Любовь прекращена намерено

– Что? – новая волна бешеной смуты окатила Руслана с неистовой силой. – С кем я по-твоему трахался? – собирая последние осколки спокойствия в душевно израненные руки, вымолвил он. – Та девушка, – Марк медленно встал, не торопив этот разговор, словно наслаждаясь тем, что "раскусил парнишку", – вы так мило беседовали. – протянул тот, не выбирая особых выражений. Рус приоткрыл рот, желая что-то сказать в протест, но юноша его прервал. – И моё любимое: "Будешь в следующий раз думать с кем трахаться". Так давай же разберёмся, кому ты там присунул, и какие проблемы у тебя сейчас. – старший присел на корточки перед Русланом, и всматриваясь в глаза, стал говорить так, будто общается с маленьким ребёнком. Русу было чуждо подобное поведение Марка, он не видел его таким. Саркастичные повадки, странные словечки, очевидно, не из лексикона столь похвального ученика. Он был ровно столько же испуган, как и раздражён. Для чего парень лезет в его жизнь? – Настя.. – на выдохе произнёс провинившийся, – Она мне не подруга. На секунду стало легко, очень легко, но спустя мгновение на плечи Марка обрушился вал камней, весом, казалось, с тонну, а может и две. Страх лишь из-за того, что он может сейчас услышать "Она моя девушка", окутывал с ног до головы, протягивая тонкий стальной прут через всё тело, заставляя выпрямиться и подчиниться. – Даже если бы я с ней и потрахался, какое тебе вообще дело? – теперь уже встал Руслан и отошёл в сторону, будто опасаясь следующей реакции друга. Голос стал грубее, а голова слегка наклонилась, наблюдая за Марком исподлобья. – Почему ты так печёшься о том, кому я "присунул"? – повторил он реплику юноши, вопросительно протянув последнее слово, словно спрашивая откуда Марк понабрался таких терминов. – Может тебе стоит задуматься над тем, кого ты ебёшь? Плечи старшего опустились, злость сошла на кроткое "нет". К горлу, сдавливая, подступил мерзкий ком, который отнимал возможность сказать хотя бы что-то. В голове стали проноситься все выражения, все нотки язвительности, сказанные ранее. Он сожалел, сожалел обо всём, что сделал после разлития злосчастного чая. Почему он так поступал? Почему вовремя не остановился? Почему из заботливого друга превратился в желающего крови волка? Но если о метафорах, то наш зайчонок сейчас тоже не так уж и мил. Руслан был расстроен, что его личное просто взяли и выпотрошили, доставая всё грязное бельё. Руки тряслись, но не от испуга, всё тело было переполнено гневом, который стремительно расковывал всё то гнилое человеческое. Русу так не хотелось выливать всё это на Марка, но в тот момент, он считал все свои злостные реплики полностью оправданными. Остановиться было невозможно, они ехали на машине без руля и тормозов, а двери заблокированы. – Да, блять, я трахался, но не с ней! – срываясь на крик, выпалил Руслан. – С её другом, он меня трахал. Мерзко? Неприятно? Знаешь, мне блять тоже! – на глазах наворачивались слёзы, а голос начинал хрипеть. – Довольно паршивенько, когда тебя сначала любезно накачивают какой-то хренью, а потом ты просто моргаешь, и тебя уже вдалбливает в кровать друг твоей сестры! – ярко жестикулируя Рус даже не смотрел на Марка, он ходил из стороны в сторону, лишь бы не встретиться взглядами. – Знаешь насколько хуёво, когда ты приходишь на день рождение к родственнице, чтобы просто побыть рядом с семьёй, а тебя просто берут и используют, как самую дешёвую шлюху? Противно общаться с тем, кого трахал парень, да? – наконец посмотрев в глаза юноше, не собираясь заканчивать, задал риторический вопрос Руслан. На лице Марка был ужас, он сидел на полу, оперевшись боком о диван, на котором совсем недавно рассиживал Рус, такой взволнованный и растерянный. Слёзы текли безостановочно, не моргая он лишь взирал на объект всех своих бессонных ночей и плакал, тихо плакал.. Только это заставило Руса остановиться. – Ты чего? – отступающая злость дала о себе знать, и в один миг захотелось просто снова зарыться в объятия старшего, забыв обо всём. – Я.. – Руслан запнулся, подавляя