Морзный узор

Шэнь Хэ великолепна.  Ее тело-мраморная статуя, вышедшая из-под руки самого наилучшего мастера в мире-природы, а заместо прожилок на каменной тверди узоры изморози. Ее крио-ее вечность, застывшая на поверхности кожи.  Шэнь Хэ даже не является полноценным адептом, но и человеком она больше не является. Е Лань никогда не была набожной и не молила ни о чем Властелина Камня, но она  могла бы возвести Шэнь Хэ в боги. И поклоняться поклоняться поклоняться.  Ее колени-личный алтарь. На них можно с удобством устроиться и водить губами по холодящей коже плеч, размазывать лиловую помаду, очерчивая все узоры, что предательская стихия оставила на белом бархате кожи. Е Лань могла бы раз за разом водить по ним пальцем, губами, языком. Е Лань могла бы связать ее своими нитями, но она не уверена, что от этого, они не примерзнут друг к другу и, кто знает, готова ли сама Е Лань разделить с Шэнь Хэ недвижимую вечность во льдах, слившись в бесконечном, убийственном поцелуе. Кто знает, может однажды Е Лань действительно это сделает, но как же тогда быть с личной местью? Ее сведенные ладони-чаша причастия. Е Лань готова испить из них хоть воду, хоть вино, хоть яд. Ее руки-оружие самой отменной и изящной марки. И только Селестия знает как много Шэнь Хэ могла бы сделать этими самыми руками: провести по волосам Е Лань, сжать их на затылке, заставляя чужую шею запрокинуться, затеряться под чужой одеждой, посылая табуны мурашек от морозной свежести, от соприкосновения холодных узоров с теплой кожей, заглянуть под юбку и брюки, заставляя спину прогнуться от чувства прохлады внизу, с хрустом сломать чужой позвоночник в конце концов.  Ее глаза-личное зеркало души. И Е Лань готова изо дня в день заглядывать в это зеркало, бросаться в омут грехов и пороков своих, лишь бы коснуться того недостижимого, страстного желаемого, лишь бы почувствовать чужую элементальную энергию и теплое дыхание вопреки холодной коже и взгляду. Е Лань готова быть пригвожденной этими глазами, лишь бы это невыразимое, заполняющее и бесстыдное желание не прекращалось. Е Лань готова замерзать во льдах этих глаз и плавиться под пламенем их осуждения. Е Лань готова молиться этому новоизбранному божеству. Своему личному богу разврата и вечных льдов. Е Лань готова шептать в розовеющие уши все то, что хочет сделать с этим телом и этими невыносимыми крио узорами. Е Лань готова воплощать в жизнь свои слова лишь бы увидеть как в такт прерывистому дыханию пульсирует глаз бога, отброшенный вместе с одеждой.  Ее личный бог не ограничивает ее каким-то одним элементом. Ее личный бог не ведает деликатности общения с людьми и манипуляциями их желаниями. Ее личный бог не знает хитрости и не прощает обмана. Если бы Е Лань сделала Шэнь Хэ своим богом, то сама стала бы ее дьяволом. Е Лань готова восхищаться прекрасному контрасту ледяных линий и красных веревок, сдерживающих зло, таящееся в ее личном божестве. Боги грешны, ее личная богиня-ее личный грех во плоти и грех этот хочется искусить.