Влюбиться в монстра

С того дня, как Сергей позвонил в психбольницу, прошла неделя. Уехать скрытно не получилось, в результате он наслушался от коллег разного бреда. - Сергей, вот скажи, зачем тебе в психушку ложиться? - Чтобы они перестали мне сниться. - Не аргумент. Пара походов к обычному психологу и всё пройдёт. - Не хочу заниматься самовнушением. - А разрешать себя травить всякими таблетосами ты хочешь? - Всё, тема закрыта. Через неделю начинается курс. Толмачев бахнул себя ладонью по лбу и пробормотал нецензурный вариант слова «долбанутый». Сергей вышел из отдела. В больницу лег без всяких проблем. Подписал согласие и прошел за врачами, неся с собой вещи. - Вот, ваша палата, Ковалёв. У вас несколько соседей. Располагайтесь. Поставив пакет с вещами в тумбочку, Сергей решил пройтись. И, выйдя на участок улицы, огороженный решёткой, увидел по ту сторону девушку, сидящую на лавочке. Спиной она прислонилась к кирпичной стене. Глаза закрыты. - Э-э! Девушка! Девчонка открыла глаза. Это была Светлана Таврина. Дочь Инги. Сергей оторопело смотрел на неё. Какой она стала? Такой же? Ждёт выхода из дурки, чтобы так же сколотить банду, или наоборот, думает о том, как бы начать новую жизнь? А если ей не дадут? Понимает ли она, что людей с неопределённым местом жительства в её ситуации отправляют в ПНИ? Это он подлечит нервы и поедет домой. А куда ей? Решив не мучить её, Сергей отошел от решетки. Таврина вновь ушла в апатию. Образ ставшей беззащитной Тавриной не выходил у Сергея из головы. Без оружия и присутствия безумной матери Света стала хрупкой, как фарфор. Сергей не мог забыть её бледного лица, почти бесцветных губ и спутанных волос. Сам он потихоньку приходил в чувство. Кошмары его мучили, однако он пытался выместить их другими вещами. Время подходило к выписке. Сергей уже несколько раз консультировался с лечащим врачом, благо, ему повезло и врач относился к нему по-человечески и с пониманием ситуации, не играя роль «заботливой мамочки», чем страдают многие психиатры, забывая, что перед ними живые люди. - Сергей Николаевич, когда вы хотели бы выписаться? - Наверное, через неделю, в следующую среду. - Понятно. Тогда я выпишу вас в среду и вам ещё нужно будет походить на консультации. Не обязательно сюда, можно к своему психиатру, главное пройти несколько консультаций. Хорошо? - Конечно, я понимаю. Вернувшись в палату, Сергей задумался. Из головы не выходила Таврина младшая. Ковалёв очень надеялся, что она не такая, как Инга, и что помощь ей не помешает. Поэтому в голове родилась сначала мысль, потом Сергей начал её развивать. Взять Светлану в свой дом в качестве домработницы. И потихоньку прививать ей навыки к обычной жизни, которой живут все нормальные люди. Решено. Он забирает Светлану к себе. Для начала нужно отучить её воровать, иначе. Резко накрыло болью. Он и забыл, что мамы больше нет, что.. Сергей упал лицом в подушку и дал волю слезам. - Ковалёв, ты че? – сосед по палате проснулся. Отдышавшись, Сергей ответил: - Ничего, всё нормально. - Серый, ты ж мужик. Мужики.. - Не плачут? Плачут, ещё как, потому как тоже люди. - Меня батя отучал от слез. - Напрасно. Я тоже до недавнего времени, до психушки, держал свои эмоции внутри. Чуть не сдох. Поэтому лучше освобождаться. - Психушка лечит, - глубокомысленно произнес сосед и укрылся одеялом, намереваясь спать дальше. Сергей привёл мысли в порядок и продолжил думать, как помогать Светлане Тавриной. Девушка должна понимать, что была полностью под дурным влиянием своей дуры матери. Насмотревшись на кровь, Таврина-младшая должна была увидеть в жизни и что-то хорошее. По-настоящему хорошее. Искреннюю