решил спросить Ран, предавая голосу безразличие, что являлось лишь маской. — Я не помню, — с её губ слетел досадный смешок. — Надеюсь, что да, и я смогла хоть человеком испытать какое-то тёплое светлое чувство. Но от прошлой жизни у меня остался только этот шрам. Никко убрала волосы от лица и повернулась к Рану другой стороной, и он заметил вытянутый шрам на её щеке, который оказался больше, чем в первый раз, когда он его увидел. Внезапное желание дотронутся одолело Рана наравне с былым сочувствием, и уже через секунду его рука соприкоснулась с холодной кожей Никко. А стоило пальцам найти бугристого и вовсе не аккуратный шрам, как на глаза будто напал туман, а затем Хайтани оказался в другом месте и даже времени.

***

Ран сторонним наблюдателем стоял посреди главной площади небольшой старинной деревушки, а из знакомых мест ему показался только лес, где он и встретил Никко, и постройки которого не ограничивались одной единственной давно заброшенной хижиной. Вокруг сновали десяток разгневанных людей, державших факелы и выкрикивающие проклятия, а в самом центре закованная в цепи сидела Никко, глядевшая на людей такими напуганными глазами, что сердце Рана не просто обливалось кровью, а и вовсе разорвалось на части. — Колдунью стоит наказать, — голос незнакомого ему парня, который обращался напрямую к Никко, не скрывая своей ненависти, прозвучал как приговор, и она взмолилась. — Нет, пожалуйста, я не сделала ничего плохого! — слёзы потекли по её щекам, а мольбы вылетали из уст отчаянным криком, но не трогали сердца жителей деревни, каждый из которых готов был стать палачом для юной девушки, будто она вырезала половину жителей голыми руками. — Как же так? Значит, ты не приворожила меня? «Это ещё и её возлюбленный» — с горечью подумал Ран, сжав кулаки и желая плюнуть в лицо этому самому возлюбленному от отвращения. Злобная улыбка растянулась по лицу парня, а Никко, не успев даже впасть в ступор от подобных слов человека, которому готова была отдать своё сердце, залилась криком боли, когда он полоснул её по лицу клинком. — Мерзкая ведьма! — закричал он, а Ран уже хотел кинуться вперёд и защитить девушку от безумцев, но ноги будто вросли в землю, а тело сковали невидимыми цепями наблюдателя, которому нельзя вмешиваться. — Убей её, убей! Рассерженные крики толпы прервал волчий вой, а затем, стоило чёрному волку с горящими фиолетовыми глазами появится на площади, как толпа закричала с новый силой. — И после этого кто-то будет сомневаться, что девчонка невинна и просто так всё время проводила в лесу?! — Я просто люблю животных… Они меня понимают.., — едва слышно шепнула Никко, но её никто не услышал и даже не пытался. — Даже волки на её защиту пришли! Убить и её, и животное! Волк кинулся к Никко, смотревшую на него с надеждой и немой просьбой, вот только не помочь, а бежать, спасая собственную жизнь. Но не успел. Её тело завалилось на землю тряпичной куклой, а в груди засиял кинжал, пронзивший сердце и забравший жизнь. Ран до боли прикусил язык и отвёл взгляд, что не делал, казалось, никогда, а волк замер у трупа и даже не заметил, как к нему приближались вооруженные люди. — Смерти достойны здесь только вы, — грозный голос разнёсся по деревне эхом, а последующий за ним порыв ветра начал вырывать окна домов и сбивать с ног людей, пока его шерсть даже не развевалась на ветру. — Вы не достойны жить рядом с настолько чистым существом. Молния пронзила ночное небо, а затем ударила в один из домов. Затем во второй, третий. Под испуганные крики начался пожар, и палачи Никко забегали из стороны в сторону, пока её возлюбленный стоял не в силах пошевелится, прикованный силой лесного духа волка. Он любил Никко точно так же, как она любила природу и всех животных в лесу, но не смог отплатить за её извечную доброту даже защитой. — Ты умрёшь первым и положишь начало гибели вашей никчёмной деревни, — лицо парня исказил страх, а волк глядел только во всё ещё открытые глаза Никко, пока её убийца уже корчился от боли под гнётом магических сил. — А тебя я заберу с собой, новая ками. Ты слишком чиста для человека. Слова волка были предназначены лишь для Никко, которая уже его не слышала, но донеслись и до Рана, по щеке которого даже успела пробежать слеза. — Защити её, — обратится волк уже не к Никко, и две пары идентичных фиолетовых глаз встретились, — в её следующей жизни.

