Мир во всем мире

Темнота обволакивала, распространяла по телу приятное тепло и убаюкивала в своих объятиях, словно родного дитя. Голова ощущалось непривычно тяжелой, каналы предательски ныли от слияния с Кьюби, так отчаянно просившего его не жалеть о принятом решении. Неимоверно хотелось пить, глотнуть свежего, бодрящего воздуха и поддаться искушению забыться вечным сном — ощутить вожделенную легкость жизни, все еще не познанную им. Слабость сковывала, окутывала своими щупальцами в попытке поглотить на миг ставшее крошечным тело джинчуурики, а сердце неистово колотилось, отдаваясь неприятной пульсацией в выступивших на висках венах. Неизвестность пугала, но больше всего Наруто боялся остаться наедине со своими сумасбродными мыслями. Он не раз представлял себе эту картину в голове, и каждый раз, ловля себя на этом, ощущал звенящую пустоту внутри, будто боялся материализации мыслей. Губы предательски задрожали от осознания того, что в конечном итоге, после стольких попыток и принятых решений, он остался совершенно один в этой незнакомой ему реальности.

***

Наруто часто задышал, жадно глотая воздух горящими от нехватки кислорода лёгкими, и мучительно закашлялся, ощущая неприятный привкус во рту. Теплое марево дрёмы, в которую он успел погрузиться, никак не желало отпускать его, и он невольно вздрогнул, почувствовав резкое изменение, что ощущалось в окоченевшем теле. Пелена перед глазами медленно спадала, окрыляя ясностью сознание, и он часто заморгал, сконфуженный появившемся перед глазами чистым небом, так сильно напоминающем поблескивающую воду озера. Картина умиротворяла и отчего-то создавала ощущение безопасности, хотя Наруто нутром чувствовал накатывающий приступ паники, что всецело поглощал его утомленный разум, перекрывая собой другие мысли. Пытаясь унять бешено колотящееся сердце вкупе с участившимся дыханием, он зашевелился, истерзанными руками помогая себе привстать, но тут же был прижат обратно к твердой поверхности, лишаясь возможности передвигаться. Наруто задрожал, не в состоянии произнести и слова. Глаза забегались от секундного замешательства, чтобы наткнуться на горящий безумием взгляд, так жадно его рассматривающий. — Что за черт? Наруто судорожно сглотнул. Тяжело дышащий от, казалось, бесконечных сражений, со многочисленными ссадинами на лбу и щеках, что так остро контрастировали с бледней кожей, темноволосый мужчина свирепо разглядывал его, все еще держа его за кисти рук, крепко прижатых к земле. — Подкрепление? — Едко усмехнулся второй голос. Потрясенный и, вопреки обыкновению, напуганный, он резко повернул голову к говорящему. Второй Хокаге. Наруто задержал дыхание, а глаза расширились в удивлении, когда его настигло осознание происходящего. Оу. Оу. Война Сенджу и Учих. — Черт. Трусом себя Наруто не считал. Безрассудность хоть и пугала своей сутью, но притягивала к себе, словно трепещущий яркий огонь, и Наруто погружался в него, отчаянно желая согреться, почувствовать жар, окрыляющий тело неизвестностью. Однако сейчас, лихорадочно наблюдая за напряженными лицами одних из сильнейших шиноби своего времени, столь свирепо разглядывающих его, он не имел ни малейшего понятия о том, что делать дальше. Облизнувшись и внутренне холодея от дурных предчувствий, он нерешительно пробормотал: — Погодите. Руки подрагивали от скачущих мыслей. Было сложно контролировать сосущее под ложечкой отчаяние, непроизвольно скручивающемуся тугим комков внизу. — Черт, вы же поубиваете друг друга. — судорожно прохрипел Наруто, стискивая зубы от неудобной позы и затекших конечностях. Тобирама свирепо прищурился, донельзя раздраженный сложившейся ситуацией. — Не имею ни малейшего представления, кто ты, но готов самолично отрубить тебе голову. В доказательстве своих слов, он вцепился пальцами в ручку острого куная — по-видимому, предположил Наруто, опечатанного техникой Хирайшин, за счет чего Второй Хокаге в его времени так хвалено был известен. — Погодите, стойте, — протараторил джинчуурики, опасаясь. Второй сузил глаза от нарастающего недовольства и выжидающее склонил голову, встречаясь с ним взглядом. Плечи сводило от усиливающегося напряжения в воздухе, и Наруто неуверенно сжал пальцы в кулак и так же быстро разомкнул их, мысленно направляя еле ощутимую пульсацию чакры в крепко прижатые Учихой руки. Сосредоточившись на нависшей угрозе, он скривил губы в усмешке и посмотрел прямо в глаза мучителю, одним резким движением отбрасывая того в сторону — удивленного и столь нелепо взъерошенного от его действий. — Извини, но это было необходимо, — извиняющимся тоном произнес джинчуурики, внутренне наслаждаясь произведенным впечатлением. Учиха с трудом унял собственные глаза, так и норовившие удивленно распахнуться, и окинул того нечитаемым взглядом, напряженно стискивая обеими руками обнаженный меч. Тобирама свёл брови, прищурился и озадаченно присвистнул. — Свалился на голову, так еще и силой разбрасывается, — недобро хмыкнул Второй, внутренне напрягаясь. — Не то чтобы я хотел! Просто вы меня вынудили, — попытался оправдаться Наруто, нелепо улыбнувшись. Он потер саднящее место и со вздохом уселся в позу лотоса, чувствуя легкое покалывание, распространяющееся по всему телу. Слабость все еще давала о себе знать, обостряя чувство беспомощности, что так неприятно ощущалось в сложившейся ситуации. — Война, она должна прекратиться, — вдруг прошептал джинчуурики, весь осунувшись. Безжизненные тела шиноби были разбросаны по всей окрестности, и Наруто задрожал от запаха крови, витающего в воздухе. — Должна… — пробормотал Наруто, прикрыв отяжелевшие веки, прежде чем обессилено рухнуть на спину. Учиха и Сенджу не смели отвести взгляд от барьера, так бережно окутывающего истощенное тело появившегося шиноби.