Сборник скетчей по Каталогу Манделы

      – Ты настолько любишь меня, что готов пытать вновь и вновь? Или ненавидишь до такой степени, что готов оставить в своем царстве на произвол судьбы? – они оба знали, что пытки Люцифера были более щадящими, чем обитатели этой Бездны. Да и не только обитатели: сама земля была пропитана отчаянием, слезами и смертью. Пребывание Гавриила в глубинах темницы, будучи изолированным от внешней части мира, даровало некий факт счастья. Но можно ли назвать продление своей ничтожной жизни на пару мгновений, если она полна страданий? – Удовлетворит ли тебя мой ответ? Не думаю. Промолчать ли мне? Недосказанность давит на тебя, даруя новую порцию тревоги. Как считаешь, что же я сделаю? Ответ мучителя был итак ясен. От новой порции тревоги, что проходила по телу как нож по маслу, хотелось блевать. Тяжело держаться, тяжело в целом жить Начинать ли ему ту же шарманку, говорить то же самое в сотый раз? Достучаться до дьявола было невозможным, он всегда стоял на своём, даже будучи неправым. Гордыня сделала его в разы хуже. В конце ждёт лишь смерть в любом её проявлении, ничто не вечно, но может ли умереть надежда? Что вообще есть надежда? Лукавый голос его отдавал безумным шёпотом во время таких раздумий. Это и была точка невозврата, это и был конец. Отчаяние было подобно ливню, а пташка был маленьким ребёнком без зонта. Он промокал, тонул в этом. Хотелось высушить своё одеяние, но следы всё равно остаются. ... Из конца начинается начало, из смерти начинается жизнь. Пожалуй, именно этот девиз делал разум архангела чуть трезвее, но не только. Пощёчина мучителя вернула его "к жизни", если это вообще можно назвать жизнью. Очередной круг боли, очередное мучение, из которого выхода нет. Да даже если был, беспощадность Люцифера хватает его своей когтистой лапой, сдавливая внутренности. Уж лучше умереть, окончательно впасть в безумие и депрессию, чем терпеть это вновь и вновь. Больной разум станет его спасением.