Надежды нет

Пустые серые улицы пускают мелкие мурашки по рукам. Тишина непривычно покрывает каждый тёмный переулок, и лишь прохладный ветер тихо завывает за окном, пуская в воздух уже пожелтевшую листву. Кира приоткрывает окно, впуская прохладный сквозняк в машину. Душно от мыслей. Рукой девушка осторожно обыскивает каждый карман чёрной толстовки, ища спасительную пачку никотина. Она не говорит ни слова, только чиркает зажигалкой, поставив под ту тонкую сигарету, перехватывая в пальцах поудобнее. Сделав первую затяжку, она уводит взгляд в сторону, наблюдая за пустотой за окном. – Скажи уже хоть что-нибудь, – не выдерживает напора тишины. Хриплый смешок следом за фразой вылетает из Киры. Она бегает глазами по горизонту и выдыхает сизый дым в приоткрытое окно. Слишком непривычно, слишком сложно. Всё слишком. «Другое» здесь абсолютно всё: тихо сидящая Кристина, что слова проглатывает и лишь молчит, серьёзно смотря на дорогу; безмолвная пустошь за тонированным стеклом, что пускает всё новые и новые мурашки по коже. Кошмар. Правда как в фильме. Фильме ужасов. – Что, например? – Кристина руль перехватывает поудобнее, бегло косясь на подругу. – Например, сколько нам ещё ехать. – Очередная затяжка. Кира прикрывает глаза от единственного удовольствия, которое может сейчас себе позволить. Она высовывает руку из окна, раскрытой ладонью чувствуя тот самый ветер. Потоки воздуха слегка щекотят кожу, просачиваясь между пальцев. – Ещё часов пять. – Крис упирает недовольный взгляд в лобовое. – Или шесть. – Ужасно, – блондинка ноги вытягивает вперёд. – В какую дыру ты нас ведёшь, – делает последнюю затяжку, самую долгую, после чего выбрасывает небрежным движением окурок на улицу. Подруга молчит, сводя брови ближе к переносице. Она не сдерживает ухмылку на губах, но не произносит ни слова. Кира прерывисто выдыхает, натягивает капюшон толстовки на голову и скрещивает руки на груди. Её веки слабо прикрываются. Попытки расслабиться сейчас не очень кстати, но она старается отвлечь себя хоть как-то, размышляя о своих внутренних ощущениях. Кира становится очень тихой, когда её мысли слишком громкие. Каждый человек имеет определённый страх, и сама Кира не исключение, как бы она не пыталась это скрыть. Страх неизвестности, главный её жизненный соперник, всегда ставил в ступор, заставляя чувствовать, как он липкими щупальцами покрывает все внутренние органы. Этот страх словно всасывает в себя душу. И что будет дальше? Приедут они в лабораторию. А дальше, что? Никто не гарантирует успешный исход событий. Возможно, они все там заразятся и подохнут, как многие другие. Эти назойливые мысли не покидают голову, и девушка всё сильнее скрипит зубами, хмуря брови. Острый толчок в плечо заставил заторможено приоткрыть веки. Кира успела задремать, из-за чего, немного растерявшись, огляделась из стороны в сторону. – Какого чёрта, Крис. – Хрипит после недолгого сна, недовольно косясь на соседнее сиденье. Но Кира замирает, когда встречает в ответ напуганные глаза и вытянутый указательный палец, указывающий на окно: – Что это за херня? Кира оборачивается, и внезапно её кровь стынет в жилах. От спины до затылка прошёлся холодок, а глаза расширились от шока. – Какого чёрта... – Получилось вслух. Кира моргает несколько раз, в попытке сбросить наваждение. Но, увы, не удаётся. – Это человек так...? – Девушка пытается подобрать слова, смотря прямо в чужие глаза. Те были залиты чернотой. Эта картина вводила в ужас: у животного шерсть была выдрана большими клочками; запекшаяся кровь и неестественно выгнутые кости устрашают до мурашек. Чтобы оценить кошмар, не нужно быть ветеринаром. В районе шеи было несколько отпечатков зубов, и один очень-очень яркий: не сложно догадаться, что он не от животного. Олень, стоявший слишком близко к дороге, внимательно наблюдал за редкими медленно проезжающими машинами. Жутко. – Не знаю, – шепчет Кристина, пытаясь перевести глаза на дорогу. Она сигналит несколько раз, в надежде отпугнуть животное, однако олень