Всё началось из-за бессонницы

Единственное что помнит Руслан перед тем, как погрузился в царство Морфея, это успокаивающий, голос рядом с ухом. Слова, даже самые непонятные и сложные, не вызвали раздражения из-за незнания их смысла, да и сама речь в трубке телефона звучала приятно. Неловкость от своего первого звонка уже давным-давно ушла куда-то на задний план, если и вовсе не исчезла. По правде, наверное, будь Енисейский сегодня трезвым, то не решился бы набрать прозвище Николая в строке поиска контактов. Как только был слышен пятый гудок, Красноярск твёрдо решил бросить трубку ещё через пару гудков. Коля всё равно не возьмёт, так как сейчас ночь, так что сия действие можно рассмотреть, как простую забаву или прихоть старшего. Всё равно оправдания звонка можно придумать попозже, ну или хотя бы игнорировать до следующего собрания. Скорее всего, Руслан выбрал первое. В чем, а в том чтобы заговорить кому либо зубы он мастер, да и эта будет не особо то и ложью, он же не станет делать вид что не звонил, а просто сохранит в тайне цель звонка. Но сейчас утопая в приятных ощущениях, Красноярск не может, да и не хочет думать о том, как будет оправдываться на следующее утро, а пока ему не стыдно за нарушенный сон Новосибирска. Возможно, будет неловко именно завтра, и тогда Енисейский полезет на стену, или расшибет себе голову, сделает всё чтобы не видится с Колей как можно дольше, но пока можно позволить себе расслабиться. В итоге амурный сон продлился не больше шести часов. Самого же Руслана новый день встретил ознобом по всему телу и ярким гудением в висках с самого пробуждения. В горле стоял сушняк, пока в голове творился полный беспорядок. Садясь на край кровати, Руслан смотрит перед собой пару секунд. Ладонь проходится по экрану телефона, что спокойно лежит на второй подушке. Не особо задумываясь, Красноярск берёт смартфон в ладонь, сразу разблокировав его. После экрана блокировки, первое что бросается в глаза это открытый чат и последнее сообщение. Блять. Полный нокаут. Руслан вновь перечитывает текст на экране, массируя второй рукой висок, стараясь сложить логическую цепочку. Нет, он не пьёт так сильно, чтобы забывать всё на следующее утро, точнее не пил так больше со времен 90-х. Просто всё ещё сонное состояние и мигрень очень сильно мешают сконцентрироваться на воспоминаниях о вчерашнем вечере. И так, вчера он под вечер решил покутузить. Вызвал такси, вышел из дома, а после.. Перед глазами мелькают разноцветные круги. Руслан встаёт с постели, дабы наконец хотя бы чуток убрать режущее чувство в горле. Снова вспоминая вчерашнее времяпрепровождение. После шумная музыка, крики людей, в нос ударил вчерашний противный запах чьих-то духов, аж передёргивает. Слава богу вроде бы ни с кем не сосался и вернулся один. Затем он глыкнул в одиночке ещё бутылочку, а дальше снова ужасно резкое перемена настроения и объятия со стеклянным сосудом алкоголя под разговоры с самим собой. Хотелось позвонить кому-нибудь, чтобы не киснуть как цитрус в одиночку, но друзей у него как таковых не было. Точнее был, один, но сейчас он, как тот сам сказал, пытается преодолеть страх перед гостем своего младшего брата. Младший. В голове вспыхнула гениальное решение проблемы своего одиночества. Рука сама потянулась к телефону, ища нужную подпись. Лишь когда на той стороне раздавались гудки, до Енисейского дошло, что вообще-то на улице не день, и тот кого он хочет услышать точно уже спит. — О Боже, - теперь ему по правде стыдно. Голос выходит лишь выдавливать, да в целом говорить трудно. Не простыл бы. Но если Коля перезванивал, и к тому же согласился на его слова, то выходит он не злиться? Или хотя бы умело делает вид. … Почему он думает о том как себя чувствует кто-то другой? Да он тут чутка лоханулся, но именно неудобство перед кем-то он чувствует впервые за очень долгое время. Новосибирск плохо на него влияет. Целый анекдот, вообще наоборот должно быть, это Руслан у нас тут плохиш. Все тело ощущало необъяснимый сильный холод, хотя в квартире вроде было включено отопление и окна были закрыты. Хотелось просто упасть, свернуться во что-то тёплое и не вставать, но желудок требовал еды, да и по хорошему обезболивающее выпить надо. Найдя в медицинской коробке лекарство от головной боли, предварительно перевернув там всё вверх дном, Руслан с полным отчаянием в глазах смотрел на свой пустующий холодильник. Даже колбасы нет. Хреновое начало дня. Пройдя в зал, Енисейский упал на диван, дотягиваясь до пульта, нажимая на