заботу, любовь. Должна была научиться позитивным чувствам. Ковалев распланировал, как заберёт её к себе, как будет водить по разным классным местам, даря ей позитивные эмоции. Чтобы её душа оттаяла от тепла. На следующее утро Сергей решил подойти к решетке и позвать девушку. Но её не было. Накануне. Женская половина психбольницы. Мрак, пустота, отчаяние. Достало всё! А врачи смотрят за каждым шагом! Конечно, мало ли.. Берегут. Скорее бы тихий час, можно рассчитывать на какое-то освобождение от надзора и сделать то, что планировалось. Света дождалась тихого часа и, стараясь не шуметь, разрезала простынь на две части. В обед она умудрилась, пользуясь опытом, умыкнуть ножницы. Прячась под одеялом и задыхаясь от духоты, она смотала простынь в жгут и привязала один конец к батарее. Потом замотала другой конец вокруг шеи и резко дёрнулась, пытаясь сползти с кровати. Получилось. Света закрыла глаза, задыхаясь. - Таврина!!! Дура тупая. Вытаскавай её теперь! Живая? - Пока да. - Дура. Просится в последние дни перед комиссией на привязку! Несите аминазин! Двойную дозу! Очнулась снова на привязи. - Я что, скот? – пробормотала она еле слышно. -Ты дура, а не скот. Ну несколько дней до комиссии осталось, хер ли ты в петлю полезла? - Я так не хочу, мне такая жизнь не нужна! - Ну, раньше надо было думать. Так, сестрицы, обыщите её кровать. Я ножницы потеряла. - Так они между матрасом. - Таврина!! – взвизгнув, врачиха в очередной раз нанесла удар по лицу Тавриной. – ещё раз ножницы сопрешь – пришибу! Поняла? Света кивнула. Жить становилось ещё сложнее, нужно было позволить тем пацанам себя убить. Не мучилась бы сейчас в психушке. - Учти – комиссия тебе эти попытки самоубийства зачтёт! Точно в ПНИ поедешь! - А там и сдохнуть можно будет! - Да счаз, кто ей даст-то? - Простите, здесь у вас Таврина Светлана лечится, она обычно гуляет здесь. Её выписали? - А ты че, следак? – весело спросили девчонки, которых спрашивал Сергей. - Вообще-то да. - А, так она сдохнуть пыталась. - Чего? - Ну, повеситься хотела на батарее. Семеновна пи…ды ей дала. - Ясно. - Она уже не первый раз пытается. То плитку в туалете разобьёт и осколком руку вспорет, то таблетки прятала, чтобы травануться. Теперь на батарее вешается. - А почему ей не могут помочь? - Тя как зовут? - Сергей Ковалёв. - Да кому здесь нужен какой-то псих, Ковалёв? Таврину спасают только, чтобы уголовку не завели. А так бы давно забили и унесли в морг. - То есть, допустили бы суицид, если бы не боялись уголовного дела? - Слышь, и вправду следак. Как умно выражается.. А как жизнь, так тупые все. - Но но, полегче – начал было Сергей, а потом отвернулся. А девчонка-то права. Если бы можно было в жизни не тупить, сейчас бы проводил вечер с Наташей, целуя её животик. А не в застенках психушки по своей воле. Наступила среда. Сергей в сопровождении медбрата вышел из внутреннего двора психбольницы и , забрав паспорт и удостоверение личности, вздохнул и прошёл на женскую половину. Поговорить с главврачом. - Сергей Николаевич, опеку должен оформлять только ближайший родственник. У Тавриной есть такие? - Мать умерла в тюрьме. Отчим тоже в тюрьме. Только он жив. Поймите, человек всю жизнь находился в невыносимых условиях, рос в преступной среде, вместо хорошего детства и юности видел, как ее мать убивает ни в чем неповинных людей. - Вы хотите ей помочь? Я вас понимаю. Но.. Подождите, вы можете посмотреть в интернете законы. Может быть, закон на вашей стороне. Если так, то оформляйте все необходимые документы и получайте опекунство над Тавриной. Хотя.. Преступник всегда смотрит в сторону улицы. Не моё дело, но вы можете в одну ночь не проснуться, а