Омела, свечи и камин

      Вешая маленькую звезду на ёлку, Агата укололась, шикнула и машинально приложила кончик пальца к губам. Кинув взгляд на зелёную верхушку, она нащупала в картонной коробке новую игрушку и подвесила её на пушистую ветку. Искусственную, правда, старенькую, из родительской квартиры. Те в этом году решили ёлку не наряжать, сказали, что обойдутся. Агата и не спорила, а просто забрала старую ёлку, уже немного облезлую, но зато высокую и любимую с далёкого детства.       А вот квартира была своя. Маленькая, на окраине Лондона, с низкими потолками да бесплатным извещением через тонкие стены, что там происходит у соседей, но зато своя.       Наверное, Агате должно было быть стыдно, что в тридцать три года (с ума сойти, скоро старость…) она только-только смогла приобрести жильё. Старший ребёнок в семье, некогда отличница в школе, а потом и в университете, а сейчас… Просто учительница в обычной, даже не частной школе. Так говорили родители. Ну, в основном отец, а мать просто боялась возразить ему. В детстве Агата думала, что ей уготовано стать врачом, как ей пророчили в семье. «Будешь частным хирургом — станешь много зарабатывать и заберёшь нас отсюда куда-нибудь в центр Лондона», — приговаривал не слишком трезвый отец, гладя пальцами, недавно державшими окурок, Агату по голове. Тогда-то, в детстве, она так и думала, а к окончанию школы поняла, что никаким врачом ей не быть. Отучившись годик, чтобы отец успокоился, Агата бросила нелюбимый медицинский колледж и ушла в педагогический, а забрав оттуда диплом, пошла работать прямиком в старую школу. Учителя, полюбившиеся ей ещё со школьной поры, были уже в возрасте, но ещё преподавали. Они с радостью приняли Агату в свой коллектив. И вот она уже пять лет работала учительницей и всё это время жила в коммуналке, поспешив съехать от родителей, а квартиру купить смогла только в прошлом месяце.       Копить на неё поначалу было трудно, но потом Агате помогли. Не родители, а друг. Эван к своим тридцати годам дослужился до старшего инспектора да и вообще шёл по службе хорошо. «До комиссара дойдёт», — пророчили ему и не просто так: исполнительности и ответственности Эвана можно было позавидовать. А из целеустремлённости вообще можно было выложить путь до луны и обратно и ещё хватило бы. Да и его невеста, любимая дочка лондонского магната, как узнала, что Агата подыскивала себе жильё, сразу помощь предложила. Оно, конечно, неудобно, что друзья так ей подсобили, а она даже ничем отплатить им не могла, но Эван с Гвеннет посоветовали ей просто не брать в голову. «До Рождества всего ничего осталось, считай, мы сделали тебе подарок», — солнечно улыбаясь, заверила Гвеннет.       Ёлка пока стояла зелёная, но почти без украшений, только несколько звёздочек да пара шаров одиноко висели на ветвях.       — Зима уже всецело вступила в свои права и щедро одарила Лондон снегом, — вещал радиоведущий за стенкой у соседей.       — А завтра уже наступит долгожданное Рождество, — весело ответила ему диктор, — подарки куплены, гости приглашены. Предлагаю задуматься о том, что поставить на стол.       Очень своевременное напоминание заставило Агату вспомнить об индейке, оставшейся на кухне. Махонькой, в самый раз для Агаты.       Праздновать Рождество в этом году она захотела одна. К родителям уж точно ехать не собиралась, навязываться Эвану с Гвеннет, у которых наверняка были свои планы, тоже. А вот Юджин, младший брат, сам звал Агату к себе, но она вежливо отказалась — ему там в компании друзей наверняка скучать не придётся. А она как-нибудь одна справит, в компании книг и бутылки сухого красного.       — Так, подожди, я на минуту, — предупредила Агата, ткнув пальцем в ёлку, и крутанулась на пятках в сторону кухни.       