Красота

Объем работы у Чана был такой, что окружающие всерьез начинали подозревать, что у того припасена пара, тройка, а то и дюжина работоспособных клонов. Хоть подготовка к фестивалю и была в самом разгаре, никто не отменял учебу, и сопутствующие ей проекты, презентации, обязанности ассистента преподавателя (да, Крис и это взял на себя). Уже звучит как ад, не правда ли? Добавьте к этому еще работу над треками нового альбома трирачи, который ребята должны исполнять на концерте в честь фестиваля. Еще больше репетиций, еще больше текста, который должен уверенно отскакивать от зубов. Возможно, им стоило исполнять старый трек-лист, но никому из ребят такое не было бы по душе. Как бы больно им не было за их товарища-продюсера, каждый, а он, может, и сильнее всех, хотел выложиться на полную. Рискнуть, воззвать к своему соревновательному духу, пощекотать себе нервишки. Никаких проторенных дорожек, верного успеха. Их мог устроить только успех еще больший - головокружительный, невиданный, такой, что кровь закипит от возбуждения, мурашки пойдут по коже, и покажется, будто весь мир у твоих ног. Концерты для них были своего рода наркотиком. Да и не хотелось слышать, что они выезжают на старой славе, полагаясь на поддержу уже приобретенной фан-базы. В остальное время Чан помогал в кафе, понимая, что на его замену потребуется не один, а именно столько без убытков заведение могло позволить себе нанять, а целых три новых сотрудника. В какой бы механизм рабочего действия тот не вклинивался хоть шестеренкой, он умудрялся задавать ему ход, да так, что КПД подскакивал до ста - парня все находили незаменимым. Свободное время? Оно появилось бы, только если бы бедолага пожертвовал итак еле выкроенной парой-тройкой часов сна. *** Почему-то настроение было дерьмовое. "Почему-то" было не совсем подходящим словом, причин было предостаточно, просто Мадина не понимала, какая из них была решающей. Начавшиеся невовремя месячные? Надоедливая, никак не проходящая простуда? Дедлайн по основам ландшафтного дизайна? Декорации, на которых после часов кропотливой работы, был поставлен крест, потому что "цветовая гамма не соответствует настроению персонажей в нужной сцене"? Или... Все-таки что-то, что не относилось ни к работе, ни к способности ее выполнять? - Привет, краса моих очей, - увидев сдвинутую бровь, парень встал на одно колено, и лишь еще более пылко продекларировал: - Порочной страсти наслаждение, - одна рука на сердце, другая устремилась ввысь, - Мечта бессонных всех ночей и мыслей сладких наваждение! - И? - Эхем, - откашлялся парень, поднимаясь с колена, - Я ожидал хотя бы горячей тирады о том, как тебе стыдно за мою клоунаду. - ... Отсутствие реакции не могло его не беспокоить, Мадина уже не первый день вела себя странно. Да, стресс, да, болезнь, но, казалось, здесь было что-то еще. Оттряхнув свое колено, парень продолжил: - Так вот, краса очей моих, не удостоите ли вы чести вашему покорному слуге угостить вас сим скромным яством? Наконец оторвавшись от работы, девушка взяла протянутый ей пакет. Увидев содержимое, девушка не сдержала улыбки: - Неужели мой покорный слуга может позволить только бургер из мака? - И картошку фри. - Не врали вы, сударь, подношение скромное. - Вся казна ушла на десерт, - хитрó подмигнул "покорный слуга", вытащив непонятно где припрятанную кучку разноцветных упаковок. - Киндер?? Тук с милкой!! Чудо сырки?? Мин, я тебя люблю! Взворошив волосы парня, словно щеночку, Мадина потянулось было за сладостями, но тот сразу отпрянул назад. - Одно но. Ты удостоишь вниманием и эти... лакомства. - А, - Сынмин вложил ей в руку какие-то таблетки. - Куда подевался твой энтузиазм? "Парацетамол?? Кетанов!!! Ибупрофен???", - подражая возбужденным возгласам подруги всего секунды назад, передразнил парень. Вопреки ожиданиям, девушка в ответ на это лишь мягко улыбнулась: - Спасибо. Правда, я ценю это. - Я просто