поток плача, позволяя пройти в разум ненависти к себе за всё содеянное. – Я не хотел тебя пугать, честно. Марк был опустошён, белый шум в ушах становился всё громче, потому рассуждать здраво плохо удавалось, он ничего не слышал, кроме "Противно общаться с тем, кого трахал парень, да?" ***6 лет назад, до того, как Марк покинул дом родителей*** Подростковый период влюблённости, все ходят за ручку, наслаждаясь беззаботной жизнью, когда все твои расходы падают на плечи родителей, а ты "буйный ребёнок", которому всё можно. Пятнадцатилетний Марк не стал исключением. Парень из 10А ‒ первый и последний объект обожания парнишки в школьные годы. Рыжие слегка кучерявые волосы, бездонные зелёные, как летние поля с редкими колосьями ржи, обдуваемые тёплым ветерком, глаза, тот самый взгляд, всего один.. Этого, определённо, хватило для того, чтобы Марк влюбился. Школа была сущим раем, как только на горизонте одиноких коридоров взор парня мог ухватиться за Егора, так звали запретную любовь Маркуши. Этот старшеклассник был таким недоступным, таким нереальным, что унюхав только его аромат дорогого парфюма, можно было расплыться лужей по паркету учебного заведения. Конечно, смелости у маленького юноши не находилось подойти к своему мистеру Е., но даже наблюдая за ним, Марк был счастлив, надеясь, что когда-нибудь они будут вместе. Когда-нибудь Егор подойдёт к нему и спросит свободен ли восьмиклассник в среду.. Четверг.. Или пятницу, неважно, Марк был свободен именно для него в любой день недели, в любую минуту. Когда-нибудь он осмелится взять под руку мечтателя, и они будут бездумно гулять по улочкам старого города. Когда-нибудь Марк сможет ощутить вкус таких желанных губ, и когда-нибудь.. Они переспят, запомнив эту ночь навсегда. Так романтично и инфантильно, не так ли? Но таким был Маркуша, – романтиком, которого безжалостно растоптали, не оставляя и надежды на то, что его лепестки сакуры в душе ещё когда-нибудь зацветут. Один день стал точкой старта, где стали развеиваться все надежды школьника, о "служебном романе". День Святого Валентина. Единственный день, в который у парня были мизерные шансы сблизиться с Егором. Марк сидел в своей комнате, бережно вырезая из цветного картона валентинку, на ней выписана всего одна фраза: "С Днём Святого Валентина, Егор. От Марка 8Б". В голове уже кружились сцены того, как старшеклассник читает открытку, улавливает нотки духов, которыми Марк заранее надушил её, аккуратно кладёт общий секрет в карман рюкзака, сохраняя таинственную интимность момента, и бежит сломя голову в кабинет 8 класса, лишь бы пересечься взглядом со своим обожателем, и одарить того тёплым приветствием. Всему этому можно было дать возможность на существование, если бы не злополучное отсутствие замка на двери в комнату юноши. Ни топот отцовских тапок, ни открытие дверцы Марк не услышал. Вдруг в воздухе расплылся до боли тихий вопрос, который словно гул заводов по утрам оглушил парня. – Кто такой Егор? – жёсткий баритон папы сдавил горло Марка, ломая верхние позвонки, но не позволяя рыдать от сковавшего ужаса, держал в узде самоконтроля. Вопрос повторился, но ответа не последовало. Валентинка была грубо сжата большой рукой мужчины и отброшена в сторону. – Я разочарован в тебе. Даже не из-за того, что такой отброс может быть влюблён в подобного себе. – отец, не взглянув на сына, продолжил. – Мне обидно то, что мы вложили в тебя столько усилий, а ты даже не в состоянии продолжить наш род, какой смысл был во всём этом?.. Чайковский.. Меняй фамилию, пока из дома тебя не выгнал. – кинув на Марка взор, полный отвращения, отец удалился из комнаты, оставляя отрока в одиночестве. Тот кинулся к смятой открытке, сдерживая порывы горьких слёз, но не выдержал. Развернув бумагу, из глаз попадали солёные капли, одна из которых попала на валентинку, и имя старшеклассника стало расплываться, как и мечты Марка. Он не считал себя геем, он просто любил, любил Егора не за то, что он парень, а за то, что он человек. Подростку было не важно кто какого пола, если уж он