***

— Ран?.. — неуверенный голос девушки и её касание к руке прервало видение, и Ран несколько раз моргнул перед тем, как окончательно убедиться, что всё ещё находится у озера. — Ты что-то видел? — О чём ты? — быстрее обычного ответил Хайтани и отвернулся, почувствовав болезненный укол в районе сердца при взгляде на Никко. Картина того, как она истекала кровью, никак не покидала мысли. — Говорят, что шрамы ками хранят в себе историю, поэтому человек может увидеть её, если дотронется. Ты видел что-то? — уже не с весёлым, а серьёзным и даже грустным интересном спросила она, подавшись вперёд и испепеляя взглядом почти что сияющих голубых глаз. — Может, ты видел мою смерть? Ран сглотнул ком в горле, но врать не спешил — она и так слишком много времени провела в неведении по милости волка, уничтожившего её обидчиков, но забравшего и память. — Да, — тяжесть голоса Рана поразила даже его самого, вот только Никко, наоборот, загорелась надеждой и даже радостью, будто речь шла не о её кончине. — Правда? А как это произошло?! Я умерла спокойно или… — Спокойно, — ответил Ран, решив всё же соврать и не мучить светлую душу, будто понял намерения волка, казавшегося всё это время знакомым. — Это было безболезненно и во сне. Тебя унесла болезнь, но ты не страдала. — Спасибо. Он обернулся на её голос и, увидя улыбку, прямо сияющую добротой, даже скривился. — Но я знаю, что это ложь. Брови Рана поползли вверх в удивлении. — В смысле? — Люди становятся ками не из-за подобных смертей. Кто-то приложил руку к этому, и точно не простая болезнь. — И даже после этого ты хочешь помогать людям? — Ран вновь скривился и отвёл взгляд на озёрную гладь, понимая, что его начинает клонить в сон. — Я добрая, — Никко улыбнулась и потрепала по голове проснувшегося волчонка, который, виляя хвостом, задевал и Рана, но уже не раздражал так сильно. — Возможно, при жизни я тоже была слишком доброй, вот и не смогла себя защитить… — В этом и есть твоя ошибка, — он выдохнул, хоть и понимал, что в той ситуации Никко ничего не могла изменить, но будто хотел дать ей совет на будущее, которого у неё всё равно нет. — Люди пользуются добротой, принимая её за слабость, каковой она и является. — Не всегда, — Никко надула губы и скрестила руки под грудью, выражая протест. — Девушка, умершая из-за неё, не сможет меня переубедить, — ответил Ран сонно и даже зевнул, не успев подавить этот порыв. — В следующей жизни постараюсь быть не такой доброй. Если смогу переродиться. — Если? — скептически спросил Ран, хоть эта фраза и сжала что-то внутри его чёрного нутра. — Если. И его скептицизм пал разрушенной стеной. — Что для этого нужно? А Никко, подавшись вперёд, задала вопрос, который, как Рану казалось, она повторяла уже не один раз. — Ты веришь в мистику? — Да, — ответил он даже не задумавшись, а на сияющем в лунном свете лице Никко растянулась нежная улыбка. — Этого достаточно. А теперь проснись, Ран. — Что? Голова закружилась, а в сон начало тянуть с новой силой, из-за чего Ран едва держался, чтобы не закрыть глаза, перед которыми стоял образ Никко, всё больше и больше напоминающий размытое пятно. — Проснись. Но проиграл, и её образ ушёл во тьму. — Ран, блять, проснись уже! Глаза открылись, но вокруг уже был не лес и озеро под луной в компании духа молодой девушки, а вход в старую лесную хижину и нависающий сверху Риндо. — Наконец-то, — Риндо с облегчением выдохнул и сел прямо на траву, потирая шею. — Уже думал, что он тебя слишком сильно приложил. — Ты о чём? — Ран перешёл в сидячее положение и едва не завалился обратно из-за головокружения и свежей боли в области затылка. — А ты не помнишь зачем мы сюда ехали? Наша крыса тебя вырубила и попыталась сбежать. Но я всё уладил, так что не волнуйся. — Подожди, что?.. — в голове была сплошная путаница, а верить в то, что всё, начиная с ужасно выглядящих монстров, в коих Ран признал проклятых жителей деревни Никко, и заканчивая разговором с ней у озера, было сном, он не хотел, хоть и всё указывало именно на это. — И ты не видел и не слышал ничего подозрительного? — Например? — как ни в чём не бывало спросил Риндо и, поднявшись на ноги и отряхнув одежду, подал брату руку, чтобы помочь встать и ему. — Ну… Волков? На неуверенный вопрос Рана Риндо осталось только закатить глаза и поставить его на ноги. — Всё же тебя действительно не хило приложили, братишка. Надо будет заехать в больницу. Сказав последнюю фразу, он направился в сторону автомобиля, оставляя хижину позади. А Ран, бросив последний взгляд на место, где всё началось в его сне и закончилось в реальности, до боли прикусил щёку изнутри и отравился вслед за Риндо, не обернувшись. «Прости, Никко, но я всё же не верю в мистику. Особенно после того, как ты оказалась обычным сном».

