Песня сердца.

      Драко проспал. Впервые за много лет. Солнце отражённое от снежного покрова, уже настойчиво освещало все закутки кабинета, как будто небесное светило стоит прямо перед окном, а не весит высоко в небе. Ужасно болела шея. Как он вообще умудрился уснуть в кресле? Хотя, учитывая события накануне, то не сильно и удивительно.       Очень хотелось поверить, что ему это всё приснилось. Что не было никакого Арманда, и это всего лишь плод его воображения, от усталости или от выпитого виски накануне. Однако, пришлось признать, что это не так. Магические эманации не рассеялись до сих пор. Видимо, он и проспал поэтому, укачанный родовой магией, словно ребёнок.       Разговор с основателем лишил его всякого покоя. Мысли бродили в голове, наталкиваясь друг на друга, мешая сосредоточиться. В итоге, он трижды ударился ногой о мебель, порезался пока брился, а когда, наконец, добрался до офиса, то не заметил посетителя в своём кабинете. Грязно ругаясь, от того что едва не выронил все свои записи, он вынужден был присесть за свой стол, хотя изначально этого не планировал.       Грейнджер, которая сидела тихо напротив, явственно сдерживала улыбку, и если ей это удавалось, то вот смешинки в глазах, спрятать она даже не пыталась.       - Грейнджер! - едва совладав с собой, воскликнул Драко. - Ты что здесь забыла?       - Прости, просто нашла некоторые нестыковки в контракте. Знала, что ты будешь здесь и подумала всё решить сразу, но если ты не настроен на рабочий лад, то я зайду завтра, - она очень скованно улыбнулась и собиралась встать. Только теперь он заметил в её руках какие-то бумаги.       - Нет, нет, всё в порядке. Просто я проспал и, видимо, поднялся не с той ноги.       - Может кофе? - неожиданно спросила она. - За углом подают особый рождественский кофе с корицей и сливками.       - Я и так пропустил часть дня. Так что давай решим твой вопрос, и я пойду в лабораторию, - ровным голосом ответил Драко, как и всегда, когда он вдруг отвлекался от дел.       - Конечно, - он заметил, что ответила она с некоторым расстройством. Все смешинки пропали, Драко снова стало грустно. Но он не позволил себе об этом думать. Нужно было взять уже себя в руки и выкинуть из головы вчерашний разговор.       Сейчас при дневном свете, казалось, что это ему всё привиделось.       В итоге, он быстро всё исправил в документах и проводил гостью, лишь на секунду с тоской посмотрев ей вслед, очертив взглядом соблазнительную фигуру. Правда, он быстро себя одëрнул, когда стал чувствовать волнение в брюках. Не хватало ещё возбудиться, и этот день можно будет считать провальным полностью.       К сожалению, собраться с мыслями не помогла даже любимая работа. Мысли беспорядочно крутились вокруг вчерашнего визитëра и соблазнительных округлостей Грейнджер. Кое-как доварив экспериментальный образец, Драко записал все результаты, аккуратно запаковал фиал в шкафу и, забрав бумаги, отправился в кабинет, где собирался провести остаток вечера над формулой. Он решительно отказался от виски, чтобы не дай Мерлин, не привиделось что-то похуже бородатого основателя, разглагольствующего о любви и счастье. Серьёзно, начерта основателю понадобилось его счастье?       За весь вечер, он так старался убедить себя, что ничего не произошло, что ложась в постель, он уже спокойно засыпал, не думая ни о каких призраках. Поэтому посторонний звук, возле его кровати, стал для него полной неожиданностью.       Сначала, что-то зашуршало, потом кто-то очень маленький дëрнул его за штанину шёлковой пижамы. И если при первых звуках Драко просто замер, то теперь не сдержал вскрика и, вскочив на ноги, медленно посмотрел вниз.       Перед ним стоял домовой эльф. Скорее эльфëнок. Его кожа была гладкая, а глаза столь огромные, что занимали половину лица. А вместо одежды на нём были веточки омелы, которые в своём узоре составляли подобие платья. По правде, он даже был милым, учитывая, что взрослые эльфы довольно неприятные на вид. Этот же представитель был приятен глазу, только вот он не был плотным, а будто призрак, разве что светился потусторонним светом и излучал не малое количество родовой магии.       - Ты кто? - всё ещё немного испуганно спросил Драко. Его сердце так и старалось выпрыгнуть наружу, прямо через грудную клетку.       - Я призрак прошлого Рождества, - тонко запищал малыш, радостно улыбнувшись. - Символ чистоты и невинности. Ведь именно эльфы проводят с юными волшебниками большую часть времени.       - А почему ты светишься? - спросил Драко с любопытством. - И что значит призрак прошлого Рождества? Ты покажешь мне прошлое?       - Всё так,- кивнул маленький эльф. Когда Драко спустился с кровати, то понял, что малыш не достаёт ему даже до колена.       - Какой-то тупой способ. Я и так помню своё детство. Чем это должно помочь?       - Моя задача показать, а как распорядиться этим решаешь только ты! - чуть застенчиво ответил эльфëнок.       - Ладно, веди тогда. - Драко чуть присел на корточки и протянул ему руку. Домовичëк радостно подпрыгнул и, вложив свою микроскопическую призрачную ладошку в его руку, тут же аппарировал.       Это не было похоже на трансгрессию в привычном смысле этого слова, даже учитывая тот факт, что аппарировал эльф. Он просто наблюдал, как обстановка его шикарной комнаты расплывалась в глазах, будто глаза были полны слëз, а потом в мареве плывущих теней проступила другая обстановка.       Это был тот же дом, но коридор второго этажа, где находилась бальная зала. Хотя различия всë же были. Это был менор довоенного времени, когда Тёмный Лорд ещë не опорочил эти стены. Лепнина была в идеальном состоянии, паркет начищен и сверкал, без единой царапины. Тяжёлые шторы и шёлковые обои были словно новые, без следов пребывания в доме невоспитанных ублюдков, истоптавших эти коридоры грязными ботинками и заляпавших эти стены кровью. И люди, много богатых аристократов, что чинно переходили от одной компании к другой, позвякивая хрустальными бокалами ,со скрытым восхищением рассматривая убранство зала и огромную ель, украшенную идеальной комбинацией зелёного с серебром. Он увидел себя самого, только маленького, лет шести. Малыш Драко, выглядывал из коридора, чуть прикрываясь большими портьерами, чтобы спрятаться от гостей в зале. Драко видел, как его маленькая копия с тоской наблюдала за двумя мальчиками в зале, которые с запалом говорили с взрослыми гостями на приёме. Он помнил, что тогда жутко им завидовал, ведь их слушали и даже вступали с ними в диалог, а ему отец запретил вести разговоры с взрослыми, дабы не показывать своей личности. Сейчас, будучи взрослым, Драко понимал, что отец просто хотел, чтобы Драко выглядел более воспитанным и серьёзным в глазах остальных аристократов, потому что чётко видел, что над детьми просто потешались, как над забавными обезьянками. Они были эмоциональными и раскрасневшимися и забавно притворялись взрослыми. Остальные же специально заводили с ними беседы, чтобы похихикать и по умиляться. Но тогда он этого не понимал, и ему всерьёз казалось, что он оторван ото всех и одинок.       Через некоторое время малыш Драко стал чувствовать, что готов расплакаться и убежал к себе в комнату. Некоторое время он боролся с эмоциями, а потом в комнату вошли мама и папа, и он не выдержал и, всхлипывая, зарылся в подушки.       - Ох, Драко, малыш, ну ты чего? - мама, самая красивая на свете, сразу подошла и, не задумываясь над своим нарядом, решительно забралась в постель к сыну, и крепко прижалась к нему всем телом.       Папа тоже подошёл, но с другой стороны и, вопреки обычно поучительному тону, мягко сказал.       - Подвинься-ка! - он чуть потеснил Драко в сторону мамы и лёг в кровать по другую сторону, тоже обняв сына. - Я знаю, что ты чувствуешь, - так же мягко сказал Люциус. - Но никто из них не достоин твоих слëз. Ты у меня самый лучший на свете, ты знаешь это?       Драко поднял на отца мокрое от слëз лицо и недоверчиво посмотрел на него.       - Правда? - спросил он, позорно срывающимся голосом.       - Конечно правда! - ответил отец более строго. - Сейчас Рождество, и в это время нет места лжи. Поэтому я хочу, чтобы ты держался подальше от этих лицемеров, пока у тебя есть детство.       Драко, невидимый для остальных, взрослый, пришедший сюда с эльфом, судорожно вздохнул, потому что из груди наружу стали вырываться потоки сложных и слишком сильных эмоций. Он невольно представил своего сына, там среди аристократов, в том большом доме, где жила его бывшая жена и чувствовал, что хотел бы быть сейчас с ним и не дать ему почувствовать то одиночество, что чувствовал он сам до прихода родителей в его комнату.       - Лучше мы сейчас забудем об этих всех людях и почитаем сказку, чтобы ты смог перед сном помечтать и загадать желание. - сказала мама, крепко прижимая его к своей груди. - Ты, мой дорогой сын, родился под счастливым созвездием дракона, и если в Рождество загадать желание на свою счастливую звезду, то оно обязательно исполнится.       - Только я не хочу сказку! - уже без слëз в голосе сказал Драко, в силу возраста быстро успокоившись. - Расскажи мне историю про Гарри Поттера.       - Ладно, - едва заметно вздохнул папа. После чего начал рассказ про мальчика, что был так чист сердцем и так храбр, что даже не достигнув двух лет смог победить самого страшного волшебника в мире.       Драко стоял напротив кровати, сжимая себя руками и слушал сказку, перемежавшуюся с выдуманными героическими историями про драконов и тайными ритуалами, с помощью которых мальчик-всë-таки-смог-выжить, а у самого по щекам текли горячие слëзы. Маленький эльфëнок смотрел на него с грустным пониманием и улыбался, понимая, что сейчас чувствует взрослый волшебник.       В какой-то момент, комната снова поплыла, а когда окружающая обстановка приняла чёткие очертания, то он увидел себя уже повзрослевшего. Драко Малфой стоял в парадном костюме, с гордым видом, надменной ухмылкой под руку с Пенси Паркинсон. Это было Рождество в Хогвартсе. Единственное, которое он провёл в школе. И то, только потому что школа в тот год давала бал. Он стоял и насмешливо смотрел на то, как Поттер, откровенно неуверенно и даже неловко, открывает бал в качестве четвёртого чемпиона.       В то же время он видел других студентов, что отплясывали под "Ведуний", пили пунш, шутили, смеялись и поздравляли друг друга на все лады. А Драко, так и стоял почти в стороне, не участвуя в общем веселье, но не потому что не хотел, а потому что не должен был показать слабины. Ведь он Малфой, а они никогда не ведут себя словно дети.       - Дракуся! - зашептала Пенси, и оба Драко заметно скривились от этого обращения. - Сегодня Рождество и время открыться чувствам. Ты должен признаться, что ты чувствуешь...       "Только не к тебе!" - подумали оба Драко, и настоящий, и призрачный, с лёгким отвращением разглядывая свою спутницу.       Она смотрела на него с таким вожделением, которое не присуще даме четырнадцати лет. По мнению Драко, конечно.       Возможно, будь он кем-то другим и отплясывай со всеми на танцполе, тем более он это умел, то скорее всего не заметил бы даже и не провалился бы в мир чувств.       Но это был он и про себя, более молодой Малфой, обладая внимательным взглядом, неожиданно открыл, что есть та, к кому он чувствует кое-что. Тогда он ещё не смог в полной мере идентифицировать свои чувства, а только стоял и смотрел на такую красивую, такую лёгкую, такую яркую Грейнджер. Ему не нравился её наряд, потому что на неё смотрели все, а этого быть не должно было. Никто не должен на неё смотреть, она его враг, его конкурент, его заноза. Только его!       В тот вечер, всё что он делал это смотрел на Грейнджер, утопая в восхищении и ревности. Пенси всё пыталась обратить его внимание на себя, но с каждой минутой, он всё больше замыкался в себе. Никогда ему не получить её. Никогда она не посмотрит на него, как на этого Крама.       