утром вас найдут с перерезанным горлом. - Я не боюсь. Мне нечего терять, - ответил Сергей. - Хорошо как знаете. Тогда интернет в помощь. Сергей вышел, чувствуя какое-то облегчение. Правда, перед выходом попросил не говорить Тавриной ни о чем. Вернулся через неделю. - Тавриной сейчас нет, увезли на комиссию, но её обязательно вернут. Ну, что? - Опекать психически больного человека может любой совершеннолетний дееспособный несудимый гражданин Российской Федерации. - Тогда вам повезло. Только как отнесётся ваша жена к этому? - У меня нет жены. Матери тоже нет, они умерли. Просьба – не развивать эту тему дальше. - Извините, я понимаю. Вернёмся к Тавриной. - Я хотел бы встретиться с ней, поговорить. - Хорошо. Вы встретитесь. Давайте, послезавтра. - Конечно. Спасибо, что пошли мне навстречу. - Да ладно, мы ж не преступники. До свидания. И снова он вышел. Нужно было купить некоторые вещи для Тавриной. Не поедет же она к нему домой в больничной одежде. - Таврина, к тебе пришли. На посещение! Светлана вздрогнула. Кому она нужна здесь? Мама в тюрьме, отчим тоже. Кто бы это мог быть? При виде Ковалева усмехнулась. Села напротив, подтягивая рукава ближе к пальцам. - Светлана, я Сергей Ковалёв. - Я в курсе. - Очень хорошо. Я хотел бы с вами поговорить. - Ну!? - В общем, я решил дать вам шанс на нормальную жизнь. Оформляю на вас опекунство по причине инвалидности и вы едете со мной. Не буду скрывать, у меня дома вы будете домработницей. То есть, убираться там, готовить. - А потом ты меня трахнешь и поведешь в ЗАГС? Ахаха. Какая моча тебе в башку ударила, Ковалёв? Ты хоть знаешь, кого спасаешь? Я убийца! А ты меня к себе домой везти собираешься. - Таврина, я знаю про ваши попытки самоубийства. - Балаболки херовы, - буркнула Света, отворачивая взгляд. - Поешьте нормальной еды, Светлана. Каким бы колючим ни был взгляд Светы Тавриной, поела она с удовольствием. - За жрачку спасибо, но я никуда не поеду. - Хочешь сдохнуть в ПНИ? - Да! В первый день по приезду вены вскрою! - Многообещающе, особенно учитывая ваши попытки суицида здесь. Поэтому я здесь. - Дебил. - Согласен. - Ковалёв, а не боишься, что я у тебя дома тебе глотку перережу, или вздернусь на веревке от белья? - Светлана, хватит паясничать. Вы едете со мной. И можете сколько угодно показывать непристойные жесты – это не обсуждается. Вы достойны нормальной жизни и я это докажу. - Чел, ты че, «моя прекрасная леди» насмотрелся? В жизни так не бывает! Убийца и воровка останется убийцей и воровкой, пока не сдохнет! - Будет лучше сдохнуть в ПНИ? - Какая разница – где!? - Так, хватит бессмысленных споров, они ни к чему не приведут. Завтра в десять я приезжаю за вами. Будьте морально готовы. Сергей покинул территорию психушки, а Таврина долго смеялась, глядя ему вслед. Дома Ковалёв собрал все дорогие вещи, засунул их на антресоли. Часть передал соседям по домам. Затем забил едой холодильник и купил много женской одежды и белья. Покупал всё в торговом центре, поэтому у продавцом консультантов вопросов не возникало. А на следующий день подъехал с вещами в больницу, ожидая всякого – от новости о том, что Таврину увезли, до сообщения о её удавшейся попытке суицида. Однако, к счастью, Таврина вышла сама. - Светлана, я привез одежду, переодевайтесь. - Выйдите. Я не могу находиться при вас голой. - Выхожу. Вскоре Света вышла готовой. - Хорошо. Так, документы. Паспорт. Держи. Это тебе. - Паспорт? А разве он не у тебя должен хранится? - Я работаю в правоохранительных органах и не имею права по закону отнимать твой паспорт. Я вообще удивлен, что твоя мать его тебе сделала. - А че? Надо же было показывать, когда менты спрашивали. Это