***

Месяц спустя

После задания в лесу и посещения больницы жизнь Рана Хайтани вернулась в привычное русло, а мистический сон и главный персонаж в лице Никко стал потихоньку забываться, как и её внешность, оставшись лишь блёклым белым пятном. — Извините, простите, — молодая девушка, державшая в одной руке стопку книг, а в другой — поводок, пробиралась через толпу на оживлённой улице, на которую Рану только предстояло ступить, подходя на выход из кофейни. — Девушка, осторожнее! — бросил ей один из задетых прохожих и заставил обернутся, что вызвало возмущенный лай небольшого щенка на её поводке. — Извините! А затем очередной повод извинится, но уже перед Раном, в которого она врезалась и выронила книги прямо на землю, к которым сразу же бросился и щенок, начав обнюхивать. — О, Господи, простите, пожалуйста! — напугано начала извиняться девушка, но Ран, даже не успев взглянуть на её лицо, без лишних слов присел на корточки и начал собирать её книги. Обложка одной из них сразу же его заинтриговала и вызвала лёгкий смешок. Сразу вспомнился недавний сон о чудовищах, оборотнях и ками, но не её лицо. — Японская мифология и всё, что с нею связано? — Вам интересно подобное? — голос незнакомки раздался уже ближе — тоже присела, чтобы собрать свои книги, и Рану на мгновение показалось, что он уже где-то слышал её. — Не совсем, но мистика бывает интересной, хоть и не обоснованной. Девушка рассмеялась и их руки встретились на обложке последней книги, загораживая название её тонкими, бледными и холодными пальцами, от вида которых Ран начал вспоминать что-то. — Но даже если это и так, — он поднял взгляд на незнакомку и застыл, видя перед собой образ, который почти забыл, но тут же вспомнил, ведь Никко буквально нашла его в реальном мире, выглядя точно так же, как во сне, за исключением современной одежды и берета на голове. И отсутствия шрама, что говорило о том, что она ещё не ощутила боль, которую способны причинить люди. И Ран на уровне инстинктов захотел заранее защитить её от всех в этом мире. — В мистике есть что-то эдакое, не находите? Девушка погрузила последнюю книгу на верхушку стопки и поправила длинные волосы цвета снега, чтобы они не мешали при ходьбе во время лёгкого ветра. Глядя на её красоту, действительно сравнимую с лесным духом или другим мистическим созданием, Ран против воли подумал, что у жителей деревни действительно был повод обвинить её в колдовстве. Обычная людская зависть всегда толкала на ужасные поступки, и Никко из сна Рана стала обычной жертвой. — Я не верю во всё это. Ран ответил на автомате и так и не свёл с неё глаз, будто желая запомнить каждую деталь. — Дайте угадаю, — девушка приподняла одну бровь и ухмыльнулась, словно что-то знала, хоть они и виделись впервые. — Вы верите только в себя? А затем улыбнулся, понимая, что, видимо, всё же есть доля мистики в этом мире, но явно не такая, чтобы сделать его оборотнем от укуса щенка неизвестной ему породы, если он вообще был породистый. — Эви, что на тебя нашло! — возмутилась девушка поведению своего питомца и пригрозила пальцем, на что Ран не смог сдержать улыбки, тем более когда вспомнил идентичное имя укусившего его волчонка из сна. «Видимо, пора действительно начинать верить не только в себя». — Всё в порядке, не ругайте Эви., — Ран, уже поднявшись на ноги и помогая встать и девушке, сделал паузу, намекая на то, чтобы узнать её имя, хоть и хотел назвать её сначала милой галлюцинацией, затем ками, а потом уже и Никко. — Широ Фукуро, — ответила она с лёгким смущением, и Ран вновь улыбнулся своим мыслям. — А вы? «Белая сова, и почему я не удивлён?» — Хайтани Ран. Приятного познакомиться, милая любительница мистики. «И моя уже не галлюцинация».