привычка на морозе

«01.10. 15:37 Где-то была картинка с президентом, где тот пишет что-то в ежедневнике и надпись: «Дорогой дневник, я влюбилась». Дорогой дневник, я идиот. Думаю равносильно, потому что про любовь говорить что-то рано да и вообще не стоит. Мне определено нужен психолог. А лучше в психушку лечь. Чтобы прекратить общаться с этим несчастным незнакомцем из сети. Так смотри, и сам на Кирштайна наброшусь. Слишком слабым кажется. И не очень жалко. Правда, он стал таким странным. Надеюсь следующая его жестокая шутка причинит настолько много боли, что и подохнуть самостоятельно будет проще. Лишь бы Ангел не шибко расстроился моей пропажи» Марко откинулся на стуле, смотря на своё мутное отражение на натяжном потолке и вспоминая самые яркие моменты сегодняшнего полдня, который его мозг во время апатии и жуткой депрессии умудрился запомнить.

***

— Эй! Ботт! Марко глубоко вздохнул и убрал сигарету обратно в пачку, а ее засунул в карман ниже колена на штанах, на свякий случай. Порой, когда утро начиналось не как обычно, и именно, не с пустого дома и приятной тишины, а из-за злой проспавшей матери, ругающейся на Катерину, Марко был таким-же злым комком ходячего недовольства до конца оставшегося дня, до тех пор, пока в доме вечером не стихнут все звуки. И в такие дни приставания Кирштайна лишь бесили, чем поднимали настроение, когда словесно удавалось дать подзатыльник этому хулигану (даже если последний был чуть туповат и иногда не понимал подколов, но все же). — М? — Марко чуть хмуря брови, но не особо замечая это за собой, повернул голову в сторону зова и в следующую секунду немного отшатнулся назад, потому что Жан решил затормозить только лишь за пару метров до столкновения с ним. — Ты бы в следующий раз предупреждал, что толкаться будешь. Обычно я замечаю твои действия и уже морально готов. Ботт встал над Жаном грозной статуей, все еще при большем росте в свою пользу, а он, отдышавшись, выпрямился перед ним по стойке смирно, чуть не задев макушкой подбородок веснушчатого. — Сорян. — брови Марко поползли вверх от услышанного, а сам он сделал небольшой шаг назад, защищая свое личное пространство. — Стрельни сигарету. — и тут же брови упали на свое законное место. В принципе, Жан не плохой, просто поведение у него быдловато-странное. Наверное, для него было нормально сейчас проронить что-то типо извинения и попросить покурить. — Тебе бостон, кент или мальборо? — Марко достал три пачки на выбор из карманов, раскладывая в руках как карты. — Советую две по бокам. Кент паленый подсунули. Кирштайн похлопал ресницами, уставившись на эти пачки, в это время Марко сконцентрировал свое внимание на выражении лица этого наглого пацана, что младше его почти на год. Сейчас Жан не излучал весь спектр негативных эмоций, и было даже интересно рассматривать его лицо, на которое наверняка смотрели многие девочки дотошно томно. Фу, бесит. Сейчас парень выглядел забавно, не так противно было смотреть на него и ждать, когда тот сделает выбор. Жан поднимает полные удивления янтарные глаза и в упор смотрит внимательно в светло-карие Ботта. Одна деталь не отличала такого Жана от другого, сердитого. Странный блеск в зрачках при взгляде на Ботта. Бесит