когда мы на дело выхо.. - Не на дело выходили, а на преступление. Учись называть вещи своими именами. - Окееей, на преступление. Когда мы на преступление выходили, нас менты останавливали. Поэтому приходилось иногда таскать с собой паспорт. - Света, я не могу понять – зачем.. Зачем вы так жили? - Я не буду отвечать, можно? – «закрылась» Таврина. Сергей поднял обе руки в знак примирения. - Так, садись в машину. На переднее сиденье. Я, как сотрудник следственного отдела, обязан пока что контролировать каждый твой шаг. - Из одной тюрьмы в другую? – усмехнулась Таврина, - лучше сдохнуть на самом деле. - Успокойся, а? Лучше музыку послушай на плеере. Таврина покрутила беспроводные наушники в руке. - Как ими пользоваться? - Потом объясню, включи без наушников. Только потише, чтобы биты мне водить не мешали. - Окей. Сергей завел автомобиль. Вроде получилось отвлечь внимание Тавриной от темы самоубийства. Девушка включила реп. А Сергей по пути думал, куда бы заехать перекусить. - В Макдональдс заедем. - Можно мне мороженого и биг тейсти? Всё же в этой девочке ничего не пропало. Она, казалось, осталась ребёнком, любящим мороженое. И с этого Сергей решил начать её ввод в нормальную жизнь. - Готовить умеешь? - Не-а. - Не страшно, научу. Читать умеешь? - Да че у тебя читать-то? Уголовный кодекс да Конституцию с руководством для следака? - Неправда, у меня богатая библиотека. - Посмотрим. Долго ещё ждать? - Таврина, научись терпеть. Сейчас на кухне готовится твой биг тейсти. Кстати, я могу тебя устроить работать в Макдональдс. Судимости у тебя нет. - Слушай, ты меня же сдашь ментам! – запаниковала девушка и начала дёргать ручку авто. - СПОКОЙНО!! Я сам мент, поэтому не сдам тебя никому! Успокоилась? - Я тебе не верю. - Собственно говоря, я тоже тебе не верю. Но если бы я хотел тебя сдать, то не возил бы по Мак Дональдсам, а сразу отвез в полицию. Отпустило? А вот и биг тейсти твой. Приятного аппетита. - А ты чего? - Ненавижу фаст-фуд. Ясно? - Грубый такой, потому что я преступница? - Нет. Я такой, какой есть. - А с бабой своей ты так же разговаривал? Спокойно, Сергей, она не жила нормальной жизнью, поэтому разговаривает, как умеет. - Нет. Я её люблю.. Любил. - Поняла. Ехали молча. Светлана ела биг тейсти и слушала музыку, Сергей внимательно вел автомобиль. Наконец-то приехали к дому Сергея. - Выходи. - Ого! Вот это домище! - Обычный частный дом. - Ёмаё! Это для тебя, богатого, он обычный! Для меня это дворец! А у тебя есть.. - Всё потом. Сейчас тебе надо обустроиться и запомнить некоторые правила. - Опять правила. - Чтобы жить во дворце и чтобы я не сдал тебя на самом деле, правила необходимо соблюдать. Договорились? - А они всё равно меня увидят. Кому-то приспичит припереться к тебе в гости и они увидят, как я жру на кухне. - Увидят. И увидят, что ты встала на путь исправления. Никто тебя не заберет, у тебя инвалидность. И я оформил на тебя опекунство. - А если я исправлюсь, инвалидность и опекунство снимут? - Свет, ты не знала жизни, которой живут обычные люди. Всю твою жизнь твоя мать занималась устрашением, пугая тебя ужасами бытия вне преступного мира. Ну не все мужья бьют своих жён. Можно достойно выйти замуж. - У меня инвалидность, клеймо на лбу. Так и написано – Света Таврина – психбольная! Кто меня замуж возьмёт? Нормальному человеку я не нужна нахрен! - Возьмёт, возьмёт. Главное – надеяться. Ну, и делать для этого что-то. Света фыркнула. И плюхнулась в кресло. - Оно же чистое! На, возьми халатик, пижаму и тапочки. Давай в душ. - А бритва есть? Сергей вздохнул. Ёмаё.. - Нет. Свожу тебя на депиляцию. - Окей. И Света надолго закрылась в душе. Вышла