на звук не реагирует. Стоит на месте, лишь дёрнув одним ухом, и провожает взглядом. Кира отводит глаза на бардачок, закусывая губу и сильнее кутаясь в толстовку. Тишина стояла всю оставшуюся дорогу на пути к медицинскому центру. Настрой девушек знатно подкачал. Все понимают, что дальше будет только хуже. Ко второй половине дня вид за окном заметно изменился. Небо до сих пор хмурое и снаружи дует сильный ветер, но вместо населённых пунктов Кира наблюдает серые поля и посты с военными. Территория огорождена со всех сторон высоким забором с колючей проволокой. «Как в тюрьму попала» – невольно пронеслось в раздумьях. – И мы приехали сюда? – Сделав акцент на последнем слове, словно прочитав мысли подруги, Кристина крепко сжимает руль, скрепя пальцами по кожаному рулю. – Не думала, что так рано попаду за решётку, – неловкий смешок вырвался из Киры. Что-то наподобие шутки, казалось, должно разбавить тяжёлую атмосферу, но её оказалось недостаточно для того, чтобы хоть немного сбить напряжение. Машина неспешно подъезжает ближе, останавливаясь около поста. Кристина ставит автомобиль на ручной тормоз и глушит двигатель. Она тянется за документами, лежащими в бардачке, и выходит на улицу. Кира не слышит чужого диалога, и лишь видит, как та протягивает папку с бумагами мужчине в военной форме. За этим следует немой кивок, и служащий открывает шлагбаум, позволяя заехать на территорию. Кира ступает из машины вслед за спутницей, обязательно осторожно закрывая за собой дверь. Крис любит свой автомобиль намного больше, чем людей. В голове Киры иногда рождается мнение, что та уделяет этой железяке на колёсах внимания даже больше, чем ей. Военные с шумом собираются на улице, оглядываясь, заинтересованно разглядывая окружение. Видно, что они впервые на каком-то крупном задании. И с этим им конкретно не повезло: на данный момент это самое важное и опасное задание, которое могло им достаться. Кира хмурится, и её взгляд падает на людей впереди. Две незнакомки стоят около входа в медицинский центр. Одна из них скрестила на груди руки, а их белые халаты немного развеваются от ветра. Крис переглядывается с подругой, и затем кивает в сторону здания, призывая подойти ближе. Кира нервно сглатывает и сжимает губы в тонкую полоску. – Меня зовут Кристина, – та подходит к девушкам, протягивая ладонь вперед. – Введёте нас в курс дела? Брюнетка с короткими волосами ловким движением снимает белую латексную перчатку, небрежно засовывая её себе в карман. Она пожимает руку в ответ, кивает на вопрос и жестом просит войти внутрь, добавляя: – Лишь вдвоем. Кира от услышанного напрягается, но не спорит. Не ей знать как лучше, учитывая то, что сама вообще оказалась здесь по воле случая. Они все заходят внутрь, идут вдоль пустынных белых коридоров, где единственным светом являются иногда мигающие красные лампочки. Это место по своему настроению можно непроизвольно сравнить с психбольницей. Этот путь их доводит до железной двери. Одна из незнакомок достает карточку из переднего кармана халата, открывая её. Над головой звучит слабый сигнал, удостоверяющий, что дверь разблокирована. Девушки проходят вперёд и надевают на себя белоснежные халаты. Все так же продолжают молчать. Кира следует за толпой, поправляя на себе мелкие пуговицы из-за нервоза. Она, вообще-то, тоже впервые в таком серьёзном месте, и оттого она преувеличивает всю важность надвое, концентрируясь на каждой мелочи. Наблюдает, как тонкие пальцы учёной ловко набирают код, открывая ещё одни двери. Её удивляет то, как много здесь дверей и коридоров, механизмов. На самом деле, где-то на периферии это заставляет утвердиться в собственной безопасности, хоть сейчас это можно сказать с трудом. Масса информации загружает голову, делая её максимально тяжёлой. Но одно интересует её больше всего: от чего конкретно защищаемся? – Меня зовут Елизавета, – наконец-то представляется брюнетка. – Это – Христина, – девушка представляет блондинку рядом, указывая на неё рукой. – Надеюсь, мы поладим.