Письма и дневники

Михаил вышел из здания суда и впервые за прошедший год вздохнул с облегчением. Наконец-то всё закончилось. Навстречу ему из подъехавшего экипажа выскочил молодой мужчина. - Свершилось? – взволнованно оглядывая друга, спросил Андрей Львович. - Да. Мы выиграли, - с усталой печальной улыбкой проговорил Михаил. – как я и рассказывал тебе, всё началось во времена молодости моего деда. Он и наш сосед с детства росли соперниками. Сначала в гимназии, потом в техническом институте. По возвращении домой они, вроде утихомирились, повзрослели. И нужно же было именно в этот момент появиться моей бабке. Утихшее было соперничество разгорелось с новой силой. Думаю, не нужно говорить, что бабушка выбрала деда. Молодой сосед от отчаяния запил и пустился в кутёж. Дед пытался его вразумить, всё-таки он был его лучшим врагом и кузеном, но тот ничего и слушать не хотел. Однажды изрядно выпив, он явился к деду и потребовал сыграть с ним в карты. Дед долго отказывался, но потом махнул на всё рукой, и согласился. На кон сосед поставил отличный участок земли за нашим лесом, который дед давно мечтал выкупить, а деда уговорил в случае проигрыша, отказаться от помолвки. Неизвестно, что стал бы делать дед в случае проигрыша, но он выиграл. Проспавшись, сосед понял, что натворил и пошёл на попятный, только играли они при свидетелях, которые подтвердили акт передачи земли. Разыгрался жуткий скандал. Бабушка долго не могла простить деду подобную выходку. Время шло, родились дети. Сосед тоже женился и эта история позабылась. Почти всеми. Незадолго до начала памятных событий, сосед стал бередить старое и пытаться выторговать свой участок земли обратно. Он даже пытался его выкупить, но дед упёрся. Когда пришла холера, сосед задумал сыграть на этом. Вероятно, в начале план был иной, но этого уже не узнать. Он стал исподволь подзуживать народ, сеять смуту и подстрекать на бунт. Дед сначала пытался сдерживать волнения. В городе его уважали и к его мнению прислушивались. Но когда буквально у него на руках умер лучший друг, его словно подменили. Дед сам возглавил народ и повёл всех на площадь. Когда в город вошли военные, дед первым хотел сдаться, он словно очнулся и осознал содеянное. Сосед же выждал удобный момент, смешался с толпой и, когда солдаты открыли огонь, выстрелил. Вероятнее всего дед и так погиб бы, если не в первые минуты на площади, так не перенеся наказания, как мои дядюшки. Но факта убийства не изменить. Матушка узнала об этом случайно. Как-то в один из приездов, когда бабушка ещё была жива, её мучила бессонница и она спустилась за водой. В кухне сплетничали соседская служанка с нашей кухаркой. Служанка слышала, как бредил её барин, мечась в горячке, и как признавался кому-то, что это он писал доносы на всех участников бунта. Когда, после смерти отца, мы вернулись в поместье, матушка взялась за собственное расследование, приведшее к неутешительным результатам. Как оказалось, почти все жители города, опасаясь, что их обвинят в участии в погромах, стараясь выгородить себя, указывали друг на друга. Это заставило матушку взглянуть на ситуацию иначе. Как это не удивительно, она нашла соратников в лице нашего доктора и Василия Петровича, который по иронии судьбы, был поздним ребёнком того самого соседа. Однако был ещё один участник их могучей кучки. Проворовавшийся и наделавший долгов городской голова. Сошлись они на том, что каждый хотел отомстить. Только матушка, одержимая своей идеей, не вникла в суть чужих желаний. Уже сильно позже, когда осознала свою ошибку, она собрала компромат и на этих господ, но было уже поздно. Ей оставалось только подыгрывать и надеяться на чудо. Матушка рассчитывала собрать свидетелей, чтобы предоставить доказательства и потребовать справедливости для своей семьи. Пусть это никого не вернёт, но смоет позор с фамильного имени. Но всякий раз, находя очередного свидетеля, она тут же теряла его, потому как приключалось с ним какое-нибудь несчастье, с летальным исходом. Она долго не могла сообразить, отчего это происходит, пока однажды не стала свидетельницей убийства. В своём письме, которое она оставила Михаилу Григорьевичу, матушка всё подробно расписала. К сожалению, для неё оказалось слишком поздно спасаться самой. К моменту, когда за ней приехал Мельников, отрава проникла глубоко в тело. Травили её все трое, используя разные яды. И нет, мой друг они действовали не сообща, каждый по отдельности, преследуя свои цели. Доктор за то, что она была дочерью человека, участвовавшего в бесчинствах во время холерного бунта, когда разъярённая толпа растерзала его родителей, оставив сиротой, а потом матушка дала и второй мотив – узнала, кто избавлялся от свидетелей, которых она с таким трудом находила для оправдания отца. Василий Петрович, наш родственник, собирался не столько её отравить, сколько опоить, чтобы затуманить рассудок и подсунуть на подпись бумаги с дарственной на землю, тем самым исполнив мечту отца, недостижимость которой свела его в могилу. Городской же голова рассчитывал, избавившись от матушки, вернуть все закладные, которые она выкупила у соседей, одним шагом погасив все долги. Может быть у них ничего бы и не вышло. Матушка была очень крепкой, но приезд Михаила Григорьевича всех всполошил и заставил действовать быстро. Ты знаешь, Андрюша, у доктора нашли тайный дневник, куда он записывал кого и каким способом убивал. Там расписана каждая смерть. На последнем заседании зачитывали особенно ужасные его действа. Его приговорили к смертной казни. Городского голову и Василия Петровича приговорили к ссылке в Сибирь с трудовой повинностью. Михаил тяжело вздохнул. - Всё это невероятно тяготит меня. И понимаю, что по заслугам, но осознание, что я явился «перстом указующим» камнем легло на сердце. Однако есть во всём этом место справедливости. Для деда нашли оправдания и смягчающие обстоятельства, чтобы снять с его имени позорное клеймо бунтовщика. Матушку бы это утешило. Мужчины синхронно вздохнули и пошли вдоль липовой аллеи. Осень вновь вступала в свои права.