из душа совсем другая девушка. - Я мылась в нормальном душе, нормальным шампунем!!! И буду спать в нормальной кровати?? - Это обычная жизнь, Светлана. Как у всех обычных людей. Поэтому не заостряй на этом внимание. - Сказал Ковалёв, который жил так с рождения. А я так не жила! Постоянные скитания места на место, с бомжатника на бомжатник по милости моей мамашки! Я красилась только когда твоя баба у нас в заложниках была! - Ч.. Что? - Да! Она лежала на полу, а мне хотелось попробовать хорошей косметики! Классная кисточка для макияжа. - КАКАЯ КИСТОЧКА ДЛЯ МАКИЯЖА??!!!! ОНА УМИРАЛА НА ПОЛУ НА ТВОИХ ГЛАЗАХ! А ТЫ НИЧЕГО НЕ СДЕЛАЛА ДЛЯ ЕЁ СПАСЕНИЯ! НИЧЕГО! - Выгонишь меня на улицу, отец Тереза? - Что было в тот день, рассказывай!? - Допрос? - Рассказывай! - Убьёшь.. - Не имею права. - В ментовку сдашь.. - Говори.. - Сидела напротив меня, рассказывала о прелестях нормальной жизни. «всё у тебя будет по-другому!» Сергей до боли сжал кулаки, когда Таврина передразнила его девушку.. - А тут мамка вошла и давай её дубасить. А я наушники надела и ничего не слышу. Потом мать убежала, а твоя с паллета сползла, стекло искала, чтобы верёвку перерезать. Я увидела, хотела задержать, она меня в захват! Стекло к глотке! Я думала, сдохну. - Кто её убивал? Таврина закусила заусенец на пальце. - Отвечай на вопрос.. - Мамка убегала, а мне велела добить. - Сколько.. Сколько раз ты ударила по ней!? – задыхался Ковалёв. - Де.. Десять раз. В живот. - Уходи к себе.. Я тебе постелил. Таврина, офигевшая от такого поворота, поднялась наверх и пошла в комнату, в которой ей предстояло спать. - Ни фига себе! Я фигею с твоей доброты, отец Тереза! Юхууу! Ковалёв сполз с дивана и, свернувшись в позу эмбриона, обхватил голову руками, пытаюсь не закричать криком от охватившей всё его существо боли. Таврина заперла дверь на всякий случай, чтобы Ковалёв её не прибил из мести и, сняв халатик, плюхнулась в белоснежные простыни. - Кааайф! – протянула она, вертясь на кровати. А потом выключила свет и окончательно улеглась спать. Сергей тихо, стараясь не издавать ни звука, отошёл от двери в комнату Тавриной, сжимая побелевшими пальцами рукоятку кухонного ножа. Он никогда этого не сделает. Он выполнит свое обещание – введет Таврину в нормальную жизнь. Но до конца своей жизни не простит её. Перед его глазами стояла смерть Наташи, он наяву видел, как Таврина, которая сейчас спит на втором этаже, наносила ей удар за ударом, спокойно глядя на фонтанчики крови. Положив нож на законное место, он пошёл к себе и пролежал на кровати без сна всю ночь, бессмысленно пялясь в экран телефона. Утром зашёл на кухню, заварил себе кофе без сахара и молча пил его. На часах было восемь утра. Пора бы гостье и просыпаться. Поднявшись по лестнице, Ковалёв постучался в дверь. - Мдррлиибюипь.. – послышалось в ответ. - Хорош дрыхнуть! Поднимайся. – суровым тоном произнес он, не имея ни малейшего представления, как будет смотреть в глаза убийце своей девушки. Таврина вышла из комнаты. И через минуту появилась на кухне. - Я могу сейчас дать тебе позавтракать и отвезти в ПНИ. И делай, что хочешь. - Да счаз. Пообещал мне роскошной жизни, а теперь заднюю дал? Все вы мужики, такие! - Я не договорил, сядь! Таврина уселась. - Могу, имею право. Но не буду. Потому что обещал сам себе. - Какие мы добрые, а? - Но я тебя никогда не прощу, слышишь? Никогда. - Можно подумать, я тебе близкий родственник, чтобы прощать меня или не прощать. - Ты убила мою невесту, дура! Ты нанесла ей десять ударов! Ты теперь полностью в моей власти! Но я не садист, ни в коем случае. - Представляю, что ты мне приготовил. Интересно стало, что бы сделал