Но самое ужасное случилось позже, старший маг, что был невидим для местных, с огромным любопытством осматривал знакомых и однокурсников. Он переходил от одного к другому и подслушивал разговоры. Подростковые волнения вызывали улыбку, а некоторые даже смех, здоровый искренний. А потом увидел сцену ссоры Гермионы и Рона. И всё могло выглядеть обычно, ведь несмотря на репутацию крепости золотого трио, те часто ссорились. Однако, эта ссора была пропитана такими чувствами, что Драко стал задыхаться. И она и он, так яро пытались найти друг друга, но по причине незрелости не могли этого сделать, но ведь Драко давно созревший, а потому видел их чаяния и намерения, как на ладони. Это было похоже на любовь. И это было пыткой. Каждая её слезинка по Уизли, как очередной кинжал в сердце. Он просто стоял и не мог дышать, не мог справиться с болью.       В то же мгновение, он увидел, чуть в отдалении самого себя, с той же, абсолютно идентичной болью в глазах. Он ещё не до конца понял себя, но чувствовал уже полной грудью. Перестав справляться с лицом, он вышел в морозный сад. Пенси осталась в зале, и он мог немного побыть в одиночестве. Он смотрел на небо, разыскивая созвездие дракона и вдруг понял, что не смотрел на небо уже четыре года, с тех пор, как понял, что его желания не исполняются.       Старший же Малфой с грустью в сердце наблюдал за собственными подростковыми метаниями. Он помнил, что в тот день впервые осознал, что отныне и навсегда влюблён в Грейнджер, и что это самое неудачное стечение обстоятельств на свете. Он принял решение, что не скажет отцу, чтобы у того не было возможности их разлучить, ведь это он, по собственной воле, решил остаться один.       С того дня он больше не праздновал Рождество. Ведь это время любви и семьи, которой у него никогда не будет.       Эльф видел, что старший волшебник невольно заряжается этим настроением. На лице медленно исчезают эмоции, которые пробудили в нём детство и любовь родителей. И потихоньку, практически незаметно глазу, Драко превращается в себя самого, угрюмого, холодного и закрытого на тысячи замков. Тяжело вздохнув, он снова берёт его за руку, при этом высоко приподнимаясь на носочки, чтобы дотянуться до ладони мужчины и возвращает его домой. В тёмную, холодную комнату.       Поняв, что он снова в своей комнате, Драко вздохнул с облегчением и посмотрел на эльфëнка со смесью снисхождения и насмешки, но без злости.       - Как я и сказал, это ничего не изменит. - ровным голосом сказал Драко. - Тот факт, что родители любили меня мне и так известно, хоть и приятно было почувствовать это вновь, но это нисколько не меняет того, что есть сейчас. Так что...       - Это ничего, - с грустной улыбкой сказал эльф. - Главное, что ты помнишь, какого это быть любимым, а остальное приложится. Жди завтра призрака настоящего Рождества. И удачи тебе, дитя дракона.       Эльф с лукавой улыбкой растворился в воздухе. Драко понимал, что совсем не чувствует раздражения. Ему даже показался этот малыш очень забавным. По правде говоря, он впервые видел детёныша эльфа, и они вполне милые. Он даже поймал себя на мысли, что наверное Скорпиусу бы он очень понравился.       По поводу завтрашнего дня у него не было страха, всё-таки он прекрасно и сам представлял, чем занимаются в это Рождество его знакомые. Единственное чего он боялся, это увидеть счастливую Грейнджер в объятиях Уизли, но он так же подумал, что достаточно силён, чтобы достойно это пережить и не превратиться в сопливую лужицу.       В конце концов, он всегда знал, что так будет, разве что тогда в далёком детстве, мечтал о большем. Поэтому собрав себя в единое целое, одев броню на чувства, и спокойно улёгся в постель, с намерением не проспать завтрашний день. Пусть так, как есть, пусть больно, но он жив и у него есть всё что нужно, и он справится с этими духами Рождества, а после забудет о них. С таким воодушевлением Драко провалился в крепкий здоровый сон, впервые за много месяцев навеянный мыслями, а не огневиски.