Красота

- А что же мы будем делать в Лондоне? - Вот этого я не имею права сказать, господа. Вам придется довериться мне. - Стоит ли жизнь того, чтобы так много спрашивать! Д'Артаньян, я готов идти за тобой. - И я тоже! - И я тоже! - Тогда вперед! - Один за всех... - И все за одного! Наблюдая за тем, как мушкетеры пустились в свой танец-сражение против гвардейцев кардинала Ришелье под всем известный саундтрэк Пиратов Карибского Моря, девушка в который раз поразилась тому, как роль Атоса, казалось, была буквально создана для Бан Чана. Обычно такой открытый и солнечный, на сцене Чан всегда излучал таинственность и загадочность. Из его прямых, уверенных лирики и манеры исполнения всегда рвались наружу мрак, боль, грозная сила, роковая страсть. Атос был вдумчив, умен, рационален, его прошлое окутано тайной, а манеры безупречны. Будучи старшим, он являл собой безупречного лидера, на которого всегда можно положиться. Крис несомненно был тем же для трирачи - их игра на сцене была сама органичность. До фестиваля оставался всего месяц, поэтому репетиции, работа над декорациями, звуком и светом проходили чуть ли не каждый день. Это означало полное отсутствие свободного времени, темные круги от недосыпа, боль в пояснице от работы в максимально неудобных позах, но и все нарастающие ощущения гордости и удовлетворения от того как каждый день сходились фрагменты, превращаясь во что-то все более целостное. И сцена, и игра ребят с каждым днем выглядели все живее и убедительнее, подпитывая энтузиазм всех вовлеченных в работу над мюзиклом. А еще, это означало, что ее глаза постоянно пересекались с его, что, когда он приходил на репетиции с работы, ей доставалось бесплатное кофе, всегда с двойной порцией кофеина, а порой, она и сама, как бы ненароком, брала больше самсы с курицей из столовки, чем могла бы съесть сама. Самым любопытным было, пожалуй, наблюдать за тем, как он погружается с головой в работу, отдавая ей всего себя, как горели его глаза, пересматривая записи с выступлений, как внимательно выслушивались им комментарии постановщика. Впрочем, то же самое можно было сказать и о Мадине. Ни один из них не вызывался заниматься всем этим добровольно, но, только взявшись за работу, обеими овладела присущая каждому артисту-созидателю гордыня, отчаянно нуждавшаяся в том, чтобы воплотить в реальность свое личное видение Трех Мушкетеров с максимальной точностью. - О чем мечтаем, подруга?, - из ниоткуда появился Сынмин, прислонив холодный напиток к щеке Мадины. - Блять. Мин, я же просила так не пугать. Бросив холодный липтон ей в руки, парень устроился поудобнее рядом - настолько удобно, насколько это было возможно - на забракованных из-за найденных зорким глазом деформаций листах гипсокартона. - Как продвигается работа? Тяжело наверное концентрироваться, когда парень мечты так близко. - Ага, щеголяет вечно своими ножками в обтягивающих колготках, таа-аак соблазнительно. - Че реально? Где, где??, - судорожно завертел головой парень. - Да вон же, на сцене, придурок. Сынмин разразился смехом: - А задница-то у него ничего. Повезло тебе. О, но вон тот, рядом с ним, который сейчас шпагой тычет, больше в моем вкусе. - Не узнаешь? Это же Чанбин. - Точняк, в парике не узнал. Он в нем такой смешнявый. Так далеко от его привычного бэд-бой амплуа. - Познакомить?, - улыбнулась Мадина, - Будет у тебя личная жизнь, может, перестанешь лезть в мою. - Ауч. Это было низко даже для тебя. - Но тебе разве не нравились парни повыше? О, вспомнишь солнышко - вот и лучик. Проследив за кивком подруги, парень увидел направляющегося к ним Хенджина. Тот недавно покрасился в блонд, и его золотистые волосы сейчас очень красиво переливались на солнце, что не улизнуло от внимания ребят, тотчас переглянувшихся, и одновременно выдавших: - Хаул Пендрагон?! Слегка смутившись, парень почесал за шеей: - Так очевидно?... Что я старался быть на него похожим. Слишком перестарался, да? Это все рубашка, знал ведь, что перебор, - и, действительно, на парне красовалась свободная белая рубашка с гофрированным воротником, совсем как у оригинала. - Нет, Хенджин, тебе правда очень идет. Я бы и не подумал, что это специально. Если