Любовь прекращена намерено

Звон в ушах, словно церковный колокол, отнимал у Марка способность ориентироваться. Он просто устал.. устал уставать. Тяжёлый студенческий день, учитель-извращенец с инициалами Есенина, разгневанный Руслан с гематомами на теле, ‒ всё это выматывало. Парень силой тащился по улице, всякий раз шаркая обувью об асфальт, влажный то ли от ночного дождя, то ли от слёз. Он не замечал усталости, не замечал до того момента, пока не потратил все свои скопленные неделями эмоции на какой-то бестолковый разговор Руслана и незнакомки. Марк не понимал себя.. что он чувствует по-настоящему, что он испытывает, а что хотел бы испытывать по отношению ко всему, особенно к Руслану. – Отношения между людьми ‒ это так трудно, так и сойти с ума можно. – бормотал тот, всматриваясь в лужи, хватаясь за своё отражение в них, желая увидеть хоть раз кого-то рядом. – Согласен, – так одновременно задорно и с великим сочувствием послышалось сзади, – пиздец. Ноги вдруг стали сравни бетона и не намеревались продолжать путь, слова застыли на устах, а дыхание спёрло. Каждая попытка вдоха кончалась болью в груди. – Ты чего? – как никогда улыбчивый Руслан предстал перед парнем, словно ничего и не было, словно моментами ранее он не разбивал казанки о станы техникума, словно отметины на шее испарились, как мысли из головы Марка. Его тёмные кудрявые волосы слегка игрались с ветром, а улыбка была солнцем, освещающим дорогу в пасмурный день. Выдавали искусного лжеца лишь его глаза, такие голубые и такие печальные, даже испуганные. Он боялся, боялся этой встречи, но невероятно желал её. Столько времени ушло в пустую, только для того, чтобы подойти к Марку. Ворот чёрной водолазки, недавно открывший все грязные секреты вруна, вновь был высоко натянут. Это невероятно раздражало юношу, он так и хотел ненавязчиво оттянуть её, начав разглядывать рисунки боли на шее Руслана. – Всё нормально? – единственное, что сумел сорвать с уст Марк. – А должно быть ненормально? – усмехнувшись произнёс Руслан, наклонив голову, и прищурившись. – Где-то я это уже слышал. – уловив уже заученную фразу, фыркнул тот. Наступило тяжёлое молчание, листопад не собирался заканчивать свою сонату, кружившись вокруг парней. На улице нехолодно, но руки холодные, они так и жаждут, чтобы их кто-то согрел, но этого не происходит, и кожа словно покрывается кристалликами льда. Вдруг рот Марка слегка приоткрылся, с желанием что-то сказать, но его намерения прервал Рус. Поначалу робко протянув обе руки вперёд, Руслан приобнял юношу, а затем крепко сжал бьющееся дрожью тело. Эти объятия были столь желанные, столь нужные сейчас. Слились не только их телеса, но и души, казалось они всегда были неполноценны, но внезапно воссоединились. Они были несчастны, но этими прикосновениями отдавали друг другу всё самое лучшее, оставляя где-то на берегах Швеции сомнения и горечь. В голове раздавались импульсы сердцебиений обоих, и головная боль отступала. Когда последний раз к ним прикасался кто-то так чувственно? А было ли такое вообще? Ноги заметно подкашивало.. От всего вокруг, всё смешалось. На глазах Руслана стали наворачиваться слёзы. И наконец послышался всхлип, затем второй, и третий. Клубок равнодушия к окружающим проблемам внутри парня разматывался, вынуждая его умываться солёными реками, уткнувшись в грудь Марка. Руки обхватывали спину того сильнее, не желая прерывать объятия, в которых оба могут быть чистыми, искренними. Их пробивала дрожь, но уже не от холода, они просто устали, они просто хотят домой, но что можно сейчас назвать домом?.. Только их соприкосновения тел ‒ это был их дом, оказавшись в котором было невозможно оставаться в маске, так и кричащей "Всё у меня хорошо! Да пошли вы все!". Жар исходящий от юношей согревал не то что улицу, а может и весь мир, казалось, стали таять ледники и близилось глобальное потепление. Руслан заливался слезами, не стараясь больше привести дыхание в норму, и наслаждался тем, что его кто-то может "тихо выслушать". Они молчали, но этого было достаточно. Не нужно было слов, они здесь лишние, больше говорило то, что они просто вместе. Рус просто находился рядом с Марком и хотел быть собой, но тот, кем он являлся ‒ был противен. Он не желал настилать парня покрывалом разочарований жизни. – Прости, – скомкано шептал он, – я не хочу этого, правда. Мне так сложно. Прости пожалуйста, Марк.. Старший лишь сильнее обнял рыдающего юношу, давая ясно понять, что извинения тут ни к чему. – Я могу.. – Пойдём. – прервав предложение Руслана, парень слегка отстранился и подтолкнул того к своему дому. – Попьём чай. – по-особенному выточили уста. Утерев слёзы с щёк, Руслан поддался настояниям Марка и поплёлся за ним. Рус сел на кровать, проследовав в квартиру, пока другой заваривал пакетированный чай. – Один тут? – уже не так бодро, как раньше вопросил Руслан, осматривая хоромы своего друга. – Да, – с неким облегчением ответил Марк, словно птица, вырвавшаяся из оков тесной клетки. – давно съехал. Руслан лишь шмыгнул носом и продолжил оглядываться по сторонам, восхищаясь скромным имуществом парня, которое казалось ему раем, по сравнению с тем, что он имеет сейчас. Жизнь с отцом была невыносима, хотелось просто свободы, или же истинно хотелось, чтобы оставили в покое. Наконец