кнопку. «Трешовые», как их можно назвать, теле-шоу всегда помогали отвлекаться и понять, что возможно у него в жизни не такой уж и пиздец. Но из-за того что соседей по квартире у него не было, тупость героев и их поступков он обсуждал сам с собой. — Блять, тебе нахуй 16, какой сука планировали? – Несколько фейспаумов, тихий отборный мат в сторону главной героини, не хватает лишь тарелки с едой перед собой и кружки чего-нибудь для полноценности. Горло уже не так сильно болело при разговоре, но чувство дискомфорта всё равно было, так что ругаться Руслан предпочитал шёпотом. Спустя некоторое время, Красноярска протянуло в сон. Уже в полудреме, свернувшись калачиком под одеялом, его заставляет проснуться звонок в дверь. Руслан недовольно морщится, но всё же встаёт, сбрасывая одеяло на диван. Вроде бы никого в гости не ждал, да и никто не предупреждал его о том что заедет. Выйдя в коридор, Енисейский пошёл к двери, прислушиваясь к звукам. Снова звонок, и на этот раз палец задержали на кнопке куда дольше, явно настырный, что ещё больше раздражает хозяина квартиры. Щёлкнув замком, он приоткрыл дверь, выглядывая в подъезд. — Выглядишь снова не очень. Красноярску плохо в Красноярске? – Николай стоял перед дверью, держа в руках небольшой пакет. Вот кого, кого, а Колю сейчас хотелось видеть меньше всего. — Ты реально конченный? Возвращайся обратно к себе в дятлово гнездо. – Енисейский уже было хотел закрыть дверь обратно, но чужая нога помешала это сделать. — Вроде бы зануда тут я, голос в край прокурил за пару дней или заболел? — О господи, нормально всё со мной. — Красноярск снова морщится от боли в горле. — Давай быстрее зачем приехал, нечего квартиру застужать. – Руслан лишь пнул носок чужой обуви. Николай молчит пару секунд, снова оценивая взглядом старшего через пространство между дверью и косяком. — Я купил шоколадный рулет, может хотя бы возьмёшь? – Ладно, тут победа за Колей. Недоверчиво покосившись на Сибирякова, Красноярск перевёл взгляд на пакет. — Если тебя устроит рулет с кофе, то тогда впущу. — О, не беда, одну чашечку можно. – И улыбается подобно чеширскому коту. Руслан думает что тот выглядит слишком довольным, находясь в прокуренной квартире, где каждая комната пропитана табачным запахом, а вещи лежат для галочки. Нет, ну серьёзно что вообще можно держать на полках? У Енисейского там лишь одежда, или стопки документов, книжки которые он не читает, да и всё вроде бы. — Не густо у тебя. – заключает Сибиряков, захлопывая дверцу холодильника. — Ты когда в магазин собирался? — Я не особо голодный, завтра сгоняю. – Руслан отпивает тёмный напиток из кружки, нервно барабаня по поверхности стола пальцами. Николай сел на стул. Подперев подбородок тыльной стороной руки, Новосибирск водит кончиком пальца по краю чашки. — Не будем ходить вокруг да около, мне интересна причина твоего ночного звонка. А ответ новая порция тишины. Внутри Красноярска сейчас проносится целый ураган, стараясь собрать все мысли и эмоции в одну воронку. А если серьёзно, то правда, почему? Ему стало невыносимо в этой квартире одному, телевизор и другая электроника не спасали. Они принимали роль фонового шума, который никак не влиял на Руслана. Просто захотелось услышать его голос, захотелось чтобы кто-то был рядом. Хотелось почувствовать комфорт и уют в собственном жилище. Почему именно Коля? Потому что он единственный кто видел его любым? Голова снова начинала гудеть. Казалось во всём теле поднялась температура, а грудную клетку сдавило. Резкое чувство холода на своём лбе приводит в чувства. — Температура. – заключает Сибиряков, но ладонь не убирает. Руслан и не против. — Захотелось тогда. – эту фразу, Енисейский, чуть ли не выдавливает из себя, заливаясь кашлем. В горле стоит жуткая боль, аж до того что глотать обычную слюну невозможно. Приятная прохладная ладонь пропадает с лица, заменяя чувства лёгкой расслабленности на несильное разочарования. — Так давай в постель, а я как-нибудь сам тут разберусь. Хотелось возразить, но сил на это банально не было, из-за чего Руслан без лишних разговоров ушёл с кухни, падая на кровать и закутываясь в одеяло. Из зала доносятся звуки включённого телевизора, в то время как на кухни слышится звон чашек и журчание воды. Он вообще знает где что стоит? Хотя, не важно. Кажется сейчас всё гораздо лучше, не смотря на состояние Енисейского. Глаза сами собой закрываются, позволяя наконец без проблем заснуть. Просыпается он лишь два раза. Первый, когда Коля разбудил его, спрашивая где лежит градусник и