Влюбиться в монстра

- Ковалёв! Сергей выходил из здания следственного отдела. Мрачный, глаза горят. -Ковалёв, подожди! Ну куда ты в таком состоянии собрался? - Нормальное у меня состояние. Отстань от меня. - Сереж, слушай. У тебя, кажется, выгорание. Это нормально. - Нормально? Теперь про всё можно сказать «это нормально, чувак, не беспокойся!»? Да? Я знаю, что происходящее со мной явно ненормально! Поэтому и подавал рапорт на увольнение! Какого чёрта меня вернули обратно? - Слушай, может тебе полечить нервы? То нормально всё, то ненормально.. Ты себя в зеркале видел? - Нервы полечить? Ахаха.. Ну, ладно. Полечи мне нервы. - Сереж, блин! Ну нет времени на твои депрессии растрачиваться. Сам понимаешь – ищем оставшегося члена банды. - А может её не надо искать, а? - А если она людей убивает? Хочешь сказать, что пусть? - Нет, если она сдохла где-то под мостом? А правда, что, если от неё ничего не осталось? Бомжи изнасиловали, к примеру и убили? - Ууу, кажется, тебя несёт. Причём куда-то не туда. Серёг. Успокойся и иди отдыхать. - Без тебя, Вардан, разберусь, что мне делать. Может, я хочу с тарзанки полетать. - Ага, в середине ноября. Сереж, чет тебя плющит. Я боюсь за тебя немного. - Бойся, бойся, - тихо ответил Сергей, отходя в другую сторону. Вардан покрутил пальцем у виска и вернулся в Следственный отдел. - Совсем рехнулся наш Сергей. – оповестил он сидящих. – Че делать? - Ну, свихнулся, значит в дурку пора! – ответила Рогозина. - Да, оправится. Просто угорел. - Возможно, в его состоянии есть и моя вина, - подала голос молодая темноволосая сотрудница. - Фамилия? - Вознюк. - А причём тут вы, Вознюк? - Да я с самого начала его троллила. Если бы я не занималась этим, то жертв можно было бы избежать. По крайней мере их не так много было бы. Надо было к нему прислушаться с самого начала. - Ясно. И что дальше? - Нужно к нему сходить. - Сходите Вознюк, сходите. Девушка поднялась и пошла по направлению к выходу. Ковалева она нашла на съемной квартире. В комнате работал телевизор, горел свет. На столе открытая банка кофе и другая банка с сахаром. Правда, с учётом того, что банка наполовину была пустой, Ковалёв вместо воды и еды пил один кофе. - Извините за вторжение, - пропищала Вознюк.. - Надо было так с самого начала, - хмуро ответил Ковалёв. - Сергей Николаевич.. - Вознюк, что вам нужно? - Поговорить. Наверное.. Наверное, будь я немного тактичнее, умей я уступать… наверное, жертв было бы не так много.. - Не так много? Евсеевых я в расчёт не беру, мы ещё так близко не контактировали с вами, слава Богу. Но.. Наташа, Кристина, Петров, ребята из охраны, Мещеровы.. И другие.. Боже мой, да если бы мы сразу направили свои силы на поиски банды – вряд ли бы их было так много!! - Ну, простите, я была не права. - Вознюк, это всё, что вы хотели сказать? Тогда извините, но я сейчас никого не хочу видеть. - Понятно. Тогда я пойду? - Можно было и не приходить. Пойдёт она. И да, дверь закройте! - Чем? - Блин.. Неважно.. Я сам закрою. Вознюк завязала шнурки на кроссовках и застегнула пуговицы на плаще. И бесшумно вышла из квартиры, закрыв дверь. Не простил. И вряд ли в ближайшем будущем простит, даже если в себя придет. И дело тут вовсе не в личных обидах. Просто из-за её тупости и упертости умерло много людей. Умерли лишь потому что оказались на пути обезумевшей Тавриной с её дружками. - Ну, че? - Выгнал. Никого не хочет видеть. - Мне так же не повезло. Припомнил мне всё всё. – обиженно просопел Толмачёв. - Ощущение, будто он зол на весь мир. - А точнее на тех, кто ему мешал. Попался бы Синицын ему рядом – уже труп бы осматривали. - Чей? А, Синицына? Понятно. Да уж. Я до сих пор поверить не могу, что наш Синицын крыша банды. - Никто из нас поверить не может. Ты не видела лицо Ковалева, когда этого урода после побега взяли. - Хорошо, что не видела. Слушай, я боюсь. - Чего? - А вдруг он покончит с собой? - Не думаю. Ковалёв – сильная личность. - Сильный то может и сильный, но у каждого есть предел. Давай, смотаемся к нему! - Вознюк.. Давай. Вознюк и Толмачев бросились в квартиру Ковалева. Ничего к счастью не изменилось. Ковалев все так же возлежал на диване. Вроде бы выглядел неплохо. - Ковалёв! - Вознюк, Толмачев, я неясно выразился? Я никого не хочу видеть в ближайшие две недели, минимум. Потом посмотрим. - Мы удостоверитьс.. - Тихо ты! - Как видите, со мной всё хорошо. До свидания. И Вознюк с Толмачевым вышли на улицу. - А я ведь реально испугалась. - Я тоже, - ответил Толмачев и неожиданно для Вознюк впился в её губы своими губами. - Что ты делаешь? У тебя жена! - Нет у меня жены. Бракоразводный процесс уже к концу подходит. - Но пока вы не разведены, нельзя.. - Формалистка! - От формалиста слышу.. - Я люблю тебя.. Вознюк со смехом вздохнула и, приобняв Толмачева, пошла с ним к остановке. Ковалёв отошёл от шторки, задвинув ее. Ещё совсем недавно он был счастлив с Наташей. Она могла успокоить его в конце тяжелого дня. Была рядом после смерти сводного брата и племянницы с её