по помещению разлился сладкий аромат цитрусового чая, поощряя обоняние посетителей. – Держи. – протягивая горячую кружку, шепнул Марк, будто боялся спугнуть неуловимое спокойствие Руслана. – Если ты не хочешь, можешь не рассказывать.. – Я хочу, наверное. – перебив на полуслове юношу, роптал Рус. Плечи Марка приподнялись от напряжения, а голосовые связки решили заделаться плотным свитером, не позволяя хоть что-то вымолвить. Отхлебнув немного, проверяя насколько напиток пригоден для питья, он стал ожидать невероятного рассказа о том, что происходило с Русланом всё это время. Марк думал, что и так всё понял, думал, что знает всё, но почему мысль, что Рус возможно переспал с той девушкой и теперь у него проблемы, доставляла такой дискомфорт? Страх, продирающий юношу насквозь, страх, способный лишь одним дуновением сломать пару костей, был не настолько силён, как обида, но на что ему было обижаться? А может это вовсе не обида, а ревность? – Ревновать друзей ‒ это же вполне нормально, так ведь? – вновь и вновь у Марка в голове по буквам, словам, собиралось одно и то же предложение, но ответа на него не было. Это диковинное чувство, казалось, могло по своему желанию подчинить волю, заставить быть другим.. Стать не тем, кем Марк являлся на самом деле, и это до безумия пугало. Словно какая-то частичка внутри него желала этого чувства, дабы показать себя с той стороны, которую никто ещё не видел, в том числе и владелец той самой частички. – Я в общем, – Руслан замялся, но насилу продолжил. – давно хотел тебе всё рассказать. Не хотел оставлять тебя так.. – Как? – с невероятным любопытством и ужасом прервал того Марк. – Как в итоге и оставил. В неведении. Рус заметно нервничал, явно больше, чем на любом экзамене у самого дотошного декана, но мы не в школе, это жизнь, и этот экзамен он обязан сдать. На кону не ничтожная оценка по предмету, а взаимоотношения дорогих друг другу людей. Парень перебирал пальцами по посудине в попытке согреться, что мало помогало. – Что ты хочешь знать первым? – решился вытянуть из себя он. – Почему тебя не было на учёбе? – тихо спросил Марк, сохраняя полную серьёзность, не отводя взгляд от Руслана. – А это. – Рус опустил голову, метаясь глазами от своей кружки до кружки собеседника. – Ты хочешь знать правду? – закусив губу, произнёс он, впервые посмотрев украдкой на Марка. – Я бы не был здесь с тобой, не наливал бы чай, и не задавал бы тебе этот вопрос, если бы желал, чтобы ты меня напичкал очередной ложью. – внезапная злоба сыграла плохую шутку со старшим, резко сменив другие эмоции. Он не понимал, что не так с ним, почему он так поступает, почему так грубо обращается в данный момент с Русом, но сопротивляться этому не мог. Руслана испугала реакция Марка, он прежде не видел его таким. Ладони стали потеть, а горячий чай ужасно обжигал кончики пальцев, прильнувшие к кружке сильнее. Только Марку стало легче, страх пропал, его место нагло занял едкий гнев, который накопился за столь долгое время. Ему стало обидно за себя, он терпел клевету младшего на протяжении нескольких дней, о том, что всё якобы хорошо. Впервые за долгое время парень подумал о себе. Было это верно сейчас или нет, ему было плевать. Руслан был беззащитным зайцем перед свирепым волком, "державшим себя в лапах" благодаря внеземным силам. – Меня избил отец, – горько сглотнув, хрипло выдавил Рус. – сильно. – Из-за чего? Пылающее пламя внутри Марка стремительно превращалось в пожар, поглощающий каждую часть его спокойствия. В ответ последовала тишина, которая вероятно должна была укротить пыл юноши, который намеревался "наброситься на зайчонка и разорвать того в клочья", желая достать из бездыханного тела всю правду. – Я натворил дел, которых не стоило, и получил по заслугам. – шептал Руслан, подавляя позывы слёз. – Хорошо, – устало выпалил Марк, которого изрядно надоела недосказанность парня, но допытывать его по поводу этого вопроса сил не оставалось, потому тот решил перейти на более обжигающую его сердце тему. – Что за девушка с тобой так любезно болтала сегодня в школе? Руслан замер, тело сковали медные цепи и принялись тащить его на дно из-за чего дыхание спёрло. Ощущение, будто внутри лёгких начинают барабанить капли солёного моря, в котором так и канул утопленник. Слёзы под водой становятся частью морской воды, как и сам Рус, он погряз в своей лжи, а его спасательный круг был до чёртиков зол. Глаза глупо таращились в пол, словно искали в нём ответов, но он был чистым, в отличии от Руслана. Грудную клетку сдавило, и юноша уже представлял, как его везут на носилках по коридору больницы с сердечным приступом, у рта кислородная маска, укол анестезии уже течёт по венам, сознание плывёт на лодке по одиноким волнам, наблюдая за последним в своей жизни закатом, всё отдаляясь от тела, а в голове ничего кроме "Надеюсь Марк рядом". – Ну? – заметив трупный ступор Руса, произнёс Марк, слегка толкнув того в плечо. – Ты чего? – Ты всё видел? – серьёзно произнёс он, боль отступила, Руслан больше ничего не чувствовал, это его шанс раскаяться, но икон нет, и они не в церкви. – Ты со всеми подружками трахаешься? – последовал наконец самый главный вопрос этого дня, который теребил изнутри Марка, и не давая покоя, истязал его душу каждую чёртову секунду.