Всё началось из-за бессонницы

В голове пусто, просто пусто. Работа не идёт, плечи ноют, так же как и спина, а глаза жжёт с каждой минутой всё сильнее, заставляю Николая моргать и потирать глаза всё чаще. По графику он уже должен лежать в кровати, так как время давно уже перевалило за полночь, но сон не идёт. А ведь он даже кофе не пил. Сколько бы тот не лежал в своей постели, как бы сильно не уставал от нагрузки, которую он сам же на себя и взвалил, он просто смотрел в потолок. В потолок, который он видит каждый вечер и каждое утро. «— Всё слишком плохо.» – Как-то про себя заключает он сам, когда вместо букв на клавиатуре, он видит лишь мутные очертания, а карандаш в другой руке издаёт хруст, ломаясь пополам. Сначала хотелось забить на всё. Что не свойственно Коле, поэтому он заставлял себя работать через силу. Матвей говорил, что ему нужно отдохнуть, но лучше уж он займёт себя чем-нибудь полезным, а не будет сидеть на одном месте, разгребая различные мысли в своей голове. Ему было проще найти свой кокон и закрыться в нём, не обращая внимания на окружающих людей и самого себя. Этим коконом стала работа. И поначалу это помогало, но в конце всё вернулось к началу. Николай уже тянется к стаканчику за новым карандашом, как рабочий телефон на столе начинает пиликать. Нажав на кнопку, Сибиряков наконец снимает очки, потирая уголки глаз. — Да, я слушаю. — Николай, к вам тут… – На той стороне слышится барахтанье, и какой-то знакомый голос говорящий «Дай мне», следом громкое, женское «Эй!». Пара секунд тишины и тяжёлый вздох в трубку, а после сердце снова замирает вместе со всем телом Николая. — Спускайся побыстрее, и курточку свою прихвати, малыш. – Вот почему сейчас? Ему и так слишком тяжело сейчас со всей этой мысленной неразберихой. – Э-эй, я жду тебя. Лишь сейчас до Коли дошло что за всё это время он не обронил ни слова, всё так же застыв сидя в одной позе. В голове крутился отказ, и идея послать Руслана и отключится, оставляя того ни с чем, но при этом язык почему-то не поворачивался сказать «нет», в ответ Енисейскому, поэтому тот всё так же сидел, в полных непонятках. — Я.. хочу поговорить. Типа, да, можешь конечно меня послать, но блять, – У Руслана похоже проблемы с речью, раз тот не может спокойно построить предложение. Нервничает. Это заставляет Николая наконец прийти в себя. Он отпускает кнопку звонка, а после глубоко вдыхает, встаёт с кресла. Он подходит к вешалке у выхода из кабинета, беря свою куртку, снова подумывая о том, чтобы не спускаться, но через секунду тот уже стоял за дверью в пустом коридоре. Дальше лестница и холл. Пустой. Николай осматривает помещение, а после подходит к стойке. — Николай, не переживайте, его уже вывели на улицу. – Женщина подрывается с места, но Сибиряков лишь кивает, а после разворачивается к входной двери, направляясь наружу. Хоть сейчас где-то семь утра, Николай всё же надеялся что на улице будет слегка потеплее. На улице всё так же стояла темень, хотя и начинали пробиваться яркие цвета утреннего неба. Сибиряков идёт под холодным светом фонарей, ища взглядом знакомую фигуру. И находит. Недалеко от входа, но и не близко, Руслан сидит в своём пальто на лавочке, покрытой снегом, закуривая. Енисейский замечает приближающегося парня, крутит по сторонам в поисках урны или чего либо ещё, а после вздыхает, хватается ладонями в перчатках за, видимо, только недавно подложенную сигарету и тушит об снег на дорожке, оставляя окурок в вертикальном положении. Николай подходит к лавочке. Он сначала подумывает стоять, но всё же очищает деревянные доски голой рукой, садясь на другой конец лавочки. Они сидят в тишине, до тех пор пока Николай не открывает рот, но его тут же перебивают. — Погоди, я собираюсь с мыслями. – Протороторил Руслан, откидывая голову вверх, издавая мычания. — Блять, почему сейчас так сложно то. —.. Давай тогда в другой раз. – после недолгого молчания предлагает Николай, на что, Руслан резко встаёт со своего места, останавливаясь перед сидящим Николаем. — Даёшь мне ещё одну возможность сбежать? – С какой-то, не свойственной для себя, грустной ухмылкой предполагает Енисейский, наклоняя голову в бок. Николай лишь опускает подбородок, разглядывая чужие ботинки. — Я всё ещё нравлюсь тебе? Сибиряков дёргается от вопроса и поджимает нижнюю