в квадрате аж до трясучки. «Наверное, убить хочет за то, что я не такой как все, но сигареты-то у меня» — подумал Ботт, доставая пару сигарет с выбранной пачки бостона протягивая их Жану. — Зажигалку? — Жан кивает в ответ протягивая губы с сигаретой под подставленную любезно зажигалку. — Что, мамка забрала и теперь курить нечего? — Марко упивается молчанием обычно не затыкающегося Кирштайна, переводя ехидный взгляд на него и в любой момент готовясь получать конкретных пиздюлей, но... Жан был какой-то пришибленный. Все так же вытаращив глаза, прямо, не сводя их, смотрел на Марко. — А... э... — Ладно, не отвечай. Не мучай себя. Не хочешь говорить, не нужно. Извини. Жан, выдыхая клубы пара, смотрит в стенку, на Марко, снова на стенку и вновь на Марко. — Ты че извиняешься? Марко сам не понял. Странный диалог получается. Что довольно сильно пугает. Неизвестность всегда держит в страхе наше сознание. — Не знаю. — брюнет пожимает плечами, начиная ощущать, как зубы стучат легонько от холода, и поправляет очки. — Подумал, может ты расстроен чем-то, и тут я важный хрен бумажный, со своими разговорами. Жан снова в ответ молчит, и Марко уже который раз за день тяжко вздохнул. Он конкретно заебался. — А тебе не холодно? — Жан рассматривает смешной свитер парня с оленями, ничего не отвечая на пояснения Ботта. — Холодно. — А че не оденешься нормально? — сам Кирштайн все в той же легкой куртке. «Ненамного хуже куртки твоей», — мысленно огрызается Марко и уже вслух отвечает: — Лень. Очередь в гардеробе большая. Пока куртку возьму, пока закутаюсь в шарф еще, на покурить времени не останется. — И в итоге не куришь. А если заболеешь? — Было бы славно. — А если заболеешь до смерти? — Значит сдохну. Было бы славно. — Да пошёл ты. Марко вяло повернул голову в сторону, где только что стоял Жан, но тот прошёл мимо, докуривая сигарету с хмурым привычным ему лицом. А Марко уже начал как обычно переживать. Это игра такая. Жан не хмурый и нейтральный — что-то не так. Мало ли, вдруг у Жана тяжёлая болезнь, вот и по-своему делает добрые дела перед кончиной. А Марко бы скучал, если бы этот гопарь подох. Все же, Жан — особая часть мира Ботта и он удосуживается запоминать все, что связано с этим парнем. Никакой романтики. Просто Кирштайн и его говяный характер настолько стали родными, что Марко бы действительно скучал по этой боли, которую причиняет это уголок его составляющей жизни. На паре по дисциплине было невероятно скучно. Марко давно бросил затею помогать преподавателям, и теперь старому дедку, которому на пенсию пора, никто не напомнил, что данный параграф они читают уже третий раз. Марко от скуки прочитал последние сообщения в переписке с Ангелом. Они общались до полуночи, после вместе выпили пиво. А диалог продолжал был таким же, видимо Ангела алкоголь не особо берет, а Марко себя прекрасно контролирует. Но вскоре приятель ушёл баиньки и написал лишь утром, кажется, сразу после сна. Что несказанно почему-то радовало. angelX: А где мое утро доброе с сердечками >:0 angelX: Я с табой больши ни дружу demonX: а я не ложился и ждал когда ты проснёшься, чтобы писать потом заранее в это время angelX: Как не ложился angelX: А поспать angelX: После пивка