честно, ты и до смены имиджа всегда напоминал мне Хаула. Глаза Хенджина благодарно загорелись: - Правда? Ты правда так думаешь?, - ..., - Как считаешь, так мог бы подумать кто-то еще?, - робко договорив, парень закусил губу, будто сказал что-то лишнее. Не выдержав давления вопросительных взглядов, Хенджин почувствовал нужным объясниться: - Видите ли... Это его любимый мультик. Человека, который мне нравится. И если он так любит Ходячий замок, разве это не значит, что он любит Хаула? - Вовсе нет, - подошел сзади Джисон, скорее дожевывая что-то в своих прелестных щечках, чтобы внятно объяснить, - Я вот обожаю Ходячий замок, и мой любимчик там не Хаул, а Пугало-репка. Крайне недооцененный персонаж! Мадина, воспользовавшись удобным моментом, утешительно похлопала Сынмина по плечу, прошептав: - Какая жалость, твой любимый - Пингвины из Мадагаскара. - Заткнись, - прошипел сквозь зубы тот. Тем временем Хенджин выглядел сокрушенным: - Вот черт. Это была дурацкая идея. Надо перекраситься, пока он не зачтет меня за полного идиота. - А, блин, черт, прости. Это я придурок, вклинился тут со своими комментариями. Эээ, ну, если это тебя успокоит, Хаул - идеальный типаж любого. Все, кого я знаю, прошли через фазу полного фанатизма Хаулом. И вообще, ээ, будут проблемы - обращайся ко мне за советом, я все разрулю, - Хан нервно переминался с места на место, боясь, что обидел парня и в очередной раз все испортил своей неуклюжестью. - Не слушай его, от советов этого придурка проблем скорее добавится, чем убавится. Бро, ты выглядишь охуенно, поверь, - подошел к ним Чанбин, а следом за ним... - Ты правда выглядишь прекрасно, Джинни. Я уверен, нет человека, который думал бы иначе. Он. Ходячая проблема, одним своим присутствием отвлекавшая Мадину от работы. - Спасибо, ребята, правда, - мягко улыбнулся Хенджин, оглянув всех кругом. Не успел Сынмин встать, собираясь уйти, как в глазах девушки блеснул игривый огонек. Настало время мести. - Ребята, а вы чего без костюмов? Разве не раздражает их постоянно снимать и одевать при каждом перерыве? Зря стесняетесь, кое-кому вот очень понравилось. Особенно Чанбин. Банчан нахмурил бровь, Джисон выглядел испуганным, а Чанбин скорчил самое смешное выражение лица, которое можно представить, показав на себя пальцем. Раз, два, три, взорвались смехом все. Тут Чанбин начал выпячивать свою задницу и играть мускулами рук: - Правильно, правильно, не зря я в зале убиваюсь. Кто бы это ни был, у него есть вкус. - Абсолютно согласна. О, кстати, ребята, познакомьтесь, это Сынмин. Большой, мягкошерстный, дружелюбный, гладить можно - не кусается. - Сколько раз повторять, что я не твоя соба-, - парень остановился, даже не договорив - большая теплая ладонь гладила его по голове. - И правда мягкошерстный. Что? Она сказала гладить можно, - улыбнулся Чанбин на недоумевающе-смущенный взгляд Сынмина. - Черт, так мягко. Еще немного, и я стану зависим от этого, - отвел руку парень, - каким шампунем ты пользуешься? - Подворовываю дорогущий кондиционер моей мамы, тебе такой не по карману. Мадина так увлеченно наблюдала за взаимодействиями парней, что не заметила, как кто-то подсел к ней рядом: - Когда ты говорила, что кому-то понравились наши костюмы, ты точно так завуалированно не намекала на себя? - В твоих мечтах, - чуть не опешила она от неожиданности. - Ты уверена? Потому что я часто ловлю твой взгляд на себе. Тяжело концентрироваться, когда в тебе прожигают дыру взглядом, знаешь ли. Девушка закатила глаза: - Как ты будешь выступать перед публикой, если это так тебя беспокоит? Парень расплылся в улыбке: - Я не говорил, что я против. Скорее, даже очень рад. Правда, было бы круто, наблюдай ты за мной открыто. Не отводи свой взгляд, как только он встречается с моим. Обидно, знаешь ли. Как будто меня избегают. Или словно я галлюцинирую, принимая желаемое за реальностью. Мадина открыла было рот, чтобы парировать, но ее глаз случайно упал на кончики его ушей - красные, как камелия в цвету - Крис был смущен, хоть и старался не выдавать этого. - Хорошо, - просто выдала она, смотря ему прямо в глаза. Парень засиял в улыбке, словно ничего не могло сделать его счастливее.