губу, но головы так и не поднимает. — Я ужасен, у меня дохуя проблем в голове, я не люблю самого себя, я часто гоняю со всяким сбродом, курю и пью, у меня хуевый характер. И возможно это никогда не поменяется. — Я знаю. – тихо отвечает Николай, прерывая мятую речь Красноярска. — Возможно я не поменяюсь. Со мной сложно. — Я знаю. – повторяет Сибиряков, сжимая руками куртку сильнее. — Зачем ты приехал? Руслан молчит, слишком затягивая неприятную тишину, а после утыкается лбом в волосы Николая, заставляя того вновь замереть. — Я тебя ненавижу. – тот снова берёт паузу. — Ты мелкая заноза, которая резко вошла в мою жизнь, можно сказать выбивая дверь с ноги. Ты до тошноты душный и заносчивый, иногда не понимая чужих эмоций и то, что ты чувствуешь сам, а иногда слишком эмоциональный, черезчур. Твои шторы портят мне утро каждый день, потому что я не могу выспаться из-за них и того, что они пропускают солнечный свет. – Николай слышит, как Руслан слабо смеётся. — У меня опять бардак в квартире, зато там теперь не так сильно пахнет табаком, но на балконе окурков хоть завались. Я ненавижу то, что ты стал игнорировать меня, блять, что мне не хватает твоего внимания, что ты не доёбываешься до меня со своими докладами и отчётами, что ты исчез из моей жизнь так же быстро, как и вошёл. И знаешь, что я больше всего ненавижу? Себя, потому что, блять, сломал всё, и потому что я не так хорошо обращаюсь со словами, как сранный Томск, который и унизить ими может и поддержать. Я…. – Тот замолкает поднимая голову Николая одной рукой, заставляя смотреть на себя. — У тебя появились синяки под глазами. – Он проводит большим пальцем под глазом Николая, не надавливая, едва ощутимо. А Коля сидит, смотря на зелень в чужих глазах, и ему кажется что его вновь затягивает. Чужие глаза как будто светятся в окружающей темноте, и ему охото сейчас в ответ прикоснуться к лицу Енисейского, но сдерживается, позволяя себе лишь наблюдать. Руслан наклоняется ближе, перемещая руку на загривок Николая, шепча в самое ухо. — Я не хочу чтобы ты был несчастлив, а со мной несчастье будет преследовать тебя. — Прости. Руслан произносит последнее слово тише всего , прежде чем прижаться щекой к чужой. И казалось, что сейчас от Руслана исходит слишком много тепла, хоть его щеки и должны были быть холодными до невозможности, или же это Николай сам горит и ему это мерещится. Он ждёт, что тот коснётся губами, но ему на колени лишь падает картонный пакет. — Не убегай от меня. Можешь отыграться, навалить работай, всё таки я это заслужил. — Руслан, – Николай видит как тот вздрагивает от своего имени. Он смотрит внутрь пакета, обнаруживая свой шарф, что аккуратно сложен. Он улыбается чему-то своему, а после встаёт перед Енисейским. — Курить на этой территории запрещено. – с самым серьёзным выражением говорит тот, наблюдая как Руслан сначала удивлённо смотрит на него, а после злобно тцыкает. — Блять, серьёзно, вот сейчас тебе надо было… – Он останавливается когда слышит, как Коля прыскает смехом себе в рукав. — Я тебя реально ненавижу. «— А я люблю.» – Мысленно выражается Николай, направляясь обратно в здание. — Идешь, или на улице мёрзнуть будешь? Руслан тупит несколько секунд, прежде чем двинуться за Колей. Он молчит до самого кабинета, игнорируя короткий разговор младшего с администратором и охранника, покорно поднимаясь за Николаем, останавливаясь лишь на лестничной клетке, когда им остаётся пройти один этаж вверх. — И что мы теперь будем делать? – Зелёные глаза наблюдают за остановившимся Новосибирском. В голове Николая крутятся шестерёнки, разговор Руслана заставил его хоть немного расслабиться и совсем позабыть о том, что между ними всё так же есть неопределённость. Ему хотелось бы… Нет. Не сейчас, когда всё лишь налаживается. — Не знаю, у меня нет сил разгребать сейчас это, поэтому давай просто оставим, как есть. — Будем снова бегать друг от друга? — Нет, я не хочу чтобы ты боялся меня, просто сделаем вид что этого всего не было? Николай не слышит ответа, точнее не хочет слышать, не хочет надеяться понапрасну, поэтому продолжает подниматься по лестнице, не оборачиваясь на Енисейского. Ему достаточно сейчас, что Руслан сейчас рядом, что тот спокойно снимает пальто в кабинете, оставаясь с Николаем, хоть и засыпает спустя часа два.