Поднять паруса!

— Джин, думаю, что нам тоже стоит перебраться на шхуну, — сказал Ким Тэхён. — Зачем? — тот воспрял духом, и даже начал иронизировать: — Неужели не нравится тут? «Мне не нравится!» — хотел крикнуть Чон, но спорящие забыли о нём. Во всяком случае, ему так казалось. — Как никто знающий «Тёмную Лошадку», думаю, принесу намного больше пользы на судне, чем в мастерской. — Стоит подумать... — Только вместе с юным джентльменом, иначе мое предложение можешь не рассматривать, — предупредил Тэхён, прищелкнув пальцами. И зачем Чон ему нужен? Здесь, в порту, запросто можно найти партнёра, который не откажется прокатиться до Мартиники с красавцем-капитаном. Такие мысли приводили Чона в еще большее уныние, он продолжал мысленно избивать себя за наивность, за то, что поддался чувствам, и не смог противостоять обаянию и повелся на неиспытанные ещё в его короткой жизни невероятные ласки обольстителя. Ким-младший схватился за горло, на фоне белой перчатки лицо его стало принимать фиолетовый оттенок. — О'кей! — как-то быстро согласился он, видно стало ему намного хуже. — Всем на «Лошадку»! На обратном пути Джину полегчало, они ехали в одном автомобиле и тем же составом, что и прежде. Взобравшись на борт шхуны, он выбрал для своего штаба рубку, и там принимал гонцов, руководил людьми, и наблюдал за гостями. Еще находясь в мастерской, Чон заметил одну закономерность: если Тэхён был рядом, то с Кимом-младшим творилось что-то непонятное, но как только Тэхён покидал беднягу, как к нему возвращались силы. Чон вспомнил, как боялся незнакомца, сначала его внешность казалась ему зловещей, но стоило появиться Тэхёну, и злодей сдулся. Чонгук запутался, не знал, кого опасаться в первую очередь, и кого считать на своей стороне, а уж доверять, он знал точно, нельзя никому! Чимин вроде и предатель, но парень был уверен, что об их местонахождении Тэхён узнал от него. Капитан — его любовь, случившаяся по пути от Мартиники до Барбадоса, по всей видимости, ходил в дружках у грабителя Кима-младшего, ведь недаром же Джин упомянул о том, что благодаря ему Тэхён стал капитаном шхуны. Обычно протекцию отрабатывают, ну а способы бывают разные. Ким-младший. О нем у Чонгука было двоякое мнение. Человек болен, и очевидно с рождения. Какие-то недуги, скрываемые многочисленной одеждой, а главное безнаказанность, поддерживаемая папашиными деньгами, превратила молодого человека в морального урода. И в тоже время Чон его почти жалел... Его раздумья прервал Тэхён, протянувший чашку с чаем. Рядом стоял охранник, он внимательно следил за ними, и слушал, о чем они говорят. — Почему нас держат на палубе? — спросил Чон капитана. — Чтобы мы были в поле зрения, — ответил тот, не обращая внимания на чужака, и ту же прицепился с вопросом: — Чонгук-и, зачем ты ушел? — А ближе не подпускают, чтобы мы не услышали того, что нам не следует слышать? — парень прикинулся, будто не понимает. Но Тэхёна было уже не остановить, он придвинулся ещё ближе к Чонгуку и смотрел ему прямо в глаза. — Какая безответственность, ты мог попасть в беду! Что с тобой случилось?! — Тэхён почти кричал на него. Своей строгостью Тэхён напомнил ему недавнюю историю со шлюпкой, но Чон не боялся его гнева, и не спешил оправдываться. «Попробую разведать какие у него отношения с Кимом-младшим...». — Какая ерунда, Тэхён-щи, чего бояться? — пел он сиреной: — Сокджин твой старый знакомый, чуть ли не друг... — Не друг, но я хотел бы сейчас быть ближе к Джину, — слова Тэхёна сказали Чону намного больше, чем греющему уши охраннику. — Так будь, — усмехнулся он, и, взмахнув рукой, крикнул выглянувшему из рубки Киму-младшему: — Сокджин-щи, заберите ради бога, Ким Тэхёна, он мне страшно надоел своими приставаниями! Чонгукова выходка понравилась Джину, видно он ревниво относился к успехам товарища, и не прочь был покуражиться над неудачей. Ким-младший лично подошел к ним, дабы убедиться в услышанном. — Не верю своим ушам, капитан. Тебя гонят? Теряешь навыки, дружище! Тэхён был обескуражен — так быстро Чон добился того, чего он хотел. — Несмотря на то, что ты так желал остаться подле господина Чон Чонгука, — с иронией сказал Джин, — предлагаю удовлетворить просьбу гостя. Дорогой Чон, надеюсь, вы не соскучитесь. И Ким-младший, подхватив душку-капитана под руку, направился к рубке. Глядя им в след, Чон подумал: уж не имеет ли при себе капитан Ким Тэхён нечто влияющее на аллергика Джина? Теперь оставалось только ждать. Сквозь окно рубки Чонгук тревожно наблюдал за хмурым лицом Тэхёна, и, приобретающим все новые звуковые оттенки, удушающим кашлем Джина. Чонгуково одиночество разбавил Чимин, он подошел, сел рядом. Охранник вроде кинулся возражать, но Пак рявкнул «брысь отсюда!», и тот не посмел настаивать. — Ну что, Чимин-щи, весёлое путешествие подходит к концу? — спросил Чон на пусанском. — Все еще только начинается, Гук-и, — подмигнул моряк. — А ты знаешь... сейчас поймал себя на крамольной мысли, что повторил