мамой. Несмотря на происшествия до её гибели он мог назвать себя живым человеком. Его жизнь закончилась в депо осенним днём, когда он, выходя из-за спины Вардана увидел тело любимой на каком-то паллете. И тогда он поклялся найти всю банду и уничтожить её. Нашел. Смотрел в глаза убийце, ища в них хоть какой-то намёк на раскаяние или даже трусливое отрицание вины. Не нашёл. Вместо этого услышал смех. Дикий, нечеловеческий.. Нет, по ту сторону гроба он не собирался, потому что решил что будет весьма по-дурацки с его стороны так поступать с теми, кому он важен. Пусть даже ему никто сейчас не нужен – он нужен массе людей. Просто от осознания факта своего одиночества было больно. И отрицать этого он не собирался. Вознюк простилась с Толмачевым около дома и поднялась на свой этаж. А мужчина поискал глазами её окно и очень долго смотрел на свет и фигурку Алевтины. Кажется, он влюбился.. - Таврина! Приём лекарств, вставай давай! «Вставать» в понимании врачихи означало «открывать глаза». Девушка, привязанная к кровати, разлепила веки и что-то промычала. - На, пей. – врачиха положила ей на руку несколько разноцветных горошин. Девушка бросила их в рот и запила водой. - Полость рта покажи.. Проверка.. - Молодец, спи дальше. И так каждый день. Светлана потеряла счет дней. Когда она была более менее спокойна, её развязывали и не вкалывали большого количества уколов, поэтому голова могла работать ясно. Что было поводом для раздумий. А думала Светлана в такие дни много. И думала о своей жизни. О том, что могла сбежать от матери и начать другую жизнь, непохожую на ту, которую она проводила и проводит. У нее могла быть семья, любящий муж, дети, хорошая работа. Она могла вместе с семьёй праздновать дни рождения, новый год. А вместо этого мрачные дни с убийствами, побегами, грабежами. Если бы Свету спросили, что хорошего она видела в своей жизни, то девушка вполне уверенно ответила бы, что ничего. И дай ей второй шанс, она бы им воспользовалась. А сейчас ей оформляют инвалидность по психическому нездоровью и неработоспособность. И могут отправить в ПНИ. Итогом таких раздумий обычно были попытка суицида и потеря сознания. Приходила в себя Света уже привязанной к постели. Ковалёв уже две недели выходил из дома только для того, чтобы купить себе немного еды. Но на третью неделю он перестал появляться на улице, что вызвало беспокойство Рогозиной. Та уже собиралась обратно, в Москву, так как получила достоверную и проверенную информацию о местонахождении Тавриной младшей. - Коллеги, поиски Тавриной отменяются, - сообщила она. – эта женщина находится в психбольнице под присмотром специалистов. Можете сворачивать операцию. - Спасибо, Галина Николаевна, за помощь. - Не за что. Она уже по факту там три недели находится, просто сообщили мне только сегодня. - Ясно-понятно. - Я к Ковалёву. И пускай он в меня хоть столом запускает.. И Рогозина быстрым шагом помчалась на улицу. Через час она уже открывала квартиру Ковалева дубликатом ключа. - Добрый день, товарищ Ковалёв. - Я вас звал? - Необязательно было меня звать, чтобы я пришла. Таврину нашли. Она в дурдоме. - Поздравляю. Могу похлопать. - Сергей.. Я прекрасно понимаю, что вам тяжело, поэтому закрываю глаза на вашу грубость. - Вряд ли вы понимаете. - Да вы что! Хорошо, хорошо, я не понимаю. Но могу постараться понять. У вас сейчас ПТСР. И это.. - А можно без умных фраз? - Короче, у вас отходняк после произошедшего. Возможно, надолго. - Вы имеете право упечь меня в дурку. - Я? Боже упаси. Сергей, послушайте. Вы понимаете, что скоро сойдете с ума? Свихнетесь? Понимаете? - Я, по-моему, уже сошёл с ума. У меня всё перед глазами плывёт. - Ну, это от голода. Надо было есть нормально. А вообще, вы на себя в зеркало посмотрите. Худющий, бледный, одни глаза остались! Сергей усмехнулся. Рогозина была права. - Это вы ещё в душ не забываете ходить и убираетесь. А если бы забывали, я б вообще зайти не смогла к вам. - Ха ха, смешно, Галина Николаевна. - Ну, да ладно, ваш выбор, я, пожалуй, пойду. - Постойте. Где мне можно полечиться, ну, от этого самого? - Сергей, вы сумасшедший? Про дурку шутка была! Там не лечат, а калечат. Поэтому даже не думайте, если не хотите стать инвалидом и перестать узнавать своих. Лучшее лечение – деревня, дача, свежий воздух. Ковалёв долгим взглядом посмотрел на Рогозину. Та поймала его взгляд и поежилась. - Бр-р-р, ну и глаза у вас, Сергей Николаевич. - А что с ними не так? - Если бы я не знала про Таврину, подумала бы, что у вас вырезали всю семью. - И не ошиблись бы, - ответил Сергей тихим голосом, отворачиваясь от Галины. Та поставила пакеты с едой около холодильника, затем подумала и положила еду в холодильник. - Едой холодос забила. И не спорьте. Сергей. Подумайте над моим предложением насчет отдыха в деревне. Хорошо? Сергей пробормотал что-то невнятное и Рогозина, приняв это за согласие, покинула дом. А Сергей посидел немного, повертел телефон в руках и набрал номер. - Алло, областная психиатрическая больница?