то?? demonX: да ну, похмелье у меня чаще из-за сна после алкоголя angelX: Какое похмелье ты же ещё молод angelX: Или тебе 69 и ты старый лысый гей..?.?..? demonX: блин, ты меня раскусил :( angelX: А angelX: Слушай angelX: А я ведь тоже demonX: врешь небось angelX: Вру angelX: Я ж не педофил как ты demonX: педофил в чате angelX: Выйди angelX: ААХХХАХХА demonX: ПХПХПХХП angelX: Ладно пагнал я в шарагу angelX: Как побазарю со своим будущем мужем я тебе напишк И не написал. Забыл? Жаль, и даже чуть-чуть обидно. А нет, только что написал. Марко с энтузиазмом подхватил гаджет и плюхнулся на кровать, улыбаясь, как дурачок. angelX: Брат прости angelX: Я телефон забыл зарядить и зарядку не взял angelX: Это пиздец demonX: ну что там у тебя??? angelX: У него пачка сигарет и не две блять angelX: Больше angelX: Я попросил сигу angelX: Думал, завтрв пачку подгоню angelX: А нахуя ему новая angelX: Если он походу сам из блять там производит demonX: тяжело… demonX: а ты попробуй! demonX: как бы невзначай сунь в руки новую пачку и просто уйди, словно так все и задумано. вечером ещё чего-нибудь придумаем. мне скоро на работу, так что сейчас помочь не могу angelX: Да я просто делюсь angelX: Но спасибо angelX: Выручаеш angelX: Единственный, кто знает это ты demonX: пустяки, дружище demonX: знаешь, в том, что твой предмет воздыхания носит не одну пачку есть плюсы. я так же делаю, стрельнуть кому удобно что-то дешёвое angelX: Дурашки angelX: Конечнооооо у всего есть свои плюсы angelX: Вечно бомжам друзьям можно подстреливать angelX: Но я сам бомж да и друзей у меня не было около полутра лет angelX: Приходилось тяжко demonX: друзей не было...? angelX: Ага angelX: Вот сегодня поближе познакомился с парнями с моей группы angelX: Ща пивка пойдем выпьем demonX: приятного пьянства. здорово, что у тебя друзья появились angelX: Спасибр брат angelX: У меня былт в школе друзья angelX: Но это так. Просто так angelX: Они часто жаловались на хуйню какую-то и если я не поддерживал то все angelX: «Я с табой больши ни дружу» angelX: Вот я и не стал продолжать общение после школы angelX: А на первом курсе ни с кем не познакомился поближе angelX: Единственное — с очкозавром я общался во время драк больше чем с кем-либо с группы angelX: Очкозавр это мой муж он просто очки носит Марко заблокировал телефон, не справляясь с множеством разных эмоций. Ладно, пора признать, все, это пиздец. Бабочки, сильное удушающее чувство и что-то еще странное. Единственные эмоции, что были рядом с Боттом последние полгода — это злость или гнев. А тут... слишком много всего, он не привык. Словно.. словно Марко читает какую-то книгу, что выводит его на множество разных эмоций. angelX: Ну и в общеееем сейчас уже все хорошо angelX: Ты там уснул что ли demonX: никак нет! просто читал твой рассказ о себе и телефон погас. пытался разблокировать, а пальцы после мытья посуды, не удалось с первого раза заблокировать х) demonX: я, кстати, очки тоже ношу. мука смертная demonX: ну слушай... Они болтали и обсуждали все и вся до тех пор, пока обоим не нужно было по делам. Ангел поехал на ночь глядя с новыми друзьями распивать алкоголь, а Марко отправился на ночную смену в магазин рядом со своей учебой.

