Письма и дневники

Михаил давно уже разобрал все матушкины бумаги, дождался нового управляющего и передал ему дела. Можно бы уезжать, но незаконченное расследование не давало покоя и не отпускало мысли. Пугая слуг, он неприкаянным призраком бродил по дому. Визитёров, с того памятного дня, больше не объявлялось. Степан ворчал и втихую упаковывал чемоданы в надежде, что барин изволит, наконец, собраться в дорогу. Михаил и сам уже тяготился затянувшимися деревенскими каникулами, но и уехать не решался. Промаявшись очередную ночь без сна он, наконец, объявил Степану, что завтра поутру они выезжают. Сам же отправился к матушке в спальню, дав себе последний шанс отыскать разгадку случившегося, и, если так ничего и не найдёт, уехать с чистой совестью, что, как достойный сын, сделал всё, что было в его силах. Письменный стол и книжный шкаф он уже неоднократно проверил, и на предмет спрятанных между книг документов, и на наличие тайников. Однажды, будучи в особо отчаянном расположении духа, Михаил перетряхнул даже кровать. Остальная мебель, состоящая из низенькой, обтянутой парчовой тканью табуретки и небольшой кушетки, тоже не раз ощупывалась и продавливалась. Из всех предметов, находящихся в спальне, Михаил не заглянул только в ночную вазу, но это было бы уже слишком. Раздумывая, с чего бы начать последние поиски, взгляд мужчины запнулся за вазу. Не ту, что пряталась под кроватью. На туалетном столике, возле окна, почти скрытая тяжёлой шторой, стояла высокая китайская ваза с засохшими полными колосьями и цветами бессмертника. Михаил осторожно поднял тонкий фарфор, бережно вынул сухостой и вытряхнул оставшееся содержимое на столик. Вместе с поломанными стеблями на полированную столешницу выпал сложенный вчетверо бумажный лист. Подрагивающими от волнения руками, Михаил развернул письмо матушки. «Здравствуй, сын. Надеюсь тебе хватило упорства найти эту записку, и ты исполнишь мою последнюю просьбу. Прости меня, Миша, я не была тебе хорошей матерью, как не смогла стать хорошей женой твоему отцу. Думаю, ты уже нашёл мой дневник, и понимаешь, что явилось причиной тому. Единственное, о чём жалею, что, упиваясь своим горем, не пыталась ничего изменить. Пожалуйста, передай Михаилу Григорьевичу, что все бумаги я оставила на нашем месте. Он сумеет правильно распорядиться ими и воздать каждому по заслугам. Тебя же я хочу оградить от их ненависти. По возможности, не продавай поместье. Найди хорошего управляющего. В умелых руках оно будет приносить неплохой доход. Только помни – твоё родовое гнездо – поместье твоего отца. Там и обоснуйся, если тебя когда-нибудь потянет к корням. Здесь же всё пропитано гнилью смерти и отравой предательства. Прощай, мой сын. Пусть и недостаточно, но я всегда любила тебя.» Михаил растерянно пробежал взглядом по написанному ещё раз, в надежде найти между строк ответ, на мучающие его столько времени вопросы, но разочарованно опустил бумагу на стол и тяжело вздохнул. Прощальное письмо матушки не пролило свет на тайну её кончины. Осознание, что даже в смерти она отгородилась от него, отдалось в сердце болью. Во дворе залаяли собаки. Михаил вынырнул из печальных дум и посмотрел в окно. На крыльцо поднимался Михаил Григорьевич. В руках он держал ворох каких-то бумаг, и вид имел весьма озабоченный. В дверь тут же просунулась голова Степана. - Михаил Михайлович, гости пожаловали-с. Изволите принять? - Проси, Степан. Мне всё равно нужно было с ним увидеться перед отъездом. Я сейчас спущусь в кабинет. Проводи туда гостя. Михаил вернул на место засушенный букет, спрятал в карман домашнего халата матушкино письмо и направился в кабинет. Михаил Григорьевич нервно расхаживал перед диваном, теребя в руках до невозможности измятый листок, исписанный мелким ровным почерком матушки. Груда бумаг неопрятной кучей возвышалась на углу стола. - Полагаю вы нашли письмо Ольги, раз согласились принять меня, - начал без приветствия мужчина. - Нашёл, - спокойно подтвердил Михаил и устроился за письменным столом, как бы отгораживаясь от гостя. Всё-таки в присутствии этого человека он чувствовал себя неуютно. - И как вы намерены поступить? Если вы будете настаивать, разумеется, я передам вам все бумаги, ведь вы имеете на них законное право, но я бы… - Я поступлю так, как советует матушка, – перебил Михаил мужчину. – Раз она посчитала нужным оставить документы вам, так тому и быть. Я уже нашёл управляющего и намерен уехать в ближайшие пару дней. Единственное, - Михаил замялся, ему было неудобно просить, но узнать правду было необходимо. – Я должен знать, что послужило причиной смерти матушки. - И что вы намерены делать, когда узнаете? Станете мстить? Михаил растерянно уставился на гостя, который замер посреди гостиной. - Вы всё же думаете её убили? – шёпотом спросил он. - Я это знаю наверняка и имею неоспоримые доказательства. Сложность в том, что это был не один человек. Я хотел бы просить вас. Михаил кивнул, когда мужчина поднял на него вопросительный взгляд. - Ольга просила не вмешивать вас и решить всё самому, но к моему величайшему сожалению, я всё-таки не имею с ней никакого родства и даже огромные капиталы не помогут мне дать этому делу ход в суде. Я вынужден просить вас ходатайствовать. Михаил молча встал, налил из графина две рюмки водки и протянул одну гостю. - Я сделаю всё, что в моих силах.