садист. - Полы мыть в доме каждый вечер и пыль стирать – ничего садистского в этом нет. Ты будешь получать зарплату. - Ни фига себе!!! Деньги! - Деньги. - А много? - На обучение хватит. Пока что я буду контролировать твои расходы. Пока ты не поймёшь, как пользоваться деньгами. Одеваться, кушать, ты будешь здесь. - А какое обучение? Насколько я понимаю, я здесь до гроба буду полы мыть да жрачку моему господину готовить. - Плохо поняла, значит. Сколько классов.. Глупо спрашивать. - Девять. Пока я была ребёнком, мать дала мне учиться. - Странно. Очень странно. Впрочем, всё равно. В колледж пойдёшь. Будешь учиться жить с коллективом. И только попробуй что-то там спереть! Хоть шпильку сопрешь – я засажу тебя на двадцать лет! - За шпильку? - За убийство моей невесты. Как тебе такое? Помни об этом постоянно, как рука к чужой вещи потянется. - Жестоко. - По заслугам. Пей кофе, а то остыло. Таврина отпила из кружки. Впервые в ореховых глазах плескался страх. - Боишься за свою шкуру? А ты знаешь, каково это – бояться за близкого тебе человека? Бояться, когда ему ни за что угрожает опасность? А? Не знаешь. Надеюсь, не узнаешь никогда. - Добрый ты. Не убил меня. Я бы на твоем месте убила бы без раздумий. - Я стоял сегодня ночью у твоей двери с ножом. Потом ушёл. - Потому что заперто? - Потому что передумал. Я не имею права на самосуд. - Отец Тереза, - фыркнула Таврина. – у меня всё равно выбора не было. Она бы размозжила мою башку об стену. - Моя Наташа? - Моя мамка! Она бешенная была, особенно, когда кому-то удавалось спастись. - Я всё равно тебя не прощу. - Плевать. Че мне сегодня делать? - Готовить учиться. Но не думай, что я буду показывать тебе как нарезать морковку, лучок, капустку. Откроешь книгу рецептов и все найдешь. Попытаешься вскрыть вены – увезу в ПНИ. - Че делать? Суп варить? Я умею. Рецепт давай. Ковалёв поднялся, поискал в книжном шкафу что-то и достал книгу рецептов. - Ищи, что тебе нравится и готовь. А я пошёл. - Далёко? - Не твое дело. - Токсик. - Послушай сюда! – подлетел к Тавриной Ковалёв, - Ты.. Убила. Мою. Женщину! Ты не имеешь права претендовать на хорошее отношение к твоей персоне! Поэтому заткнись и делай, как я говорю! Поняла? - Поняла. Остынь. Я просто поприкалывалась. - Ты не имеешь на это права. - Блин, я дышать имею право? А? - Заткнись. Таврина, увидев выражение лица Ковалева, решила заткнуться. - Все, молчу. Ковалёв вышел на свежий воздух, а Таврина достала овощи и начала готовить. «Светлана Ковалева - дичайшая мысль пришла в голову Ковалева. – че за бред? Я её ненавижу. Не-на-ви-жу!» он наматывал круги вокруг дома, не желая заходить туда, где варит обед убийца его Наташи. Наверное, Наташа умоляла пощадить её. А может, умерла мужественно. - Всё готово! Ковалёв зашёл в дом только потому что замёрз. Таврина поставила на стол тарелки с горячим супом. Как бы он её ни ненавидел, он честно признал, что выглядит суп неплохо. - Хорошо готовишь. - Спасибо. - Молчи. Света пожала плечами и бросилась доставать из духовой печи поднос. - Ауч, горячая! Пицца. - Пицца круглая, так что это не пицца. - Нашел, к чему придраться. К форме пиццы. Не могу.. - Сядь и ешь молча! Не знаю. Правильно ли я делаю, что ем из рук убийцы.. - Ну, хватит уже. - Не хватит!!! – Ковалёв бахнул рукой по столу, - нет, не хватит! Я буду напоминать тебе, чтоб ты поняла, как это больно! - Спасибо. – с иронией произнесла Таврина. - Ты хоть что-то чувствовала, когда это делала, кроме страха от того, что тебе пи..