***

До поры до времени у Ангела действительно не было друзей. То были лишь временные знакомые, да и в принципе, он всегда задней мыслью понимал, что эти друзья не надолго. Ох уж этот синдром спасателя. А не так давно он сцепился в словесном поносе, состоящего из взаимных оскорблений, с Большим Парнем со своей группы. И да, к слову, Ангел часто давал чему-то свои прозвища, даже не удосужившись узнать имя человека, название вещи или местности. Большой Парень — его одногруппник с широкими плечами и большой грудной клеткой, от чего казался реальным шкафом. До этого Ангел и Большой Парень часто ходили в столовку вместе, но почти не разговаривали и толком не общались. А сегодня, когда у Очкозавра оказалось дохулион пачек сигарет и пообщаться с ним нормально не получилось, Ангел и Парень начали спорить на длинной перемене насчёт: что правильно, принять, что у разных людей разная ориентация или всех таких расстрелять. Сошлись на мнении, что все вообще-то хорошо и надо выпить пивка. Что за день-то сегодня такой? Рутиной даже и не пахло. Кстати, Большого Парня зовут Райнер Браун. В тот же вечер Ангел сидел в баре с новым другом и его товарищем, Шпалой, или же Бертольдом Гувером. Оба были совершеннолетние, обоим по девятнадцать (начали обучение в школе с восьми), но Ангел не смущался этого. Ещё в шесть лет он знал на что идёт, соглашаясь уже пойти в первый класс. Подумаешь, год-два разницы в возрасте. Фигня. Сидели в баре, пили не особо крепкое пиво, а Ангел жаловался, что Очкозавр в упор не понимает намеков. Последняя деталь, что должна быть раскрыта: Ангела зовут Жан Кирштайн. Очкозавра — Марко Ботт. И игра пустила корни намного глубже, заставляя судьбу издеваться над парнями. — Вот давай. Скажи мне один нормальный намёк, что точно должен был понять твой очкарик. Блять, да… взял, сунул руки в ноги и пошёл, признался! — Браун стукнул по высокому столику кулаком. — Что как баба? Да даже всякая нормальная баба идёт и говорит вслух, че хочет от мужика или другой бабы! — Иди ты нахуй, Брайни. — Жан поморщился, посмотрев на молчаливого Гувера, но тот похоже был полностью за мнение блондина всеми конечностями. — Блять. Ботт, прости, что избивал и унижал за то, что тебе нравятся мужские письки, ты мне просто давно сам нравишься. Так что ли?! — А ты не мужик? Имей совесть принять поражение полностью со всеми деталями. — О Боже... — Ну хочешь, я подойду к нему и все объясню? — Нет! — Райнер... — тут голос подал Гувер. — Ты посмотри на него, как по мне, проблема не в прошлых избиениях, а в том, что Жан просто сильно стесняется. Райнер и Берт в четыре глаза уставились на раскрасневшегося Жана, а тот стыдливо отвел глаза. — Это просто пиво так повлияло... — Да, конечно. — Бертольд негромко шепнул Брауну, что не стоит так его пока смущать и мучить, но Жан, в принципе, расслышал, и повернулся в сторону окна, что показывало асфальт и ноги прохожих — бар находился в подвальном помещении, — стараясь прекратить палить самого себя. — Я понял! — Райнер и Жан резко вздрогнули, не ожидав громкого возгласа от Гувера. — Я могу тебе помочь. Я хожу в один дом культуры, там есть раздел по фигурному катанию, где часто после групповых занятий вижу твоего Ботта. Жан, не совсем вникая в разговор, поднял бровь в немом вопросе. — Долларов пять, шесть есть? — дождавшись, когда Кирштайн напряжет свои пьяные извилины, подумает и положительно кивнет, продолжил. — Я могу скинуть в сообщения тебе все дни, когда он приходит покататься в одиночестве и можешь его подловить. Покататься вместе, как романтическая паро... — Я понял.. как ахуенно ребят, что вы у меня появились. — Кирштайн легко улыбнулся, ощущая, как тяжелое чувство, или же большой камень в груди уменьшается в размерах. — Как же я в одиночестве выживал? Всего-то пара бокалов, и Жан готов любить все вокруг. Через минут двадцать, компания из трех парней в развалочку вышла с бара. Старшие взяли на себя ответственность проводить Жана до дому. По дороге парни обсуждали все на свете, прыгая с темы на тему. Алкоголь, все-таки. Ближе всего к дому Кирштайна путь был мимо их шараги. Сначала, Райнер и Берт ловили Жана у небольшой заброшенной постройки, чтобы тот не переломал в пьяном виде ноги в темном помещении, а когда Жан успокоился, по лисьи увернулся от цепких рук друзей и с громким смехом побежал в сторону небольшого магазинчика. В магазине было достаточно тепло, из-за чего алкоголь снова проступил сильным покраснением на щеках и на кончиках ушей. Парень, отдышавшись, выпрямился во весь рост, осматривая полки излюбленного магазина, где часто покупал себе дешевые обеды во время учебы. — Жан? — Ботт?