аптечка. Руслан сказал об шкафчике на кухне, снова засыпая через несколько секунд. Второй же раз, его снова разбудил младший, но не давая лечь обратно. — Я сходил в магазин, тебе нужно нормально поесть и принять лекарства. – Красноярск лишь отнекивался, переворачиваясь спиной к Николаю. – Мне тебя с ложечки покормить? Я могу. Енисейский медленно сел на кровать, смотря на Сибирякова мутными, злыми глазами. Его морозило и вылазить из-под одеяла было последним желанием Руслана. — Подай кофту. – пару секунд, осознание что Сибиряков тут не живет. – В шкафу четвёртая полка. – Коля послушно встал с кровати, открывая дверцу шкафа. Руслан наблюдал как тот копается в одежде, видимо выбирая что потеплее. Через небольшое количество времени, ему на колени приземлилась серое тряпьё. Натянув толстовку, Енисейский встал с кровати, шагая на кухню. На столе стояла одна тарелка с кашей. Серьёзно? Красноярск конечно взрослый уже, но каши как не любил раньше, так и не любит сейчас. Сев за стол, Руслан поднял вопросительный взгляд на Николая. Сибиряков встал у плиты, попивая что-то из кружки. За окном темень, в то время как часы на духовке показывали шесть вечера. — Ты блять когда домой собираешься? – говорить выходило с трудном, да и сам Руслан не особо хотел этого делать, но больше всего он не хотел чтобы кто-то нянчился с ним. Николай лишь перевёл взгляд с окна на больного. — Позже поеду. Ты же тут загнешься ведь, уверен забьешь на всё и просто лежать будешь, ни лекарств не выпьешь, ни еды не купишь, а если твой кашель перерастет в осложненный бронхит, то плохо всем будет. — Малыш, как бы я город. — А тело у тебя человеческое. Раз город, то и о своих людях позаботься хоть слегка. – младший снова подносит кружку к своим губам, игнорируя испепеляющий взгляд на себе. В целом он прав, и почему-то это осознание правдивости Коли, заставляет Руслана сжаться изнутри. Непривычно что о нём так пекутся, ещё не привычнее что знают, как бы он поступил, даже некомфортно чутка. Взяв ложку в ладонь, Енисейский окунул её в кашу. — Не кривляйся. Ты не можешь весь день жить на одной воде и кофеине, а твоему горлу и желудку не нужна лишняя морока с твёрдой едой. Так что вперёд. — Они ужасны на вкус. — Ложь, каши очень полезны и не так уж плохи. – Николай ставил кружку на стол сзади себя, упираясь в его края ладонями, устало роняя голову на плечо. — Просто попробуй. — Если я был прав и твоя «правильная» еда залупа полная, эта мазня, - он стучит ложкой об край тарелки. – окажется у тебя на голове. Руслан не ждёт ответа, и так прекрасно его знает, поэтому лишь агрессивно зачерпывает ложкой содержимое тарелки, так же быстро закидывая его в рот. Это на удивление, вкусно. Может он сбрендил от температуры, или так в край оголодал, что стрепня Николая кажется ему съедобной, либо у парня и вправду золотые руки. Руслан снова смотрит недоверчиво на кашу, прежде чем съесть вторую ложку, а после и третью, запивая всё это горячим чаем. Сбоку послышался смешок. — Ну как тебе эта мазня? – Николай с довольным лицом приземлился на соседнем место, специально дразнит. — Съедобно. Спустя 10 минут тарелка была пуста и стояла замоченной в раковине. Осмотрев горло, Коля заключил покраснение и возможную ангину. Градусник показывал 38'4 градусов, что вызвало у младшего разочарованный вздох. — Вот и погулял. – бубнит Руслан, принимая таблетки от Николая. — Бывает. Значит, сейчас ложись спать, если ночью будет слишком сильно морозить выпьешь Нуроферон и ложись обратно, если сильный кашель то Бутаромират, попробуй леденцы, - Сибиряков указывает на лежащие на прикроватной тумбе лекарства. – Посмотрим что завтра будет. — Ты и завтра приедешь? — А что ещё делать? Ты один помрёшь. Вроде бы умный, а простого жаропонижающего в доме нет. Разговоров о сегодняшней ночи больше не было, видимо ответ Енисейского удовлетворил его любопытство, так и смысл кататься туда сюда? Но как уже понял Руслан, если Коля этого хочет, то значит припрется. — И сколько мататься сюда будешь? — Пока не увижу что тебе станет лучше, может через день буду ездить недельку, или пока температура хотя бы не спадёт. Николай замолчал, наблюдая за закрытыми веками Енисейского. Медленно встав с кровати, Сибиряков поправил одеяло, после чего направился к дверному проёму. — Лучше на несколько дней сразу. – Красноярск отворачивается от Николая, аргументируя свою фразу, – Денег меньше потратишь. Коля остановился, удивлённо смотря в спину старшего. На лице расцвела лёгкая полуулыбка. — Если ты не против.