Письма и дневники

Михаил взял за привычку начинать утро с прогулки. Он больше не ходил к лесному роднику. Крестьянские сказки, которые Степан по вечерам озвучивал замогильным шепотом, почему-то плотно увязались с той частью леса. Да и не хотелось Михаилу лишний раз огорчать старика, обещал ведь. Но в стенах ставшего чужим дома усидеть казалось выше его сил. Михаил ходил по полям, изредка забредая в сады, поднимался на невысокие холмы, провожая последних журавлей в их октябрьский полет. Глядя на них, ему тоже хотелось расправить крылья и улететь. Убраться поскорее от шепчущихся за спиной слуг, от исподтишка подглядывающих соседей. Вернуться в давно ставший родным Петербург, где все просто и понятно: интриги прозрачны, намеки ясны, а шепотки навевают мысли о романтике.

***

Поленья потрескивали в камине. От огня шло приятное тепло. Михаил расслабленно читал, уютно устроившись в кресле. Но вот он перевернул последнюю страницу, разочарованно вздохнул, и закрыл книгу. Задумчиво уставился на пламя, всё ещё пребывая во власти навеянных романом образов. Потом решительно поднялся. Душа требовала продолжения. Впервые со дня приезда ему удалось отрешиться от неприятных мыслей, и он настойчиво желал продлить это состояние как можно дольше. Михаил вошёл в библиотеку, зажёг свечу и прошёлся вдоль стеллажа, вглядываясь в корешки книг. Вытащил одну, прочёл название и вернул назад, насмешливо фыркнув. Погружаться в мир чувственных переживаний не хотелось. Пробежался пальцами по старым шершавым переплётам и растерянно остановился на гладкой коже. Ни тиснения, ни бинтов, ни наклейки не было. Михаил потянул за корешок и достал странного вида книгу. Названия на обложке тоже не было. Одолеваемый любопытством, молодой человек раскрыл свою находку, неосторожно встряхнув её. Из раскрывшейся книги выпало несколько страниц. Михаил поспешно наклонился, поднимая разлетевшиеся листы. Взгляд невольно упал на строки, написанные чётким размашистым почерком. «Я пишу это письмо с надеждой, что вы выслушаете и не отвергнете меня. С тех пор, как я увидел вашу нежную улыбку, счастье переполняет моё сердце и живу я только мечтами о новой встрече. Пусть мимолётной. Но тем драгоценнее будет она для меня. Позвольте мне радость находиться подле вас, любоваться вами, дышать одним воздухом. Не смею надеяться на большее, но мечтать даже вы не в силах запретить мне. С нашей первой встречи я живу только мыслями о вас. Решите же мою судьбу. Казните или милуйте, только не убивайте равнодушием. Его моя бедная душа не выдержит. Беззаветно и преданно любящий вас М.Г.» Михаил смотрел на пожелтевшее от времени письмо, отмечая расползшиеся кое-где буквы, словно на бумагу чем-то капнули, и чернила поплыли. Догадка незаметно пробралась в мысли – писавший, или, более вероятно, адресат, плакал, читая эти строки, и слёзы упали на тогда ещё свежие чернила. Молодой человек торопливо спрятал выпавшие листы обратно в странную книгу и собрался вернуть её на полку, когда его осенила догадка. Это ведь матушкин дневник. Тетрадь, которую он отчаянно искал у неё в комнате, чтобы пролить свет на мучившие его загадки. Михаил бережно прижал к себе найденное сокровище и поспешил в свою комнату. Нет, сегодня он не станет больше ничего читать. Он ещё не готов окунуться в тёмное море тайны. Но завтра, когда ему удастся успокоить мысли, он приступит к чтению и непременно отыщет ответы. Уснуть Михаил смог только под утро. Забылся тревожным сном, вздрагивая, и даже сквозь дрёму проверяя, на месте ли его находка. Он спрятал дневник под подушку и без конца поглаживал шершавую кожу обложки, чтобы убедиться, что он ему не приснился. Степан разбудил его нещадно рано. Казалось, Михаил только прикрыл глаза, а в дверь уже колотили с требованием отринуть лень и заняться, наконец, накопившимися делами. Михаил тяжело вздохнул и сел в постели. Ясность мысли не появилась, но память шевельнулась, вызывая вечерние события, и молодой человек стремительно рухнул обратно, забираясь обеими руками под подушку, чтобы извлечь на свет дневник. Михаил облегчённо выдохнул и выбрался из кровати. Делами заниматься не хотелось совершенно. Серость и промозглость за окном бодрости тоже не прибавляла. В стекло бился мелкий дождь, собирался в крупные капли и полз вниз, подгоняемый порывами ветра, срывающими последние, уже побуревшие листья. Михаил то и дело застывал, с очередной бумагой в руках, разглядывая потемневшие от влаги стволы деревьев и мысли его возвращались к дневнику матушки. Наконец он сдался. Отложил документы и потянулся к своей находке. Осторожно погладил прохладную кожаную обложку и раскрыл дневник. На форзаце размашистым, ещё не оформившимся детским почерком матери было написано: «Замка древнего голос Безысходности полон» Михаил замер, не решаясь перевернуть страницу.