знаю, что ты сама ни за что не задумаешься о собственном пропитании. Сынмин был правда обеспокоен. Все произошедшее лишь подтвердило его подозрения о том, что у подруги что-то происходит. Он хотел было сказать что-то еще, как его кто-то схватил за руку и развернул: - Я помню чудное мгновенье: передо мной явился ты, - смельчак не только осмелился переделать на свой лад Пушкинский шедевр, но и привлечь своим басом внимание всех окружающих, - Как мимолетное виденье. Как гений чистой красоты. В томле- Ауч! Смутило ли парня то, что его сделали центром внимания, или то, что его руку до сих пор сжимала уже знакомая ему теплая, крепкая ладонь, Сынмин с готовностью прервал декларацию хорошим таким пинком. Таким, который заставил и жилистого Чанбина на секунду скорчиться от боли. - Нормально здороваться не учили? Чуть что, сразу рукоприкладство, - обиделся парень. - Скорее ногоприкладство, - хихикнул все это время рядышком стоявший Джисон. Тот между прочим всего за секунду до аккомпанировал Чанбину на воображаемой гитаре, что создало еще большее зрелище. - А чего это ты тут устроил? Кто в здравом уме здоровается, цитируя Пушкина? Да еще своим звучным низким голосом. Ты и в обычное время кучу внимания привлекаешь, - запыхтел недовольно Мин. - Ах вот как? У меня значит звучный низкий голос, привлекающий внимание? — осознав, что он натараторил, уши Сынмина зарделись. — Я между прочим тебя пародировал. "Краса очей моих"? Тебе можно, мне нельзя? Я думал, ты оценишь. - Бин, отшили и отшили. Научись принимать отказ, - засмеялся Хан. "Вот черт. Да знал бы, что ты увидишь, в жизни бы блять такого не учудил" — мысленно выругался Сынмин. Нарушитель его внутреннего спокойствия же в это время вертелся, сложив руки на груди, и надув щеки, стараясь всем своим видом показать, как тот обижен. - Просто ему больше нравится самому стихи читать, - подмигнула Мадина. — Вы вот только мельком со сцены видели, а вблизи еще больше впечатлит. Простишь дурака за посвященный тебе стих? В ответ на это Хан лишь присвистнул, а глаза двух других загорелись: одни интересом, показывая, что такую возможность их обладатель просто так не отпустит, другие злым огнем, намекая подруге на последствия подобного вмешательства. - Прощу, — посмотрел парень на Сынмина, готового в этот момент провалиться под землю. Вынужденный встретить яркий блеск его глаз своими, парень лишь вздохнул. "К черту", - подойдя к Чанбину вплотную, он озорнó блеснул зубами, и, толкнув того на стул, словно уже не возвышался над парнем, чей рост не доходил и до отметки в сто семьдесят, начал: - Ты меня не любишь, не жалеешь. Разве я немного не красив? Не смотря в лицо, от страсти млеешь, мне на плечи руки опустив, — Чанбин обхватил парня за плечо, решив подыграть. Мадина усмехнулась, погрузившись в мысли. Зрелище она конечно устроила себе достойное. Добавлять остроты в итак интересные взаимодействия Чанбина с Сынмином было ее новое хобби. Мин часто приходил навестить подругу в перерывы от работы - он занимался разработкой дизайна листовок, афиш и плакатов для фестиваля и нескольких внутренних ивентов - проведать, заставить поесть или выйти на перерыв, а, может, просто поглазеть на кого-то. Правда, на кого точно девушка уверена не была. Казалось, Сынмин крашился на принца худфака еще с первого курса, но тому будто бы нравится кто-то еще, да и Мин в последнее время словно забыл о нем, больше реагируя на иное присутствие. Да, Мадина лично болела за второго. -...