бы. Всё повторил, от и до. — Романтичный ты наш, и ничего тут крамольного не вижу. Нам скоро в обратку, и всё еще будет. — Нет, ребятки, в Бриджтауне наши дороги расходятся. — Не дури, Гук-и, мало ли что... а тут мы, ну то есть я, и Тэхён... — Когда же вы успели подружиться? — спросил Чон, и шепотом намекнул: — Когда корону прятали? А, Чимин? — Тсс! Происходящее в рубке привлекло их внимание, что моряку было на руку — не ожидал такого поворота беседы, и с легкой душой покинув Чонгука, он понесся туда. А тем временем Ким-младший просто свалился на дощатый пол, Тэхён велел Чимину вынести его на воздух, а сам начал говорить по телефону. Они прибыли одновременно. Нет, все же карета скорой помощи на несколько минут раньше, чем полиция. К тому времени Джин почти не дышал, а в рядах его помощников наступила паника. Всем распоряжался капитан Ким Тэхён. Больного тут же увезли в госпиталь, а громилы, здоровяки, и прочая нечисть, при появлении полисменов аврально покинули «Тёмную Лошадку». Команда была освобождена, и готовилась к отплытию. Только Чон не собирался вместе с ними, потому что был уверен, что корона императрицы Жозефины спрятана на шхуне, и ему не хотелось снова попасть в историю. «Прощай, мой курортный роман... Прощайте, капитан Ким Тэхён!». Всё обернулось лучше, чем думал Чонгук. В консульстве оказались симпатичные и отзывчивые люди, и, несмотря на новогодний ажиотаж, ближайшим рейсом его отправили в Форт-де-Франс. У Чонгука оставался последний день отпуска. Он полежал у бассейна, собрал вещи, рассчитался за гостиницу, и уже сидел на чемоданах в ожидании портье, когда в номер постучались. Открыв дверь, Чон увидел знакомого ему господина — того самого корейского джентльмена, с которым он заключил пари на новогоднем балу в «Софителе». — Господин Чон Чонгук, — поприветствовал тот парня. — Господин Ким, — склонил голову в ответ Чон, — позвольте поинтересоваться, как здоровье вашего сына? — Спасибо, он идет на поправку, — поблагодарил почтенный, и Чон пригласил его присесть. — Видите ли, у Джина идиосинкразия к натуральному коллагену. До сих пор не пойму, откуда взяться ему на судне? Бедный мальчик. Откуда, откуда... Из Тэхёновой косметички! Но Чон естественно промолчал, и тут же задал вопрос, вертевшийся у него на языке: — А корона... её нашли? — Нет. Похоже, реликвия утрачена. Может со временем... — вздохнул он, и объявил цель своего визита: — Господин Чон, я прибыл сообщить, что вы выиграли пари, которое было угодно нам заключить. — Позвольте, как же... — только и смог сказать Чонгук. Ким-старший нервно потер переносицу, и, сунув руку за борт пиджака, проникновенно произнес: — Господин Чон, еще я хочу извиниться за некоторую взбалмошность моего сына, и надеюсь, вы простите его. Буду рад, если премиальный фонд нашего пари вас удовлетворит. Чонгук взглянул на чек, который передал ему господин Ким, и едва не потерял сознание. М-да... От хоровода нулей, похожего на танец звездочек Евросоюза, у него закружилась голова. Восточно-китайское море — это, конечно, не Карибское, и Чонгукова новенькая яхта уверенно держалась на волнах. Он купил ее недавно, спустя полгода после того, как покинул Мартинику с чеком господина Кима. С тех пор утекло много воды — Чон поменял работу, место жительства и даже образ жизни. Теперь он судовладелец, и живет в доме с эллингом в коттеджном поселке на Чеджу. Свою белоснежную красавицу Чон каждый день выводит на воду. Парню нравится её запах, тихий плеск воды за бортом, хлюпанье паруса на ветру. — Эй, на «Тёмной Лошадке»! У Чона сжимается сердце, как только он слышит название своей яхты. В памяти сразу всплывает белый китель, полные паруса, бронзовые от загара лица. Йо-хо-хо! Чонгук успел подружиться с обитателями яхт-клуба, наверное, кто-то из них захотел поздороваться. — Уже иду! — крикнул Чонгук, выглядывая из кокпита. На пирсе стояли двое. Одного Чон узнал сразу — Чимин, похоже, не вылезал из своих линялых джинсов. А вот другой... — Привет, хозяин, — замахал рукой матрос. — Привет, — вряд ли Чона услышали на берегу, он почувствовал, как одеревенели его губы, и дрогнуло сердце. Неужели он? — Эй, ты жив там? — Жив! — крикнул он, прижав кулачки к груди. Да, на пирсе у восточно-китайского моря стоял капитан Ким Тэхён. Прохладный апрельский ветер бросал на лоб мелированную челку, и заставлял кутаться в спортивную куртку цвета карибского неба. — Эй, на «Тёмной Лошадке»! — резвился Чимин, крича на весь поселок, так, что из окон начали высовываться жители. — Вам капитан не нужен? Чонгук немного пришел в себя, и уже подпрыгивал от радости, но все же не смог удержаться: — А маникюр у него есть? Чимин от смеха чуть не свалился с пирса в воду, а Тэхён все никак не мог понять, зачем они кричат, ведь на яхте наверняка есть громкоговоритель. Он тряс матроса, и жестикулировал руками совсем не по-корейски. — Есть маникюр, есть, — наконец отозвался Чимин. — Тогда беру! — крикнул Чонгук, и направил яхту к берегу.