да? А? - А что я должна была чувствовать? Наносить удары с состраданием? «бедная моя хорошая!» херак! «ах, как мне тебя жаль!» херак! Ковалёв! Когда убиваешь человека, сострадания не испытываешь! К тому же это всё в прошлом, ушло , испарилось. Нужно дальше жить! - Я дам тебе всё. Но буду напоминать тебе о том дне, напоминать, напоминать, напоминать.. - Проще было позволить им увезти меня в ПНИ! - Хорош себя жалеть!!! Всё, обед закончен. Я пошёл. Ты делай, че хочешь. Только посуду помой. - Слушаюсь, мой господин. - Хватит. Сергею жизненно необходимо было куда-то уехать, он чувствовал, что иначе свихнется. Поэтому схватив ключи от машины, он выбежал из дома. Нужно пройтись, поваляться в листьях, подумать. В лесу было холодно, чтобы валяться на листьях, поэтому Ковалёв просто присел на сухой пень и задумался. Что-то не сходилось. Таврина слишком запугана, слишком болезненно реагирует на его оскорбления в свой адрес. Нестыковки. Такие люди не способны спокойно убить. Либо не она либо она убивала со страхом. Может, реально не она, а он зря злость срывает? Нужно спокойно поговорить с ней, отбросив эмоции. Таврина готовила печенье. Сергей позвал её с кухни, попросив перед этим выключить печь. - Сядь. Спокойно. А теперь, расскажи, кого ты покрываешь? Кто на самом деле убивал Наташу? Таврина часто замотала головой. - Свет, пожалуйста, скажи мне. Это Колян? - Н.. Нет. - Тогда остаётся два варианта. Первый вариант – всё-же ты. Второй вариант – твоя мвть. Свет, ты можешь не бояться, они все в тюрьме. А мама твоя убита уже. Кто это был!? - Мама. - Почему ты взяла чужую вину на себя и позволила мне целый день оскорблять тебя? - Просто. - Светлан.. - Сдохнуть хотела. Думала, что убью себя ночью, пока ты будешь спать. - Провокация? - Нет, я реально хочу умереть. - Но почему? Светлана? - Потому что ничего не изменить. Мою жизнь не исправить. - Каа ты собиралась это сделать? - Повеситься. - На чем, на колготках? - Очень смешно. Нет, на проводе от телевизора. - Мне что, обесточить технику? Свет, ну я не могу контролировать каждый твой шаг, я должен вернуться на работу. Пожалуйста, я тебя умоляю – не делай этого. - Да я не смогу так! Если ты думаешь, что я бесчувственная мразь, то глубоко ошибаешься! У меня тоже есть сердце. Я не смотрела, как убивают твою Наташу. - Там было тринадцать ударов. Я, дурак, забыл об этом совершенно. А мог бы давно закончить это уродство с моей стороны. Прости меня, Свет.. Свет, ты чего? Плачешь? - Никто.. Никогда не просил у меня прощения.. Все всё обещали какую-то хрень. Таврина поднялась, собираясь к себе. - Я всё равно сдохнуть хочу, - подвела она итог разговора. «я тоже хотел» - мысленно ответил ей Ковалев, откидывая голову на спинку дивана. Вечер перешёл в ночь. Два одиноких несчастных человека легли спать по своим комнатам. Ковалёв вздохнул и закрыл глаза, падая в сон. Конечно же ненадолго. Проснулся от резкой тревоги, зажег свет, поднялся с кровати и пошел. Споткнулся об ковер, растянулся на полу, потом вышел в коридор, который днем не казался таким длинным и не был похож на домашний. Словно из комнаты на работу попал. Спустившись вниз, оделся зачем-то и пошёл на улицу. Обойдя дом, увидел табличку «морг» на одной из дверей. Зашёл, вниз по ступенькам. СудМед вскрывает тело Тавриной Светы. - Причина смерти? - Суицид. Видите? – пальчик в перчатке проводит по шее, поперек которой яркая фиолетовая полоса. - Орудие? - Видимо, она себя мало жалела, поэтому воспользовалась проводом от утюга. К батарее привязала и привет. - Но как она попала сюда? - А вы её сами принесли на руках. : Я спал! - Ну, может быть и спали, только вы её привезли сюда самостоятельно. Провод от утюга на ее шее болтался. Ковалёв вскочил с бьющимся сердце м, быстро добежал до комнаты Тавриной, которую та не заперла и заглянул в комнату