Многим ты садился на колени, а теперь сидишь вот у меня..., — Сынмин, осмелев, садился под удивленным взором Чанбина ему на колени. Неразлучная с начала учебы пара друзей сходилась на том, что новых заводить они были не очень горазды. Уж больно много итак в дефиците ресурсов уходило на то, чтобы привыкнуть к новому присутствию, подпустить ближе, чтобы затем постепенно опустить завесы, одну за другой, позволив заглянуть в свой внутренний мир. Поэтому их очень удивило то, как быстро Чанбин с Джисоном стали привычной частью их будней. Даже той, которую они ждали с нетерпением. С ними изначально было комфортно. Без особых на то причин. Они просто являли собой... Некий сгусток чистой, живой, яркой энергии. Так, без каких-либо вынуждения или упрашиваний, завесы сами пали, и ребята постоянно проводили свои перерывы вместе. Мадина прекрасно понимала, почему Бан Чан так дорожил своими друзьями. Бан Чан. Вот о нем девушка пообещала себе не думать, стараясь закрыть для него все возможные завесы и замки в своем сердце. Прошла уже неделя с их последней переписки, да и до этого им не особо удавалось нормально пообщаться. Даже на репетициях она теперь его почти не видела. Если и появлялся, то молниеносно прогонял свои сцены, получив "окей" от постановщика, сразу сваливал куда-то еще. Их взгляды даже ни разу не пересеклись. Учитывая то, как ее взгляд, словно под воздействием какой-то неудержимой силы, всюду следовал за ним, это означало то, что в ее сторону он не смотрел от слова вообще. Это не должно ее разочаровывать. Да и она всегда могла первая его окликнуть, помахать, написать, просто... Мысль о том, что причина ее дерьмового настроения заключалась не в нехватке сна сил и времени, а в нехватке его... очень сильно ее пугала. До усрачки. Мадина пришла к простому и лаконичному решению - забыть, что он когда-то был частью ее жизни, и не думать о нем. - ...Кто любил, уж тот любить не может. Кто сгорел, того не подожжешь. — оформил ее мысли Сынмин, завершивший свою с Чанбином феерию под всплеск аплодисментов откуда-то взявшейся публики. - Бро, тебя такими темпами самого в мюзикл завербуют. Не оставишь нам работы, — взорвался смехом Хан, хлопая громче всех. *** Нет, все-таки настроение подпортили именно декорации. Дико болел живот, было уже десять ночи, а переделать все нужно было до завтрашнего дня. К счастью, с большой помощью Хенджина, работа близилась к концу. На улице работать было уже холодно, да и потемнело, поэтому они переместились в кабинет дальнего корпуса худфака. От него наводило жути даже при свете дня, а сейчас в этом отдаленном, влажном, плохо-освещенном помещении, тишину которого нарушали лишь шелест бумаги, да редкие шаги Хенджина, вечно менявшего свое рабочее положение. - Вот черт, — издалось откуда-то справа, — Мадина, мне очень жаль... Я знаю, что осталось еще немного, но мне правда нужно идти. Ты сможешь закончить сама? - Конечно. Не волнуйся обо мне, правда, сделаю все идеально. - В этом сомнений не возникало, — одарил солнышком-улыбкой парень, — Стой. А ты как добираться будешь? Поздно, темно, автобусы не работают. Ты сегодня на машине приехала? - ... - Не волнуйся. Мне не в первой, о себе позаботиться могу. Хенджин сжал губы: - Если кто-то из моих друзей еще в универе, я попрошу тебя проводить! Пока-пока! Мадина хотела было запротестовать, но парень уже вылетел из кабинета. "Блин, а меня ведь реально сегодня мама подвезла, я без машины. Ну и похуй", — ночных улиц девушка не боялась. Чего она боялась так это того, как громко звучали ее мысли на фоне мертвой тишины, воцарившейся после ухода Хенджина. Пытаясь не сойти с ума от жуткой атмосферы, Мадина постаралась полностью сфокусироваться на оставшейся работе. Это оказалось очень эффективно, потому что всего через час та уже закончила. Собирая вещи, девушка настороженно прислушалась. Заскрипела дверь, впуская чьи-то тяжелые шаги. Сердце предательски застучало, позволяя страху захватить воображением. Пам. Пам. Пам. Источник звука был все ближе, а смелости повернуться не прибавлялось. На плечо опустилась чья-та сильная рука. - Аргх, — рык последовал за ударом. Локтем, прямо в солнечное сплетение. - Так вот как ты встречаешь после долгой разлуки. Готовая бежать, девушка вдруг оторопела, узнав голос. Карие глаза смотрели в карие. - Я скучал, - улыбнулся Бан Чан.