и влюбился, то точно не из-за того, что находилось между ног. Марк не хотел находиться в комнате, проглотив все унижения, и направился вниз к кухне, где находились родители. Как только мать услышала шаги своего сына, она подбежала к нему вся в слезах и начала обнимать. – Если ты и вправду такой, то никогда не влюбляйся, прошу тебя! – Марк было обрадовался, что мама приняла его, но нет. Она волновалась лишь за то, что подумают окружающие, узнав, что сын Чайковских не любит девушек. – Может тебя сводить куда-нибудь, это же не нормально, Маркуша! Тебе нужна помощь! Ты же был такой хорошенький.. – последняя фраза заставила матерь зареветь в голос. – Ты должен быть, как все! Ты так хорошо учишься! Что мы сделали не так? Мой Маркуша.. Какой позор.. Я же тебя не так воспитывала! Впившиеся в спину ногти родительницы оставляли красные полосы на теле, но Марку не было до этого дела. Он стоял, даже не обняв мать в ответ, ему было мерзко от поведения, казалось бы, взрослых людей. Он был поначалу зол, и ждал, что его начнут уличать во всех бедах мира, но реакция матери вычерпала все силы, откинув подростковый максимализм в далёкий угол сознания. Отец был в стороне, не желая приплетать себя к такому "низкому духовно" разговору, и наливал себе стакан виски до краёв, хотя он на глазах сына никогда не пил. Пожалуй только алкоголь в руках папы тогда шокировал Марка больше всего. – Противно иметь сына, который хочет трахаться с парнями, да? – единственное, что вырвалось из уст выходца. После этого папаша опрокинул стакан градусного напитка и подошёл наконец к "позорнику". – Да, противно. – выпалил отец и стал надевать куртку, намереваясь покинуть дом. – Милый, ты куда? – теперь же мать бросилась в ноги к своему мужу, крича ему в след. Он ничего не ответил, лишь отмахнулся и громко хлопнул дверью, чем видимо сильно подкосил маму. Она обозлилась на отрока. Как же он смеет колебать спокойствие её любимого мужчины? – Уходи, чтоб глаза мои тебя больше не видели. – подойдя к Марку, прошептала женщина, и отвесив звонкую пощёчину, подалась к уже знакомой, недавно открытой бутылке виски. Парень, не долго думав, пошёл обуваться, спешив покинуть это грязное место, когда-то называвшееся домом, которое взрослые сумели запятнать всего за одну ночь так, что оттереть всю гниль не поможет даже генеральная уборка. ***Настоящее время*** Марк поднялся с пола, собирая все свои оставшиеся силы в кулак, а раздумья ‒ в одну кучу. Когда-то ему самому не помогли, а сейчас он намерен стать спасательным кругом для кого-то другого. Рывком подавшись вперёд, он обнял Руслана, который в свою очередь вцепился в него, словно парень и впрямь являлся чем-то, что может спасти его жизнь. Младший вжался в грудь своего спасателя, улавливая каждый импульс, который издавало волнующееся сердце. Телеса обоих вдруг расслабились, едва не упав. Тяжёлое напряжение исчезало, в следствии чего дрожь отступала и голова становилась легче, хотя глаза ещё были на мокром месте. Руслану казалось, что всё предыдущее было страшным кошмаром, а сейчас он проснулся в объятиях Марка, и вновь этим добрым и заботливым парнем, к которому он так привык, пропитан каждый сантиметр. – Мне не противно. Всё хорошо. – доносилось из уст старшего, а низкий и одновременно столь нежный тембр голоса успокаивал. – Мне неважна твоя ориентация, ты ‒ дорогой мне человек, понимаешь? – ответом было кроткое мычание, и тогда Марк продолжил. – Разве ты думал, что я брошу тебя из-за ситуации, в которой ты даже невиноват? Я буду рядом, просто говори мне о своих проблемах, я хочу знать, что творится с Русланом, которого ты так хорошо скрываешь. На расстроенных клавишах душевного пианино Руса сыграла последняя фраза, заставившая невинным слезам снова проявиться на голубых глазах, в которых уже не хочется летать, быть ветреным и покинуть их, как предвестник весны, в этих очах хочется бездумно утонуть, не сожалея ни о чём.. Как собственно и сделал Марк. В этот самый момент он утонул, утонул в Руслане, несмотря на предубеждения матери не влюбляться.