Ёлка ничего не ответила и осталась весело зеленеть у стены. А справа, чуть поодаль, горел огонь в камине. Ненастоящий, всего лишь изображение, но зато выглядел он совсем как живой. Пожалуй, этот искусственный камин был самой большой роскошью этой квартиры, Агата любила вечерами включать его и читать книгу. Представлялось, будто она в большом частном доме, а никаких шумных соседей и вовсе нет. Красота… А под Рождество она поставила на него семисвечник с тонкими восковыми свечами и повесила цветную гирлянду. Огоньки по-разному мигали и переливались, отсвечивая на светлые каминную полку и опору.       — Я вернусь! — крикнула Агата, выглянув из-за двери, и помахала ёлке рукой. Та отозвалась спокойным молчанием.       Духовка с зажжённым заранее огнём уже нагрелась. Положив готовую к ней индейку на противень, Агата задвинула её внутрь, захлопнула дверцу и потянулась к вентилю, чтобы увеличить температуру, но в комнате что-то загремело, и рука сама отдёрнулась. Вздрогнув, Агата резко выпрямилась и обернулась.       Возникло два последовательный вопроса: кто и зачем? Вдогонку к ним присоединился третий: как?       Мысль о рыжем соседском коте Агата сразу отмела — соседи уехали отмечать Рождество к родственникам в деревню и рыжего забрали с собой. Потом подумалось, а не забыла ли она закрыть форточку. Вдруг просто ветер так сильно расшалился и повалил ёлку?       Повозив тонкими губами друг о друга, Агата насупилась, обидевшись на ветер. Конечно, она даже не нарядила ёлку полностью, но хоть что-то сделала, а тут её творение свергли на пол. Любому станет обидно. Крутанув вентиль, отвечавший за температуру в духовке, Агата бросилась в комнату.       — Ну что… Ой, — она запнулась на полуслове и пару раз моргнула, уставившись на кого-то, погребённого под ёлкой. Этот кто-то зашевелился, отодвинул куцые искусственные ветки и с пыхтеньем распрямился.       Мигающая гирлянда перевешивалась через его голову, освещая лицо зелёным с синим цветами, свисала на плечи и оттуда тянулась к розетке. Для вора незнакомец выглядел слишком растерянно и чересчур интеллигентно. Агата не была уверена, но по её скромному мнению воры не одевались в белые рубашки и светлые свитера поверх, да и видок у них вряд ли был бы таким… Благородным.       — Так, — быстро бросила она, на всякий случай схватив с полки книгу. Посмотрела на неё, решила, что книжка слишком маленькая, чтобы обороняться, и махнула рукой. — Мне начинать беспокоиться? Что вы здесь делаете?       — Честно сказать, я даже не знаю, — пробормотал мужчина и обернулся, опустив взгляд. — А я к вам, похоже, через этот камин…       — Так он же ненастоящий, — оторопело выдала Агата, переводя взгляд с мерцающего искусственного огня на незнакомца, опутанного гирляндой.       — Ну вот и я подумал, что что-то не то.       Они глазели друг на друга, не двигаясь с места, и Агата стала понимать, что лицо в разноцветном свете кого-то ей напоминает. Приятное, светлое, с ясными глазами и удивлённо вскинутыми бровями. Открыв рот, Агата в замешательстве подошла поближе, запрокинула голову и беспардонно уставилась на удивлённого незнакомца.       — Извините, а вы случайно не…       — Случайно да, — покивал тот, неловко улыбнувшись, подцепил пальцами гирлянду на макушке и снял её. — Случайно Том. Случайно Хиддлстон.       — А-а… — протянула Агата, многозначительно покивав, и нервно усмехнулась. — А я с вами «Мстителей» смотрела, друг их любит. Простите за наглость, но ещё один вопрос, — пробормотала она, скинув гирлянду и с плеч мужчины. Пол вмиг осветился жёлтым цветом. — А как вы тут э-э… Появились? Надеюсь, Том Хиддлстон не промышляет воровством в Рождественские сочельники? А то у меня как-то с бюджетом туго…       — Не беспокойтесь, не промышляет, — заверил Том, вздохнул и приобрёл крайне озадаченный и несчастный вид. — Честно, я понятия не имею, как здесь, как сюда… Как меня сюда забросило. Я домой шёл, пудинг вот купил, — он невесело улыбнулся краем рта и подхватил с пола бумажный пакет с эмблемой пекарни. — Надеюсь, он не пострадал.       Пудинг, к счастью, оказался в полном здравии. Раскрыв помятый пакет, Том выдохнул и даже усмехнулся. Сверху пудинг был посыпан сахарной пудрой и украшен омелой из мастики. Агата, любившая экспериментировать в кулинарии, оценила.       — Ну вот как-то так… В общем, я, похоже, заблудился, — вздохнул Том, окинув взглядом маленькую квартирку Агаты.       За стенкой у соседей заиграло что-то рождественское и очень знакомое с детства. Когда вступление прошло, Агата вспомнила эту старую песню. «Это очень похоже на Рождество», — промурлыкала она про себя, но тут же спохватилась. У неё была разгромлена ёлка, гирлянда мигала где-то на полу, там же валялись ёлочные игрушки. А, ну и плюс посреди комнаты стоял обескураженный Том Хиддлстон, но это всегда аккуратная Агата на фоне вопиющего беспорядка записала во второстепенное.       — Понятно, — покивала она, печально глядя на красный шарик, отлетевший к кровати, и криво усмехнулась. — Ну, хорошо, что я пока стеклянные не повесила, а то было бы веселее.       — Искренне прошу прощения, — встрепенулся Том, приложив руку к сердцу, и неглубоко поклонился. — Должно быть, я слишком неуклюж.       Польщённая таким вежливым обращением с ней, Агата тихо улыбнулась и махнула рукой.       — Да тут любой бы, выпади он из камина, не только на ёлку упал, а вообще… Кстати, а как вам камин? — полюбопытствовала она, скосив взгляд на Тома.       Он окинул искусственный огонь оценивающим взглядом и многозначительно кивнул.       — Вполне себе. Знаете, я даже рад, что он ненастоящий. А то, боюсь…       Не закончив, он глухо гоготнул в кулак. Агата понимающе улыбнулась, заметила на белом свитере блёстки от игрушечной звезды и стряхнула их лёгким движением.       — К слову, я Агата. Или. как говорите вы, случайно Агата. Случайно Грайс, — усмехнулась она.       — Очень приятно, рад знакомству.       Перед ней возникла светлая ладонь, и Агата пожала её, кратко кивнув. Руки у Тома были приятные, тёплые и гладкие, а у неё самой какие-то морщинистые и с мозолями. Даже неловко стало, и Агата поспешила выдернуть ладонь, поджала губы и отвела взгляд.       — Взаимно. Ну что ж…       Окинув комнату взглядом и оценив масштабы катастрофы, Агата вздохнула, не зная, за что хвататься. Том оказался сообразительнее и первым делом поднял ёлку.       — Здесь же стояла? — спросил он, обернувшись и вскинув брови.       — А, да-да, здесь, — покивала Агата, растерянно оглядывая пол. — Блёстки везде… Так, вам, наверное, идти надо? Раз вы домой шли, не смею задерживать. Пойдёмте, провожу, тут на лестнице запутаться можно.       Том поднял руку, мотнув головой.       — Я вам тут погром утроил, давайте хоть помогу, а то как-то некрасиво.       — Да ладно, я справлюсь, ещё несколько часов осталось.       — Я помогу, — настойчивей сказал Том, умолк, а потом вдруг улыбнулся краем рта. После такой улыбки Агата уже не смела отказаться.       Пока она поднимала гирлянду обратно, пудинг как был в бумажном пакете, так и поселился на столе, а Том принялся собирать ёлочные игрушки, подвешивая те за петельки к себе на пальцы. Когда пальцы на левой руке закончились, он подхватил шарик, алевший около самой кровати, взял его в правую руку и устроился на полу, прислонившись спиной к ножке кровати.       — К слову, в какой район меня занесло? — спросил Том, подняв голову.       — Ист-Энд это, — пробормотала Агата, — родной Ист-Энд. Вы, наверное, где-то на западе, да?       В том, что Том живёт в богатом районе, она даже не сомневалась. Куда там бедным восточным землям до Вест-Энда, где царило и процветало искусство?       Том усмехнулся, подкинув красный шарик и словив его.       — Угадали. Белсайз-Парк, если точнее.       — О-о…       — Да ладно вам, все мы такие же люди. К слову, у вас к Рождеству дома тоже украшены чудесно. Не помню, когда в последний раз вешал гирлянду, — хмыкнул он, кивнув на радостные цветные огоньки, переключившиеся в быстрый режим.       Закинув гирлянду за семисвечник, Агата придвинула его поближе к стенке и невольно улыбнулась. Она, привыкшая к обычной взбалмошности учеников, некоторой сварливости коллег и требовательности родителей, даже не знала, как и что отвечать на такую всеобъемлющую обходительность.       — А вы сказали, что у вас ещё стеклянные шарики есть? — неожиданно заговорил Том. Агата повернулась и кивнула. — Красивые?       — Ну как, обычные… Мне знакомая подарила, она сама расписывает. Кстати, — хихикнула Агата, встрепав короткие русые волосы, — она ведь художница, а по фамилии знаете как?       Том очаровательно вскинул брови, глядя на Агату снизу вверх.       — Не имею ни малейшего представления.       — Санте! А звать Рафаэль.       — Вот уж совпадение, — удивившись, улыбнулся Том.       — Она ещё и итальянка, только родители переехали сюда и её забрали, когда Рафаэль маленькой была. Но учится во Флоренции.       — Интересные у вас знакомые, — протянул Том, покрутив шарик в руке.       — У вас, думаю, знакомства поинтересней.       — Так-то так, но художников я пока не знаю, — весело заметил он, поднимаясь на ноги. — Ну что, давайте наряжать ёлку? Да-да, с ёлкой мне уж помочь совсем не трудно, — уверенно сказал Том, только Агата хотела возразить.       Подтащив коробку с игрушками поближе, она подозвала Тома к себе, взяла у него из рук пару звёздочек и повесила их на ветви. Молча кивнув, мужчина отправил на ёлку и остальные. Музыка за стенкой сменилась на старую добрую песню про Санту, который приходит в город. Устроившись на корточках, Агата стала тихо подпевать себе под нос и порылась в ворохе старых газет, в которые в прошлый раз убрала игрушки для сохранности, выудила выцветший, но красивый набор миниатюрных деревянных лошадок, раскрашенных в красный и зелёный, а грива и хвост у них были покрыты позолотой.       — Хе, смотрите, какие, — улыбнулась Агата и поболтала одну игрушку за петельку.       — У меня такие в детстве были. Я больше всего любил вешать всяких зверьков, очень уж они меня забавляли, — ухмыльнулся Том. — Где-то даже фотография была, где я лет так… В шесть, у ёлки и с бельчонком в руках. Кто-то из знакомых из дерева выстругал и подарил.       Агата разулыбалась, прицепив на ёлку маленькую снежинку.       — Как мило. Должно быть, вы были самым послушным ребёнком. Эх, мне бы таких в класс, а то сплошные баловни, ни на минуту нельзя оставить.       Том тихо усмехнулся, опустив взгляд.       — Вы учительница?       — Ага, тут недалеко преподаю, в школе святой Мэри.       — Хороша профессия, — покивал он, зайдя за ёлку с другой стороны и повесив деревянную лошадку там.       Вернувшись за новыми игрушками, Том разворошил газеты красивым руками, достал большой шар с зимним пейзажем на боку и замер с ним в ладони.       — Может, отбросим формальности? — предложил он.       Агата вскинула брови, пожав плечами.       — Давайте, если вам будет так удобно.       — А вам?       — Что? — удивилась она, повернув голову.       — Вам будет так удобно?       — А… Ну да, как скажете… Как скажешь.       Том кивнул, а Агата поспешила спрятать взгляд. Достав из коробки маленького ангела в простеньком одеянии и с серебристыми крылышками, она привстала на носки и потянулась рукой к самому верху ёлки. Ангела вдруг у неё забрали и водворили на зелёной верхушке.       — Ой… Спасибо.       — Красивый.       — Спасибо-спасибо, — кивнула Агата, смущённо почесала нос и зачем-то добавила, — это я сама делала. Для брата, когда он был маленьким. Юджину нравилось.       — Нравилось? А что с братом? — осторожно спросил Том.       — Да, сейчас-то мы не часто вместе празднуем, у Юджина своя жизнь, у меня — своя. Он с друзьями, думаю, где-то в баре сейчас, а потом домой пойдут. Нет, не сюда, они поближе к центру живут. Они там собраться хотели, погулять немного.       Понятливо кивнув, Том больше ничего не спрашивал. Наверное, уже думал, что её тут бросили одну в Рождество, и боялся, что может чем-то обидеть её, вот и молчал, но то и дело невесело поглядывал на неё. Агате даже смешно стало, что её Рождество неожиданно заиграло новыми красками и знакомствами. Подняв взгляд на Тома, она легонько потыкала его локтём в бок.       — Я тут не грущу, честное слово. Да, одна, но пускай, мне и так хорошо, — негромко сказала Агата и улыбнулась.       — Ох, прости! Я не хотел думать что-то такое…       — Да ладно, что уж там. Просто ты так смотришь, — хихикнула она, прикрыв рот ладонью, повращала глазами и заприметила хорошенькую плетёную сову, купленную пару лет назад. — О, повесь, пожалуйста, повыше.       — Секунду.       Его тёплые ладони аккуратно взяли сову и ловко зацепили петлю за еловую ветку. Честно сказать, Агате было приятно, что она наряжает ёлку не одна. Конечно, уединение, тишина и покой, выбранные ей самой, тоже неплохо, но… Она бы соврала, сказав, что предпочла бы сейчас их, а не Тома, старательно вешавшего за крошечную петельку серебристый шарик.       — О, а вот мои любимые, — обрадовалась Агата, достав из отдельной упаковки стеклянные украшения, подаренные Рафаэль.       Сверху, вокруг крепления для нити, красовался расписной цветок с серебряными тычинками и изящными лепестками. Аккуратно упокоив шарик в ладонях, Агата показала его Тому.       — Очень красивый, — похвалил тот.       — Может, ты повесишь? Красивый человек и красивая игрушка.       — Тогда уж ты.       Агата кивнула и потянулась правой рукой к ели, а потом поняла. Пару раз моргнула, шумно выдохнула и тихо засмеялась, прикрыв лицо левой ладонью. Том невинно улыбнулся, обнажив белые зубы. Кажется, ещё никто, кроме друзей, не одаривал её такой любезностью.       — Ты сегодня исчерпал лимит комплиментов мне на год вперёд, — пробормотала Агата, сосредоточенно вешая шарик. Тот наконец упокоился на ветке и остался гордо висеть, сверкая серебряными красками.       — Мне кажется, ты очень строга к себе. Давай хоть на один почувствуешь себя принцессой? — попросил Том, взмахнув рукой. — Красивая, изящная и умная. Ты ведь умная, раз учительница.       Агата вздёрнула подбородок, осклабившись в озорной ухмылке.       — Думаешь, дотягиваю до принцессы?       Том пожал плечами, окинул её взглядом и забавно подвигал бровями.       — И до принцессы, и до королевы.       — Ой, ну всё, это ты уже придумываешь, — со смехом отмахнулась она, не в силах унять улыбку, игравшую на губах.       Весело хмыкнув, Том опустился к коробке, пошарил в ней руками и удивлённо сказал:       — О, а уже всё… Это были все игрушки?       Агата кивнула и отошла подальше, чтобы оглядеть ёлку.       — Недурно.       — Очень красиво, — поправил Том, подойдя к ней и тоже окинув ель оценивающим взглядом.       — Тебе спасибо за такую красоту. Так что, теперь ты домой?       — Знаешь, — протянул он, неопределённо махнув рукой, — отсюда до Белсайз-Парка мне несколько часов ехать. Сколько сейчас?       — Восемь семнадцать, — откликнулась Агата, взглянув на часы.       — Ну… В общем, такой вопрос, — неуверенно заговорил Том, смяв в пальцах край свитера. — Надеюсь, не покажусь навязчивым или странным…       — Говори давай, — весело бросила Агата, небольно стукнув его кулаком в плечо. — Мои ученики так же начинают, когда хотят балл повыше.       Том удивлённо понял брови и фыркнул, а она покивала, разведя руками, мол, ну да, ты похож на школьника.       — Ты не будешь против, если я немного задержусь здесь, Агата? Если ты не против, конечно, а то мало ли.       Настала её очередь удивляться. Она сначала скрестила руки, потом неловко опустила их и одёрнула толстовку, а затем снова подняла и сцепила пальцы в замок.       — Здесь? — уточнила она, и Том кивнул. — В этой квартире?       Снова кивок.       — Тогда… Почему нет? — согласилась Агата, а сама думала о том, что же она творит. У неё дома практически незнакомец. Пусть и симпатичный и крайне обходительный, но всё же незнакомец. Хотя… Надо было признать, что после наведения порядка настроение у неё неслабо поднялось, да и заведённый разговор пускай и сквозил неловкостью, но всё больше казался Агате душевным и приятным.       А ещё сам Том. Она не шибко-то и смотрела фильмы с ним, видела парочку из той серии про людей со способностями. Эван с Юджином таки затащили её на просмотр, Агата честно внимательно следила за происходящим, но ничего не поняла. А актёр-то в душу запал. Ну так, чуть-чуть, не сказать, что она сразу бросилась смотреть с ним всё, что было снято, но глянула парочку интервью. Мягкий и плавный голос, красивое лицо и внимательный взгляд пришлись Агате по нраву, но то всё было на экране. А сейчас Том стоял перед ней, живой и крайне приятный. Эх, научить бы маленьких школьников всем его манерам, цены бы этим обормотам не было…       И глаза, и нос, и губы у него были красивые, встречаются же такие люди. Сама Агата была не под стать Тому — коротко стриженная, с бледной кожей, тёмными пятнами под блёкло-голубыми глазами да грубыми руками. И волосы у ней были какие-то не то русые, не то серые, не поймёшь. Но Том назвал её принцессой, даже королевой. И это (если уж совсем честно) Агате сильно польстило.       — Кстати, — бросил Том, обернувшись в сторону двери.       — Да, — тут же кивнула Агата, учуяв запах, бросилась на кухню и крикнула оттуда, — спасибо!       Спешно увернув огонь, она открыла дверцу, схватилась за прихватки и вытащила противень. Индейка, слава Богу, лишь хорошо пропеклась и сгорать пока не собиралась. Съестной запах и жар быстро окутали всю кухню, поднявшись к потолку, и Агата обомлела, вдохнув его.       — Всё хорошо? — обеспокоился Том, появившись из-за двери. — Ого, вкусно пахнет.       — Да, не сгорела, — довольно ответила Агата, поставив противень на табуретку, и немного помахала над индейкой ладонями. — Так, сейчас пускай немного постоит в духовке, чтобы не потерять тепло, а я… А мы погуляем. Не против?       Она обернулась на Тома. Тот встрепенулся и живо закивал.       — Заодно узнаю, как тут всё в Ист-Энде устроено, — усмехнулся он.       Задвинув индейку обратно, Агата закрыла дверцу, сполоснула руки и наспех вытерла их о вафельное полотенце.       — Пойдём тогда, покажу тебе все наши дворы и закоулки. О, точно, — вспомнила она, схватила с телефонной полки упаковку бенгальских огней и потрясла ей, состроив важное лицо. — Пригодятся. Зажигал когда-нибудь?       — Зажигал, конечно. Красивые они.       — Значит, сегодня мы весь день творим красоту, — ухмыльнулась Агата.